У обрыва танцы

Они познакомились в театральном. Он — брюнет, она — блондинка. Он любит кофе с двумя ложками сахара, она — зелёный чай. Его характер, как холодный лёд. Её, как кипящая лава. Они — полные противоположности, и не понятно, как другие видят в них идеальную пару. Познакомившись ближе, но всё ещё не так хорошо, чтобы назвать себя близкими друзьями, она начала влюбляться, сама того не замечая. Совместные вечерние прогулки, ночные переписки, посиделки на кухне с одной сигаретой на двоих — всё это вызывало в ней бурю эмоций, но это не та близость, которую она хотела бы. Он сводит её с ума. Его руки, голос, запах, глаза янтарного цвета въелись в её сознание. Она думает о нем каждую минуту. И единственное, что может её отвлечь — стихи. Еся очень любит сочинять стихи. Она с самого детства к любым словам могла придумать рифму, а сейчас вперемешку с её влюбленностью это всё выливается в хобби. Есения знает, что он играет на гитаре. Девушка очень часто представляла, как бы её стихи звучали в слиянии с мелодией, которую играл бы именно он. Вскоре, эта фантазия стала мечтой. Она написала, примерно, больше десяти маленьких стихотворений, это точно. Но об этом никто не знает. Да и кому это надо?.. Друзей нет. У Еси есть она сама. Такого мнения придерживается девушка. Он же считает, что у такой юной особы, как она, точно есть друзья, среди которых есть и парни, которые в тысячу раз лучше, чем сам Женя. У него точно нет шансов. Такого мнения он придерживается. Палка о двух концах.

***

Октябрь — это время, когда хочется влюбиться, писать стихи и разговаривать по душам. Октябрь любит и Еся, и Женя. Этим они похожи. Идя по мокрым улицам Питера, он и она открывают души друг другу, что несомненно греет душу Есении. — Я на самом деле не так хорошо играю на гитаре, как ты могла бы представить, — возмущается парень с улыбкой на лице. — Эх, ты, барашкин домик, — дала девушка такое прозвище Жене из-за его причёски (парень был кудрявый). — ты просто не хочешь показаться самовлюблённым, вот и всё! Я уверенна, что ты прекрасно играешь. — Да ну с чего ты взяла? — смешно выпятил нижнюю губу парень, делая обиженное выражение лица. — Ладно, тогда чем ты можешь похвастаться?) — Оу. Ну-у-у, — у Еси мысленно в голове появились две дороги, но выбрать она должна одну. Солгать или рассказать? — Я пишу стихи, — на выдохе выпалила девушка. — Вау… П-правда? Это. Очень классно! — от шока парень даже остановился. — Но почему ты не рассказывала об этом? — Я не уверена, что они вообще могут кому-то понравиться. — Есения опустила взгляд на свою обувь, чтобы спрятать красные от стыда щёки. Но, конечно же, Женя это заметил, ведь в тот самый момент внимательно смотрел на неё. Какая она красивая. — А вот теперь я уверен, что ты пишешь просто чудесные стихотворения! Сможешь рассказать какой-нибудь из них? Пожа-а-алуйста. — Не смогу, но могу дать тебе просто почитать некоторые из них. — пошла девушка на такую авантюру, осознав, что из-за стыда и страха она забыла всё на свете. — Буду очень рад. — проследил парень за действиями девушки и почувствовал, как приятное тепло разливается внутри души, ведь она и вправду дала прочитать свои стихи, написанные в телефоне. — У меня здесь не все стихи, есть ещё и в моей тетради, в общаге. — но парень её уже не слышал, жадно вчитываясь в строки. октябрь. время ругаться матом на дождь, непогоду, других людей. холодный ветер. ты снова запил. уже немножечко веселей. октябрь. время опавших листьев, упавших капель и павших лиц, избитых песен, забытых мыслей, голодной кошкой забитых птиц. октябрь. время больших сомнений, открытых форточек и зонтов, промозглых улочек в бледно-сером, пустых прохожих в узлах дорог. октябрь. время лежать под пледом, глотать таблетки и пить сироп, мечтать о девушках и планетах, смотреть на звезды сквозь потолок, на кухне ночью курить и плакать, до четырех залипать в сети. октябрь. время ругаться матом. октябрь. время писать стихи. — Почему ты раньше не рассказывала о том, что пишешь.? Это просто чудесно! — всё ещё стесняясь, девушка аккуратно вынимает свой телефон из его рук.

***

Шагая по тому же ночному парку, Еся думает, что такие прогулки у них станут традицией. Еся думает, что расскажет ему о своей мечте. Еся думает, что не хочет зря терять время и пора признаться в чувствах. — Жень. Я, конечно, не знаю как ты отреагируешь на мои слова, но я так давно мечтаю, чтобы ты сочинил мелодию к какому-нибудь из моих стихотворений. — не поднимая взгляда на него, Еся сказала это чуть ли не со слезами на глазах. — Оу. Ну, даже не знаю. Смотря какое из твоих стихотворений. — задумался парень. — Кстати, ты написала новое? Я бы хотел прочитать. — Ой! А пойдём на крышу? — будто она и не услышала слова Жени, показала на крышу небольшого здания. Он согласился.

***

Старая дверь на крыше десятиэтажного здания мерзко скрипнула, открывая прекрасный вид на ночной город. Девушка мгновенно подбежала к краю, чтоб посмотреть на уже засыпающий Питер. — Очень красиво. — произнёс он над самым ухом Еси. Девушка обернулась, её лицо оказалось прямо напротив его. Глаза в глаза, душа в душу. — Жень. — они очень близко друг к другу. Его начинает это настораживать. — М? — Я схожу с ума. — она уже сделала шаг в пропасть. Назад пути нет. — Я стала зависима. Зависима от тебя. — падает в пропасть с лавой, где она сгорит дотла, задыхаясь в своих чувствах. — Я тебя, кажется, люблю. Он смотрит ей в глаза секунд пять, но по ощущениям эти секунды длятся целую вечность, и Есения уже начала надеяться на самый лучший исход, как в дешёвых драмах по телеку, но, видимо, она ошиблась. Женя делает шаг назад, всё ещё о чем-то увлечённо думая. Можно было даже представить, как у него со скоростью света работают шестерёнки в голове. Но он не нервничал. Он не кусал губы, не хрустел пальцами, как делал это обычно, и даже глаза его не бегали из стороны в сторону. Он отходит, но продолжает поддерживать зрительный контакт. Между ними всего несколько шагов, но кажется, что там та самая пропасть с лавой, в которой Еся увязла почти с головой. Её пугает это молчание, но больше она боиться услышать какие-либо слова от него. Все звуки исчезли, она не слышала ничего кроме собственного сердца и внутреннего голоса, который твердил, нет, кричал: " — Зачем? Зачем? Зачем ты это сказала? Зачем ты ему призналась? Это большая ошибка. Ты — ошибка!» — Есь. — прошептал он, но в голове девушки это разнеслось раскатом грома. Сердце начало стучать сильнее, хотя, казалось, куда ещё больше. — Я тебя тоже очень-очень сильно люблю. — как-то напугано продолжает шептать парень. — Но. Я тебя люблю, как подругу. И не вижу нас в роли пары. Я не хочу потерять наше общение и дружбу с тобой, хоть и не знаю, как теперь буду жить с этой информацией. Всё было бы прекрасно. Если бы не это «но». И тут разум Есении отключился. Она всё делала дальше так, как хочет сердце. — А тебе и не надо будет жить с ней.) — истерическая улыбка появилась на её лице. Теперь она начала бояться саму себя. — В смысле?..— он даже не двинулся с места. — Ах, да! Я ведь забыла ответить на твой вопрос. Ты спрашивал, написала ли я новое стихотворение? Да. Но немного строчек. Даже выучила, представляешь. — горькая, еле заметная ухмылка наползла на её лицо. — Расскажешь.? — пытается разрядить накалившуюся обстановку Женя, но всё тщетно. — Конечно. — слишком спокойно произнесла она. Подошла ближе к краю крыши, не смотря вниз и вдыхая прохладный воздух ночного города, она начала не просто рассказывать, а пропевать строки: — Небезопасно было в тебя влюбляться, — она резко перевела взгляд на него. Странно, но сейчас кажется, что он другой. Перед ней стоял совершенно другой человек. Не тот, в которого она влюбилась, потеряв рассудок. — Как у обрыва танцы, — закружилась девушка на месте в хрустальном пируэте. Таком тонком, красивом и хрупком, как и её сердце. — Шаг — и я упаду. — он так и не двинулся с места, до того момента, когда осознал — она падает. В последний раз взглянув ему в глаза, она закрывает свои и теперь вправду летит в пропасть. — Еся! — в миг подбегает к краю Женя. Но уже поздно. Их прогулки не успели стать традицией, мечта не исполнилась, она даже не закончила театральный, который так любила. Но не больше, чем Женю. Он потерял общение с ней, дружбу с ней. Он потерял её. Но не так, как предполагал. Как думаете, легко ли сдерживать эмоции, когда близкий человек, единственный, с кем ты смог так быстро найти общий язык в этом гнилом мире, уже не дышит, уже не думает, уже не чувствует? Не чувствует ничего. Её хрупкое сердце оттанцевало свой пируэт. Она оставила его вариться в кипящем котле этой жизни. Теперь он тонет в пропасти с лавой.

***

Он пришёл в её комнату. В её комнату в общаге, где лежат её стихи, сочинённые ею. Он обводит взглядом каждую деталь. Подходит к столу, кончиками пальцев поддевает какую-то невзрачную тетрадь — видимо та, в которой Еся писала стихи — и, секунды две прокрутив её в руках, с размаху швыряет её в противоположную стену. Эмоции наконец-то то смогли выйти наружу. Он начинает сгребать руками всё, что есть на столе, и резкими движениями сбрасывать в сторону, на пол. В этот момент не жалко ни настольную лампу, ни стопку других тетрадей, ни спутанные проводные наушники, ни подставку с карандашами и ручками… Объёмный звук падения различных предметов заполняет собой пространство. И совсем неважно, что это даже не его вещи. Он рычит, бьёт ладонями по опустевшему столу, заходится в немом крике, выворачивая всего себя наружу. Напрягая пальцы рук, запускает их в волосы и ерошит. С губ срывается едва слышное сипение, но у себя в голове парень кричит так громко, что заглушает все мысли. Спустя минут пять успокаивается, приходит в себя. Пустым взглядом оглядывает комнату, садиться на пол, облокачиваясь спиной на тот самый стол и смотрит в никуда. Ему не стыдно. Он поворачивает голову вправо, и первое, что попадается на глаза — это листик, выпавший из тетради. Аккуратно берёт в руки, смотрит на такой знакомый и невероятно красивый почерк. Слова, на этом слегка пожелтевшем от старости листе, написаны простым карандашом. Он понимает, что может сделать себе только хуже, но всё же прочитывает их: а я без тебя простыла. октябрь тому виной. то ветер, то снег, то крапает дождь. и только дымом лечилась, прошедший весь выходной, и думала, как без тебя проживу эту жизнь. и листья, как письма летели куда-то вдаль, со льдом разбавляла коньяк. говорила — держись. под утро опять приснилось: меня ты звал. и тихо шептал — «я жду и прошу, вернись».