Мозгоправ вылечит душу и возможно шизофрению

Москва. Весна. Май. Всё было плохо. Всё было плохо, пока не стукнуло 14. Пьяные крики. Детские слёзы. Страх заполнил собой всю и без того, маленькую квартирку. Он чувствовался на самых кончиках пальцев, заполнял собой легкие до дрожи в коленках, в глазах стояла непроглядная пелена из-за обжигающих слёз. Органы опеки, буквально вырывают мальчишку из рук пьяной женщины, что яростно пыталась затащить сына обратно в квартиру. Попутно, она что-то невнятное кричала органам опеки. Алкоголь, всё-таки взял, брал свое, и хватка её ослабла. Молодая девушка на самой быстрой и возможной скорости увела ребёнка в машину. «Чем быстрее это закончится, тем будет лучше для меня» - думает юноша, закутываюсь в свою потрепанную толстовку. На щеках уже видны следы, от слёз. У него была очень большая истерика. Глаза бегают по салону дорого автомобиля Николая Сергеевича. Антон знает наизусть каждый сантиметр этой машины. Знает хозяина и сидящую рядом с ним девушку. Валерия Игоревна и Николай Сергеевич уже не первый раз пытаются забрать мальчика у его семьи. Долгое время, родители Антона всегда исправлялись, и их семья становилась по-настоящему счастливой. Время шло, органы опеки переставали следить за их семьей и снова начинался пиздец. И так на протяжении нескольких лет. Всё по кругу. Антон уставал от этого больше всего. Ему доставалось и от матери, и от отца. Отец предпочитал заниматься рукоприкладством, даже не разбирал, кого бьет, жену или сына, или бедного кота, который иногда очень не вовремя путался под ногами. В ход шли кулаки и прочие вещи, попадавшие под руку. Так один раз Тоша загремел в больничку с ножевым ранением. Что было удивительно, он смог найти силы вызвать для себя скорою и на протяжении всего времени ждал их на улице, как будто плохо ему и не было. На утро, горе отцу приходило осознание содеянного, и он очень долго извинялся перед сыном, и так же долго пытался загладить свою вину. Но, всё хорошее когда-то заканчивается... «Жаль, что только ты меня тут понимаешь и жаль, что ты не умеешь разговаривать» - говорил юноша, поглаживая кота по его мягкому и плюшевому животику. Мать же, била сына редко (но метко). В основном обходилась фразой «Ах, ты, скотина неблагодарная, вон из моего дома, малолетний ублюдок». Антон, спустя неделю подобных высказываний, убегал из дома, уже на первых трех словах. Невзирая на погоду. Весна или осень, дождь или жара в тридцать градусов, Антон половину жизни проживал на улице. Один раз, мать буквально за шкирку выкинула сына на улицу. Он провел возле подъезда, несколько не добрых часов. Жутко замерз, так как на нем была, только домашняя одежда. Получил серьезно обморожение и провел около месяца в больнице с пневмонией. Тот месяц он считал одним из лучших периодов в своей жизни. Никто не кричал (почти), не бил, не вышвыривал на улицу, в чем мать родила (а такое тоже было). Медсёстры буквально влюбились в маленького, одиннадцатилетнего мальчишку, который был слишком высок для своего возраста. Так и сейчас, сидя в автомобиле Николая, ему жутко неудобно из-за своих длинных ног. Ну, не залезать же с ними на чистое сиденье, вдруг ругаться будут, а ему итак хватило недавнего скандала. Даже кот на его коленках, тоже не мог успокоиться. Да-да, Тоше разрешили забрать котика. Не оставлять же его этим алкашам. - Как ты себя чувствуешь, солнышко? – нежный голос Леры, вывел мальчика из неприятных воспоминаний, что нахлынули на него огромной волной. - Голова болит очень и страшно. - Не переживай, в детском доме над тобой никто издеваться не будет. – Девушка обнимала мальчика, так нежно, по-свойски, как своего родного ребёнка и Шастуна это успокаивало. - Ага. Они увидят, какой ты высокий и сами тебя бояться будут. – Николай явно находился в приподнятом настроении, даже несмотря на то, что почти получил по лицу от отца Антона. - Я не хочу, чтобы меня боялись и сам не хочу кого-то бояться. - У тебя будет хороший воспитатель. Она очень хорошая и добрая женщина, в обиду никого не даст. – Валерия поцеловала мальчика в густую макушку. Для своих 14 лет, Антон был действительно очень высокий (как я уже не раз упомянула). Он был главной шпалой всей школы, так как выше него никого не было. С ним мог разве что только физрук сравниться. Младшие классы немного побаивались его, девочки его возраста наоборот же, бегали за ним как в жопу укушенные. Вешались на шею (ну, по крайней мере, пытались), отвешивали кучу комплиментов и чуть ли не дрались на переменах, выясняя, кому он помахал ручкой. Но, всех привлекал в основном рост и очень красивые зеленые глаза. Они всегда могли показать настроение парня. Яркие и весёлые как весенняя трава или сверкающие волнением как два изумруда. Антон же, являясь зашуганным ребенком, почти не обращал внимания на своих поклонниц. У него, такого особенного, даже друзей нормальных не было, в обычной жизни. А вот в интернете он смог найти себе подругу. Она знала о нем, больше, чем кто-либо другой. Она знала, когда он просыпается, когда ложится спать, когда и во сколько последний раз его выгоняли из дома, а так же когда он последний раз нормально ел. Они оба очень мечтали, когда-то встретится вживую. Антон представлял, как они побегут на встречу друг другу, крепко обнимутся, повалятся на траву и будут долго и громко смеяться, и плакать от счастья. Но, пока это всего лишь мечты. «Нежные объятия? Слишком приторно для детского дома» - так думал Антон, рассматривая здание и его окружную территорию. Место тут было по истине много. - А это точно детдом? Как-то тут слишком красиво. – Да, он смотрел много фильмов, где присутствовали детдомовские дети и он знал, что все они там несчастны. Он боялся, стать таким же несчастным. - Конечно. Совсем недавно здесь провели глобальный ремонт и поменяли половину персонала. Поэтому сейчас, это образцовый детский дом со счастливыми детьми. – Улыбка Валерии Игоревны внушала надежду. Хотелось верить, что её слова являются правдой. Да и жизни нормальной хотелось. - О, Светлана Васильевна, как удачно, Михаил Эдуардович у себя? - У себя. Ой, какой красивый мальчик. Это вы про него рассказывали? – девушка средних лет, смотрела на Антошу своими большими карими глазами и мило улыбалась. У неё был приятный голос, такой нежный и какой-то родной. В голову тут же приходили, дни трезвости у родителей. Когда мама, обнимала и целовала, говорила, что очень сильно любит и искренне раскаивается за свое ужасное поведение. - Да. Антон познакомься, твой воспитатель, Светлана Васильевна. - Здравствуйте. - Здравствуй, солнышко. Хочешь осмотреться здесь, пока Лерочка и Николай будут заняты с директором. – Женщина протянула мальчику свою красивую, тонкую руку и ярко улыбнулась. - Если можно. – Антон смотрел на Валерию Игоревну и как бы спрашивал «Можно?». - Конечно можно, Тоша. Вот твои вещи, можешь здесь осматриваться и располагаться. Светлана тебе поможет. «Надеюсь, меня кто-нибудь заберет» - пока юноша даже и представить не может, что его ждет новая жизнь. Зима. Январь. Яркое зимнее утро. Теплое утро. И это не потому, что в помещении тепло, просто солнышко, пусть и слабо, но старается подогреть землю. Антон сидит у окна прямо под лучами солнца и улыбается. Так ярко, так искренне. Сейчас ему хорошо. Он счастлив. Да может быть не на все сто, но все же счастлив. Он долго осваивался в детском доме. Ни с кем не общался. Сидел в своей комнате и выходил из неё в редких случаях. Выходил, чтобы поиграть немного на пианино, что стояло в актовом зале. Он не ходил в музыкальную школу, его научил играть на пианино папин друг. Долгие часы проведенные в квартире Позовых давали свои плоды. Мальчик играл колыбельные для детей Димы и Кати, играл что-то для хозяев квартиры или играл вместе с самим хозяином, что вызывало невероятный восторг. Конечно Антон не профессиональный музыкант, но что-то легкое он вполне может сыграть. Музыка успокаивала и вводила в транс. Играя, Антон и не замечал, что где-то позади него собрался весь рабочий коллектив и слушал его игру. Первое время, он очень стеснялся, иногда даже пугался, когда после игры, видел нескольких воспитателей, что с восхищением смотрели на него. Со временем свыкся и уже точно знал, что кто-нибудь будет стоять и слушать, как он играет. Так же он пытался, освоить какие-то другие музыкальные инструменты, у него получалось, но пианино было роднее. - Тоша, помоги мне, пожалуйста. - Что случилось? – с недавнего времени, Антон стал, главным защитником, всех девочек и одного мальчика в своём детском доме. Ну, а что, рост его, пугал многих пацанов, да и не смотрят на почти дистрофическую худобу, силы в руках имелось не мало. По макушке мог с легкостью влепить. - Мальчики, опять Марка обижают. - Пойдем, посмотрим, что они опять там делают. Алина потащила Антона в комнату к Марку. Он сидел под потолком на шкафу и, конечно же, не мог с него слезть. И как эти придурки смогли его туда затащить вообще?! Бедный ребенок. Антон снял мальчишку и посадил, к себе на плечи. - Марк, как ты оказался на шкафу? - Меня Игорь и Саша закинули на него. – Мальчик слегка болтал ногами и положил свою голову, на макушку Антона. - А сам ты слезть не смог? - Я высоты боясь. – Как Антону это знакомо. Из-за этого же страха, он не любил залазить на канат во время физкультуры. Он высокий, залезал почти под потолок, и это было высоко. - Так у тебя кровать рядом стояла. В другой раз, когда эти идиоты, опять, забросят тебя на шкаф, слезай на кровать, только аккуратно, ну или так уж быть зовите меня. А сейчас, пойдем разбираться с этими силачами. Шастун, все ещё неся мальчика на плечах, поплелся вместе с ним на второй этаж, где абсолютно точно, были те двое оболтусов и наверняка курили возле большого окна в холле. Антон и сам, был грешен в этом деле, но он как самый хороший мальчик, курил только на улице. - Люди молодые. Вы чего опять маленьких обижаете. И живо выбросите свои сигареты. Сума сошли в помещении курить. - Че, раскомандовался защитник херов. - Попрошу не выражаться при детях. Вы зачем его на шкаф посадили, дураки. - Просто так. Он бегал тут по этажу со своей подружкой, ну нам скучно стало, мы решили этого на шкаф, а мелкую в шкаф. - Ну, вы конечно гении, ничего не скажешь. А может вас на шкаф забросить? И не снимать оттуда до вечера. Вы головой то вообще думаете, когда что-то делаете или прокурили все?! - Антон, ну, че пристал. Подумаешь, пошутили над детьми, как будто сам так не делал. - Я то, как раз, так не шучу и маленьких не обижаю. Но, хочу, предупредить, что если мне опять придется кого-то снимать со шкафов, а вас обоих посажу на баскетбольные кольца во дворе на целый день и еще спущу с цепи Мефиса, что бы вы точно не слезли. И пожалуйста, не курите вы тут, вас Света увидит, словесно отпиздит, прости господи и отнимет все сигареты. Антон оставил парней все у того же окна и направился вниз, спустил Марка с плеч и пошел на улицу, покурить. Он любил сидеть рядом с местным сторожевым песиком. Мефистофель, был большой бойцовской собакой, но любил здешних обитателей дома. Многие его побаивались, а Антон просто души не чаял в нем. Дым сигарет не нравился собаке, но, что он может сказать против, когда чешут за ушко. Кстати, не менее любимый кот Антона, все ещё живет с ним. Сейчас он сидит на окне и наблюдает, как его хозяин поглаживает пса по голове и медленно выдыхает сигаретный дым. Антон наслаждался этим процессом. Делал большую затяжку и очень медленно выпускал дым изо рта. Выглядел он в этот момент очень сексуально и эстетично. Светлана Васильевна ругала мальчика, за то, что он не бережет свое здоровье, а Антон всегда говорил, что обязательно бросит, как только покинет стены детского дома. Жизнь в детском доме была очень бурной. Воспитатели были с хорошей фантазией и часто придумывали для детей что-то новое, таскали их на разные мероприятия, экскурсии, концерты. Дарили свою любовь каждому, даже нашим знакомым хулиганам. Ведь каждый ребенок достоин любви. Антона обычно просили сыграть что-то на пианино или прочитать какое-то литературное произведение, против он не был, но всегда стеснялся. Хоть и до искр в глазах обожал читать стихи. И неважно на публику или только для себя. Сам он никогда не пытался писать. Но, не все было так хорошо как сейчас. Долгое время Антон ходил в школу в сопровождении своего воспитателя или охраны. Все из-за того, что один раз его мать, пыталась забрать сына домой. Она шла за ним всю дорогу до школы, ждала его после уроков. Мальчик сидел в комнате охраны в ожидании органов опеки, что бы они смогли забрать его. Конечно, было очень опрометчиво выбегать из здания школы, зная, что откуда-то может появиться его мать, но он Антон был быстрым и ловким парнем, чтобы не попасть в руки матери и практически залетел в машину к Николаю. После того дня, Валерия и Николай, долго ругались с другими сотрудниками органов опеки и в этот же день, родители Антона были лишены родительских прав официально. Мальчика эта новость, даже как-то обрадовала. Да, ему тогда было только четырнадцать, но ведь у него уже был паспорт, значит, он вполне мог отвечать за себя. Отец, тоже пытался вернуть сына в семью. Он приходил к стенам детского дома. Антон сидел на крыше собачей будки, почесывал пузо пса и курил. Конечно, Андрей был шокирован, узнав, что его сынок курит, но ведь он и сам не был ангелом. Приходил он так не один раз. Долго разговаривал сыном, но получал один и тот же ответ: Это мой дом. В ваш свинарник я не пойду. Спустя три месяца бессмысленных попыток вернуть ребенка домой. Оба горе родителя оставили мальчика в покое, но постоянно проходили мимо детского дома, когда Антон шел в школу или когда гулял во дворе, или просто выходил покурить.

***

В глазах стояла легкая дымка. И не понятно, откуда она взялась. Толи душа покидает тело, толи сознание отключается. Хотя тут скорее всё вместе. Руки ссадило от боли, и кровь заливала новую плитку в ванной. Антон, с каждой минутой всё глубже уходил в прострацию, теряя сознания и уже начал прощаться с этим миром. Он смотрел, на нож, что лежал рядом с ним. Он уже был изрядно измазан кровью, ведь покончить с собой парень решил основательно, раз и навсегда. Конечно, перерезать себе горло было бы эффективнее, но моральных сил хватило только на руки и ноги. Ноги пошли в ход первыми. Так было проще. Да и хотелось сохранить, хоть какой-то остаток сознания, чтобы изувечить собственные руки. Антон особо не метил где резал, он просто делал то, что хотел. Порезы были большими. Длинными. Не очень глубокими, но их обильное количество восполняло это. Да, было больно. Но душевная боль казалось сильнее. Предавшись, высшему чувству, которое посещало Шастуна во время прочтения стихов, он с особой осторожностью вырезал на своей руке сердечко, а внутри него, так же аккуратно вырезал первую букву имени своей лучшей подружки. И решил, что будет хорошей идеей, оправить ей этот маленькое произведение искусства. Иногда он был немного сумасшедшим. Подруга же в свою очередь, поначалу оценила его работу, потом прочитала ему огромную тираду, на тему того, что полный придурок, раз собрался заниматься самоистязанием. Она очень просила его остановиться, ведь он был дорог ей, как никто другой. Она почти начала плакать и биться в истерике. Но, видела бы она, что он уже сотворил со своими красивыми длинными ногами, заперла бы его в психбольнице. Антон, как хороший друг, пообещал, что больше так не будет. Но, настрой у него был, что не наесть самый решительный и он продолжил наносить себе увечья, на той же руке, где уже красовалось и кровоточило сердце. Родители нашли его в ванной в больше луже крови. Сознание почти покинуло его тело. И где-то, он слышал отголоски испуганных криков своей матери и отца, которые вернулись с работы. Мама звала сына, пытаясь вернуть сознание обратно в его голову, звуки сирен скорой помощи, противный писк медицинской техники. Антон тогда выжил, потерял много крови, но выжил. Родители, долго не могли оправиться от такого зрелища и даже начали трезвую жизнь. Жаль, что спустя три года, одна большая ссора, снова запустила этот механизм. Но, Антон, своим тогда еще детским умом, смог понят, что не зря остался на этой бренной земле. Он должен жить.

***

Сейчас, он все также сидел на крыше собачий будки и рассматривал свои шрамы. Они так и не исчезли до конца, да и уже точно не исчезнут, особенно это сердечко. Антон думал, сделать из этого шрама татуировку чуть позже. Он, совсем не стеснялся своих шрамов, поэтому с легкостью бегал на физкультуре в майке без рукавов и шортах, что были чуть выше колен. Одноклассники, безусловно, знали, что Шаст лежал в больнице, но причину узнали, только спустя полгода. Когда впервые увидели его многочисленные шрамы. Антон, стоял на середине зала, держа в руках мяч, пока на него глазели все, включая физрука. Он осмотрел себя с ног до головы с милой улыбкой, а на вопрос «Что это, блять, такое?» пожал по-детски плечами, мол, «я и сам не знаю», и улыбнулся во все тридцать два, кидая мяч в руки одноклассника, начиная игру. Он всегда с улыбкой вспоминал тот день. Все же было смешно смотреть на одноклассников. Они такого могли ожидать от кого угодно, но только не от него. Этим же обычно девочки страдают, а тут пацан исполосовал себя, так, что мама не горюй. Из воспоминаний юноши вывел резкий грохот небес и также резко начался неистовый снегопад. Юношу начало засыпать, и он поспешил вернуться в помещение, дабы не заболеть. Конечно, по логике вещей, после такого оглушительного грома должен пойти дождь и возможно в какой-то другой части города он идет, но на их половине идет снег и на него смотреть куда приятнее. Антон обошел детский дом. В третий раз. Разглядывал стены, увешанные детскими рисунками, грамотами и красивыми картинами. Обилие цветов. Малыши бегают по этажам и громко смеются. Ему знакомо тут все и все. И всё-таки здесь он чувствует себя счастливым.