Рождество.

Мальчик шёл по парку, наступая чёрными лакированными туфлями на рыжие и желтоватые листья, утопающие в прелых осенних лужах. Было ему чуть больше двадцати, звали его Сергеем. Купив свежую пролетарскую газету, он сел на железную, слегка начавшую ржаветь, лавочку и начал читать. Неожиданно поднявшийся ветер вырвал несчастную газету из рук мальчика и унёс по мостовой. Сергей хотел было рвануть следом, чтобы догнать недочитанную статью о благах народной революции, но не успел даже подняться с места. Перед ним стоял среднего роста и телосложения, одетый в идеально сидящий полосатый костюм, мужчина. На голове его был красиво заломлен берет, подмышкой он держал чёрную трость с набалдашником ввиде головы пуделя. - Извольте, молодой человек, вы же поэт Сергей Есенин...? Простите мою дерзость, но я хотел бы предложить вам... - Под заказ писать не буду. Мужчина должен был, по ожиданиям мальчика, опешить и расстроиться, развернуться и уйти, но этого не случилось. Он лишь улыбнулся, как это делает учитель неусидчивому ученику, сверкнул одним глазом (только сейчас Сергей понял, что он у незнакомца зелёный, в отличие от другого), и облокотившись на трость, продолжил: - Позвольте, я не хотел показаться вам слишком... нахальным, но... думаю, мы можем помочь друг другу. - Как? Вы не можете предложить мне чего-либо особенного, я итак востребованный поэт... - Точно, точно, услуги господину Николаю Клюеву и прочее... но я могу дать вам то, что вы потеряли. Мальчик приподнял бровь. - Что? - Вы будете получать знаки, в течении всей недели, в конце которой поймёте, что именно должны делать, дабы навсегда обрести душевный покой. - Мужчина, что за херню вы несёте? Мистицизм в этом городе больше не нужен, пролетарию такое не требуется.