Первородная волшебница

      Боль. Голова раскалывается на сотни частиц. Горло будто царапают изнутри лезвием.       Жажда. Нестерпимое желание выпить… крови. Да, нужна именно кровь.       Марианна распахнула глаза. Она помнит всё. Глоток вина. Выход на улицу. Отец пронзает её мечом.       Она жива! Она не умерла после раны. Но как?       Девушка слышит какие-то шорохи. Рядом лежит сестра, чуть поодаль — братья. Что же случилось со всеми ними?       — Простите, дети. Это была вынужденная мера, — над ними стоят отец с матерью.       — Что с нами стало, — старший брат очнулся.       — И что это за ужасные ощущения, — сестра тоже встала.       — Так было надо для вашей же защиты, — отец всё ещё стоит над детьми. Мать подошла к старшему из сыновей, помогая встать. — Теперь нам ничего не угражает. Мы — бессмертны.       — Что вы сделали с нами?! — один из братьев, Клаус, вскакивает и злобно смотрит на отца.       — Успокойся, — тот резко отвечает ему, — уже ничего не изменить. Смирись с этим.       Младшую дочь начинает охватывать паника. Кулон на её груди неожиданно начинает светиться и разбивается на множество мелких кусочков. Девушку охватывает какой-то светлый дым, исходящий от неё самой.       — О нет… — мать в испуге смотрит на отца.       — Что со мной?! — дочь в ужасе не может совладать с охватывающей её силой.       — Я говорил, что она опасна, — мужчина кричит на жену. — Ты не должна была пить вино с кровью.       — Что мы наделали… — мать по-прежнему в ужасе.       — Наша дочь — непонятное чудовище! — отец ещё громче кричит. — От неё надо избавиться, иначе она убьёт всех нас.       — Она наша дочь!       — Она мне не дочь… — отец хватает меч и идёт к девушке.       — Стой! — Элайджа первый понимает, что сестре грозит опасность. — Не смей делать этого!

***

      — Теперь мы должны держаться вместе, — оставшиеся из детей Эстер и Майкла стоят над огнём.       Марианна стоит в слезах среди братьев и сестры.       — Эй, малышка, — Элайджа берёт её за руку, — не плачь. Всё будет хорошо.       — Помнишь, как в детстве, — Клаус присоединяется к брату, — мы братья и сёстры.       —Всегда и навечно.       Идя в тишине, продолжавшейся с начала пути, двое профессоров направлялись в сторону замка.       Девушка шла, вспоминая весь разговор, произошедний в пабе: « — Мари… — начал Люпин, когда потрясение от сказанных подругой слов прошло, — я понимаю, что у вас с Сириусом были очень тёплые отношения. Но его застали на месте преступления.       — Они ведь могли ошибиться, — отвечала девушка. — Сам посуди, Сириус был лучшим другом Джеймса и крёстным Гарри. Он просто не мог встать на сторону Пожирателей и предать Поттеров.       — Но нашли доказательства о совершении преступления… — начал было свою речь Римус.       — Какие доказательства? Палец Петтигрю, который этот трус мог себе отрезать, а затем превратиться в крысу, подставив Сириуса?       — Но хранителем тайны Поттеров был Блэк…       — Он лично тебе это сказал, или ты так просто думаешь? А если они специально не стали назначать Сириус хранителем, потому что он был бы первым, на кого подумали все? Хранителем сделали Питера, а тот предал Поттеров, сдав их тёмному лорду. Сириус об этом узнал и погнался за ним, а тот отрезал себе палец и стал крысой.       — В твоих словах есть логика, но… — профессор не хотел верить в эту версию — он привык думать все эти года, что виновен именно Блэк».       В этих размышлениях, девушка и не заметила, как они уже подошли к Хогвартсу.       — Тогда до завтра? — Люпину было немного неловко говорить с бывшей подругой.       — Конечно, — отвечала та, — у нас ведь завтра совместные уроки.       Девушка развернулась и пошла в сторону своей комнаты, обдумываю весь прошедший вечер.