сразись со мной

ТУПО, ТУПО, ТУПО. Бакуго кашляет, морщась от ощущения влаги на губах. Он вытирает рот и замечает алое пятно на своем запястье не с такой тревогой, как должен, - отстраненно замечает часть его разума. Как будто раздаются звонки будильника, но издалека, и хотя его мозг затуманен, а тело кажется странным и плывучим, он достаточно скоординированный, чтобы заметить укол боли в животе и пульсацию в черепе. Он ругается, проклиная жалкого ублюдка, который подрался с ним в клубе, но отступил, когда Бакуго закатил рукава со злобной ухмылкой, очевидно испуганный блеском убийственного восторга в его глазах. Бакуго был почти разочарован, ему не терпелось подраться, чтобы сломать монотонность последних двух дней, но этот трусливый слюнтяй не справился с этой целью, поспешно ускользнув, зажав хвост между ног. «Это конец», - подумал Бакуго, возвращаясь к выпивке и хмурясь оттого, что его слишком напористые и слишком громкие сослуживцы затащили его в такое дерьмовое место.В какой-то момент, этот трусливый мудила должно быть вернулся и подсыпал ему что-то в напиток, думал яростно про себя Бакуго, потому что его начало тошнить и дурманить. Выбежав, он наткнулся на прохладный ночной воздух и врезался прямо в того трусливого дурачка и его друзей придурков. И вот он здесь, в жопе переулка, задыхается от вкуса собственной крови, в голове кружится, но с другой стороны, его самодовольная маленькая часть все еще находится в сознании, испытывая глубокое, очень глубокое удовлетворение осознанием того, что понадобилось четверо из них, чтобы убить его, пока он был полупьян и накачан наркотиками, и он все равно устроил адскую драку. Он откидывает голову назад о кирпичи и тихо смеется про себя, возможно, это немного маниакально, и он, возможно, слышит тревожный крик издалека, но самодовольно стиснутые зубы - единственное, в чем он уверен перед тем как его зрение погрузится во тьму. ______________________________________________ Первое, что видит Бакуго, когда открывает глаза, это красный цвет. Он неуверенно моргает несколько раз, а затем резко встает. Хорошо. Пытается резко встать. Пара рук нажимает на его грудь, нежно, но сильно, и красное пятно в глазах Бакуго сливается в копну взлохмаченных волос на лице, смотрящем на него с весельем. - Привет! - весело говорит лицо. - Ты проснулся! Бакуго еще раз моргает. Его мозг как будто набит хлопком, и он не уверен, что чувствует хотя бы половину своего тела, но он чувствует свой рот и это отвратительно. - Где я, черт возьми? - рявкнул он. Незнакомец смеется, медленно убирая руки, как только убеждается, что Бакуго больше не пытается сесть. - Ты, мой друг, в больнице. Бакуго хмурится. - Я где? - В больнице, - повторяет веселый голос, на этот раз мягче. - Я твой медбрат, Киришима. Хочешь воды? Бакуго кивает и еще раз моргает, голова кружится. Наконец его зрение, кажется, возвращается на место, фокусируется, хоть и медленно. Кажется, что его глаза запаздывают, увеличивают масштаб до одного объекта за раз и постепенно скользят по нему. Он осматривает бледную комнату вокруг себя, отвлекается на странную крошечную фактуру обшивки потолка, прищуривается, когда его мозг слишком поздно догоняет его глаза, чтобы остановить его вгляд на слишком яркие огни в секунду или две. слишком долго. Его глаза притягивают нежные звуковые сигналы в сторону, на темных экранах с извивающимися яркими линиями, путаницей проводов, на трубку для внутривенного вливания, тянущуюся вверх в его руку, на бинты, обматывающие части его груди, не покрытую одеялом ... к чашке с водой, которую Киришима выжидательно держал перед ним. Вдалеке он замечает, что его свободная рука тянется, чтобы взять чашку, и вздыхает от тихого удовольствия от прохладной воды, попадающей на его язык. Внезапно он понимает, что Киришима говорит, листая какие-то бумаги в планшете и тыкая пальцами в экран рядом с ним. - ...выдержал серьезное избиение! Я немного волновался за тебя, у тебя было внутреннее кровотечение, сотрясение мозга, пара мелких переломов тут и там - тебе повезло, что кто-то нашел тебя и позвал на помощь, когда это произошло. То, что произошло в переулке, в спешке возвращается в память Бакуго. Он ругается, раздавливая хрупкую пластиковую чашку кулаком, и изо всех сил пытается сесть. - Гребаные придурки, я найду их и убью… - ЭЙ, эй, воу, притормози, приятель! - Киришима мгновенно оказывается на нем, руки на его плечах крепко, но осторожно прижимают его обратно к горе подушек. Бакуго рычит, глядя вверх со свирепым взглядом. И зависает. Его медбрат горячий. Вся борьба мигом уходит из его тела, он откидывается назад, взгляд отрывается от этих глаз и этой улыбки, и он чувствует, как его щеки горят предательским румянцем. Отводя взгляд, он смотрит вниз, на широкие плечи, на то, как его форма туго облегает руки и на то, где опускается воротник. Какого хрена, почему его медбрат такой горячий. Руки Киришимы все еще на нем, широкие и теплые, большой палец касается кожи у его ключицы, и тихий писк рядом с ним усиливается. Киришима приподнимает бровь и мягко улыбается, только когда он решил, что Бакуго останется на месте. - Не волнуйся, - предостерегающе говорит он, и в его голосе слышится намек на веселье. - Мы же не хотим чтобы твои швы разошлись или что-то в этом роде, ладно? Бакуго мрачно бормочет.Тупые гребаные трусы упекли его в эту тупую долбаную больницу, а теперь его гребаная тупая задница нервничает из-за его тупого горячего, накачанного и улыбчивого медбрата, какого хрена. Киришима смеется, проверяя жизненные показатели Бакуго. - Простите? Я не расслышал. Бакуго вздыхает. - Я - чт? Драка. Сразись со мной. Киришима снова смеется, на этот раз громче, и Бакуго как бы желает, чтобы он снова не мог чувствовать большую часть своего тела, потому что весь трепещущий живот и потные ладони - это не справедливо. Чертовски раздражает, что он взрослый мужчина, а краснеет как подросток. Киришима наклоняется над ним, чтобы поправить подушки, а Бакуго отважно пытается не смотреть вниз на его рубашку. Он очень хорошо пахнет. - Возможно позже, - усмехается тот. ______________________________________________ Бакуго выздоравливает удивительно быстро, по крайней мере, так ему говорят врачи и медсестры. Не достаточно быстро, обычно ворчит Бакуго в ответ, и большую часть времени он говорит правду. Однако иногда, когда Киришима входит, чтобы проверить его, как само солнце с его ослепляющей улыбкой, его теплым смехом и мерцающими глазами, Бакуго тихо говоря как бы не хочет уходить, вообще никогда. Киришима такой милый и дружелюбный, всегда улыбается, нежные руки и успокаивающее присутствие, и Бакуго почти чувствует себя плохо, когда он срывается на него, что бывает довольно часто связано с его грязным ртом и защитным механизмом на людей, которые нянчатся с ним, потому что это похоже на жалость, а Бакуго, черт возьми, не нуждается в жалости, он будет в порядке, если они просто отпустят его домой лечится самостоятельно. Но медсестры продолжают, тыкают и подталкивают, проверяют его жизненно важные органы, проверяют его повязки, спрашивают, голоден ли он, хочет ли он пить, комфортно ли ему, нужно ли ему что-то, и Бакуго готов кричать, рычать и выкрикивать ответы. Когда он в хорошем настроении. Другие медсестры часто бывают теми, кто ловит его плохое настроение, однако, и получают угрюмое молчание или случайные оскорбления, когда они слишком сильно толкают, они хмурятся и решительно продолжают, пока он шипит и плюется, или выпрыгивают в ярости, и через какое-то время Киришима возвращается. Через несколько раз Бакуго сдаётся и спрашивает почему. - Что почему? - спрашивает Киришима, по-совиному моргая, с того места, где он снова накладывает повязки на ребра. Небольшая морщинка на его бровях, когда он концентрируется, такая милая . Бакуго фыркает и смотрит в сторону. - Почему… почему они всегда. Присылают тебя, - бормочет он, - когда я… веду себя… сложно. Киришима смеется, и Бакуго решает обвинить его в том, что его сердце заикается, а голова кружится от болеутоляющих или седативных средств, или чего-то еще, что они ему вводят. - Они думают, что я могу заставить тебя вести себя хорошо, - подмигивает он низким и дерзким голосом, и Бакуго задыхается. Киришима снова смеется в восторге. - На самом деле нет, я обычно единственный, кто справляется с болтливыми, понимаешь? У меня толстая кожа. - Он сгибает бицепс, и щеки Бакуго решительно пылают, думая о бицепсе Киришимы и его коже, и о том, что Киришима обращается с ним и... - Сразись со мной, - слабо шипит он, мозг замыкается, хлопает ладонью по лицу и думает, что был бы вполне счастлив, если бы он умер прямо сейчас, а там спасибо. Киришима смеется и выпрямляется, когда он покончил с ребрами Бакуго, нежно похлопывает его по животу, и Бакуго старательно прячет сильный глоток. - Я не могу драться с тобой, - улыбается он. - Я знаю, что ты выиграешь. ______________________________________________ Вскоре Бакуго выздоровел достаточно, чтобы убедить врачей отпустить его. Он сидит на последнем осмотре, стараясь не дуться, и его медсестра выдает его ничтожество за обычное дурное настроение Бакуго; Бакуго действительно пытается. Он не разочарован тем, что Киришима не появился сегодня, он не скучает по нему, ни по его улыбке, ни по его смеху, ни по глазам, ни по рукам, ил- Бакуго прикусывает язык. Ладно, возможно, он скучает. Но это не имеет значения, думает Бакуго, спускаясь в лифте и скрипя зубами от тихого, но каким-то образом раздражающего звона колокольчиков, потому что его выписывают сегодня, и он не вернётся в эту больницу по собственной воли, так что он, вероятно, больше никогда не увидит Киришиму, и все нормально, потому что он даже не знает его имени, и он вероятно, был таким милым, потому что он такой , блять искренний, и Бакуго, вероятно, влюбился в него только потому что, у него было сотрясение и его накачали обезболивающими. Это действительно ничего не значит, и они оба забудут друг о друге в течении недели, если только Киришима уже не забыл его, ведь он был просто пациентом, отвратительно грубым и недооцененным пациентом, БЛЯТЬ. Он почти добрался до стеклянных дверей больницы, уже видит теплый солнечный свет и живые растения , практически чувствует запах свежего воздуха и свободы, когда он выбивается из мрачного хода мыслей при звуке своего имени. - Бакуго! Бакуго, подожди! Он поворачивается, и Киришима останавливается, затаив дыхание. - Ты! Ты быстр, я так рад, что поймал тебя вовремя, - выдыхает он, протягивая кофе на вынос из сувенирной лавки? Который Бакуго берет, после минуты ошеломленного молчания, ошеломленный появлением Киришимы, внезапно возникшего из ниоткуда, как будто вызванного его мыслями, а тому подобному. Его внешность, щёки покраснели, улыбнулись и слегка застенчиво, а также морщинка его глаз и крошечный шрам на веке Бакуго почему-то никогда не замечал раньше, даже несмотря на то, что Киришима наклонялся к нему очень близко. Киришима хлопает в ладоши и зажмуривается, и Бакуго вынужден несколько раз моргнуть, потому что, черт возьми, он ярче, чем солнечный свет, который Бакуго может ощущать на своей спине. - Мне очень жаль, что я не смог поймать тебя раньше! - он восклицает: - Меня вызвали, чтобы помочь с некоторыми трудностями на третьем уровне, а потом у них не хватило рук в родильном отделении, и один из детей поднял шум из-за приема лекарств, и... - его голос умолкает, когда его бедро начинает настойчиво пищать, и он печально стонет. Он смотрит вверх, на Бакуго, стоящего там, все еще застывшего, неловко держащего чашку кофе Киришимы, и Бакуго вздрагивает и откашливается. - Я, э-э, все в порядке? - он бормочет. Писк продолжается. - Должен ли ты... хм, должен ли ты отправиться на вызов? Киришима наклоняет голову и виновато улыбается. - Ага. Я должен, - мягко говорит он, и краснеет, и Бакуго решает, что это хорошо и действительно сюрреалистично, и он понимает, что Киришима выглядит так, будто он чего-то ждет, когда он выпрямляется, откашливается и трет затылок, выглядя почти смущенным. - В любом случае! Это для тебя, - он бормочет, указывая на кофе, - Я имею ввиду, я даже не знаю, любишь ли ты кофе или что-то другое, но я хотел взять тебе что-нибудь, так как это технически прощание, но, эм, я не хочу что бы это было оно, только если ты этого не хочешь конечно, но, эм - он нервно смеется, замолкая. Внезапно в голове Бакуго кусочки сходятся вместе. - БЛЯТЬ, - выпаливает он, и Киришима на секунду выглядит ошеломленным, прежде чем засмеяться, и это похоже на то, как солнце пробивается сквозь облака, сердце Бакуго бешено колотится, его ладони вспотели, и он знает, что его лицо сейчас цвета волос Киришимы . - Я, - начинает Бакуго, прежде чем снова звучит писк в бедре Киришимы, на этот раз как-то более настойчиво, и Киришима начинает отступать, извиняющиеся глаза оленя заставляют сердце Бакуго заикаться. - Мне жаль! - он улыбается, торопится и бежит к лифту. - Я… спасибо, - мягко говорит Бакуго, и Киришима делает паузу, чтобы подмигнуть ему через плечо. - В любое время! - кричит он, помахав рукой, а затем уходит, а Бакуго остается стоять с открытым ртом, чувствуя себя влюбленным дураком, Киришима - это торнадо, который пришел и перевернул все вверх дном, а затем исчез так же быстро, как и пришел. Он моргает несколько раз, а затем смотрит на чашку с кофе. Сразись со мной? На нем написано то, что Бакуго принимает за номер Киришимы, и кривой смайлик. Бакуго смотрит на смайлик и не может не думать об улыбке Киришимы, его улыбках, каждой из них, и его сердце раздувается до разрыва. Он тихо смеется и вытаскивает телефон, набирая текст, когда входит в дверь. Сразись со мной.