Ненавижу до любви

Скучно. Сынмин сидит на баскетбольной площадке и смотрит на игроков, что ошиваются рядом - тренировка давно закончилась. Ветер ерошит каштановые волосы и заставляет покрыться мурашками, мокрую от пота, бронзовую кожу. Всё-таки нужно было накинуть сверху олимпийку. Тренер убьёт, если он снова заболеет перед игрой. - Завтра объявят окончательный набор команды на этот матч! Капитан стремительно приближается откуда-то со стороны трибун, где постоянно ошиваются студенты, которые не пропускают тренировки парней. В основном, это девочки фанатки и, в основном, этого самого капитана - Ли Минхо. Ещё чирлидеры, в числе которых девушка Ли - Джуда. Сынмин зачем-то выискивает её взглядом и тут же щурится от солнца, что слепит глаза. Девушка в ярком салатовом костюме и с копной выкрашенных блондинистых волос улыбается ослепительнее солнца, но эта улыбка всегда предназначена только Минхо. Без исключения. Рядом плюхается Феликс, вытягивая ноги и опираясь на Кима. - Тебе не светит, - услужливо бросает друг, отчего Сынмин только фыркает. Больно надо! Он и без Ликса знает, что в борьбе против Минхо ему никогда не выйти победителем. Никогда. Этот напыщенный индюк перевёлся год назад и вся жизнь Сынмина пошла коту под хвост: он потерял свою возможность стать капитаном баскетбольной команды, перестал быть лучшим студентом университета, а ещё Минхо начал встречаться с Джудой. И везде этот Минхо, Минхо, Минхо! В прочем, это у них взаимно - неприязнь, родившаяся в первые секунды знакомства без причины. Просто "потому что". Теперь идёт игра, которая заключается в том, чтобы уколоть оппонента как можно больнее. Чтобы до скрипа зубов и всепоглощающей ненависти. Чтобы до чёрных точек перед глазами и кровоточащих царапин на спине - до полного уничтожения. Феликсу не понять, если он расскажет. Никому не понять, даже самому Сынмину. - Эй, Ким! - их взгляды пересекаются и, кажется, воздух накаляется до предела: - будь внимательнее, иначе мы продуем из-за тебя! - Ты специально толкнул меня! - возражает Ким, поддаваясь разливающемуся по телу негодованию. Он не виноват, что потерял мяч. Не виноват, что расслабился, когда Ли был рядом и поплатился - столкновение стоило ему равновесия и мяча. Сейчас Минхо явно издевается. Пытается выставить его посмешищем. Феликс кладёт руку ему на плечо и легко сжимает - просит таким образом успокоиться. Очередная драка им не нужна. Особенно сейчас, когда тренер неподалёку и они в зоне его видимости. - Это игра, Ким Сынмин, а ты слабак! Провокация. Весьма удачная, потому что после этих слов Минхо приобретает разбитые губы от удара кулаком, но сам бьёт в живот, а не лицо. Он никогда не бьёт в лицо. Сразу после удара следует подножка и Сынмин оказывается придавлен капитаном, а его руки фиксируются где-то над головой - Минхо всегда был сильнее. Крик тренера и визг девчонок достигает слуха, но ярость не заглушают. С разбитой губы Ли срывается капля крови, находя новое пристанище на щеке Сынмина, отчего тот морщится. Глаза у Минхо безумные как и ухмылка на лице, что никогда не понять Киму. Зачем он это делает!? Зачем он вообще трогает Сынмина?! Не только сейчас. - Что у вас здесь происходит!? Ли отпускает свою жертву, тыльной стороной ладони вытирает губы от крови и поднимается навстречу тренеру. Феликс тут же помогает подняться Сынмину. - Ничего, просто кому-то нужно научиться контролировать эмоции. - голос медовый, что льётся тёплым молоком по венам. Сынмин опять останется виноват. Без вариантов. Команда всё равно промолчит и встанет на сторону капитана, даже Ликс, если хочет дальше играть. Парень брезгливо стирает кровь Ли со щеки, извиняется и идёт прочь, игнорируя тренера, который приказывает остановиться. Он уверен, что ребята смотрят вслед с негодованием, потому что он не слушает старшего. Уверен, что Минхо провожает его взглядом победителя. Живот болит, но Ким не обращает на это внимание. Как когда-то, когда они ещё дружили, говорила Джуда: живот болит, потому что там сдохли все бабочки. У Сынмина эти бабочки сдохли уже давно.                                                   ****** Сынмин пальцами сжимает зелёную простынь и изо всех сил старается не издать ни единого звука, пока Минхо выцеловывает узоры на его груди и ключицах. Цепляет бронзовую кожу зубами, оставляет следы, которые опять долго будут сходить. Губы саднят от жадных поцелуев, потому что Ли вгрызается как дикое животное. Нежности в нём нет от слова совсем. Даже секс с ним словно борьба. Какое-то безумное сплетение тел в неистовом сражении. - Твой Феликс тебя не потеряет снова? - с раздражением спрашивает Минхо, когда нависает над Сынмином словно скала, всматриваясь затуманенным взглядом в лицо напротив. Что, боится снова обломаться как тогда в клубе, когда Ликс прервал их, зайдя не вовремя в туалет? Сынмину пришлось оставить Ли одного в кабинке и выйти к другу, пока он не обнаружил их вдвоём. Сегодня Феликс не станет искать друга, потому что он занят одной барышней из чирлидерш, с которой начал встречаться пару дней назад. - МОЙ Феликс меня не потеряет! - Сынмин выделяет слово мой, а потом добавляет, чтобы только чем-то парировать: - А твоя Джуда тебя? Минхо хмыкает, отрицательно мотает головой и ощутимо кусает плечо Кима, отчего тот шипит разгневанной кошкой и в ответ оставляет красные полосы от ногтей на подкачанной груди, где покоилась его рука. Кто причинит больший вред. Так всегда. И каждый раз сначала. Ли обычно сам находит Сынмина, а он никогда не противится. Никогда не показывает, что ему хочется по-другому - нежнее. Никогда не жалуется и не просит большего. Невозможно. Наверное, эта их связь тоже была невозможна, но они сейчас здесь и происходит то, что происходит практически на каждой вечеринке. Получилось всё как-то спонтанно и неожиданно - они просто оказались вдвоём в одной комнате, когда отмечали окончание прошлого учебного года. Выпили, поссорились, потрахались. Теперь это их схема любой тусовки. Правда, иногда получается без пункта "поссорились". - Надеюсь, ты не будешь против, если я займусь с Джу любовью на этой кровати, после того как трахну тебя? - шепчет Минхо на ухо Сынмину, тут же легонько прикусывая мочку, а потом проходясь по месту укуса языком. Ким не показывает, что это его задевает. Сильно. Почти в самое сердце. Он бросает простое "мне пофиг" и оглаживает чужой подтянутый живот и грудь пальчиками. Ему очень нравится тело Минхо, но он никогда не признается. Никакой слабости. Никаких нежностей. Ли ведь тоже не церемонится: кусается, до боли сжимает его бёдра, шлёпает и врывается в его тело практически без подготовки. Правда, сразу же останавливается и позволяет привыкнуть, прежде чем начать толкаться. Чувствовать Минхо в себе прекрасно, но об этом он тоже никогда не скажет. Не позволит себе даже громких звуков, прикусывая до боли губу и заглушая стоны подушкой - Ли это бесит. Он хватает Сынмина за волосы, оттягивает его голову назад и снова терроризирует шею, но не делает больно, хотя Ким уже приготовился к новым укусам. Минхо ведёт носом от ключицы к подбородку, оставляя попутно на коже невесомые поцелуи. Пальцами переплетается с чужими. Толкается без остервенения как обычно, что заставляет таять под ним. Умирать с каждой новой фрикцией. Самоуничтожаться. - Так хорошо? - зачем-то спрашивает Ли, будто это и не он вовсе, а кто-то другой. Кто-то, кому важен Сынмин. Но это всё ещё Минхо и смотрит так же нагло, с каким-то кошачьим прищуром. Так же измывается и изводит. - Хорошо. - отвечает Ким, хоть и понимает, что это всего-лишь новая игра, где победителем вновь выйдет Ли. Сынмин давно проиграл даже здесь. Он просто закрывает глаза и растворяется в ощущениях. Старается не думать о внезапной перемене Минхо. Старается вообще ни о чём не думать. Сердце трепещет и разбивается как фарфоровая чашка, которую уронили на пол. Разбивается, когда Ли Минхо сразу после поднимается с кровати и начинает одеваться, даже не взглянув на него. Раньше хоть угрозами кидался, что ему - Сынмину - не жить, если хоть одна живая душа узнает о них, а теперь просто сбегает. Сынмин отворачивается и ждёт, когда его оставят. Он тоже гордый. Слышит как Минхо ходит по комнате, как он приближается к двери и открывает её, стоит зачем-то пару минут, а потом только уходит. Скорее всего, ждал пока кто-то покинет коридор, чтобы не вызвать подозрений. Становится холодно и одиноко. Слёзы сами срываются из глаз по щекам и оставляют мокрые пятнышки на смятой простыни. Больше так нельзя. Нужно что-то делать с этим. Разрушать себя не позволить. И, когда на следующий день Минхо снова начинает придираться без повода и выводит его на конфликт, Сынмину приходит в голову единственное верное решение. Так больше продолжаться не может.                                                 ****** - Переводишься!? - голос тренера звучит как горн, что оглушает рядом стоящих ребят, Минхо среди них нет, и самого Сынмина. - Простите. - почти шепчет Ким, чувствуя себя поломанной игрушкой в коробке с такими же игрушками как он, только целыми и невредимыми. Это "простите" адресовано всем: тренеру, команде, болельщикам. Всем. Но не Минхо. - Что случилось, Сынмин? Почему ты срываешься так резко? Парень не смотрит в глаза мужчине; не смотрит на Феликса, который прожигает в нём дыру взглядом - Сынмин почти что физически чувствует это; не смотрит на ребят, потому что подводит их больше всех. Он молчит, ведь если заговорит, заплачет как девчонка. - Ладно, твоё право. - тренер хлопает его по-отечески по плечу и разрешает наконец уйти, но всё же бросает на последок: - спасибо, что был частью команды, сынок. У Сынмина слезятся глаза и он торопиться поскорее оказаться на улице. Подальше отсюда. На душе камень, потому что его мирно отпустили и поблагодарили за игру, а не оплевали ядом как он думал. Не возненавидели за его предательство. По сути же это предательство? А главное составляющее во всём этом - отсутствие Ли Минхо. Где он, Сынмину в корне неинтересно. Пусть валит на все четыре стороны, ведь крутые парни не опускаются до таких жалких неудачников как Сынмин. И ладно. Коридор, кажется, тянется целую вечность, пока парень шагает по нему. Осталось забрать вещи из своего шкафчика и убираться отсюда навсегда. Без сожалений... наверное. На душе кошки скребут, тоска топит в своей жиже, но решение парень менять не собирается. Не в его правилах отступать. Но сейчас разве он не отступает? Разве не бежит как трусливый заяц, чтобы волк перестал играться с ним? Убегает. Поднимает белый флаг и в этой битве, позволяя Минхо снова стать победителем. Дверка шкафчика резко захлопывается, едва не придавив Сынмину руку, а сам парень оказывается прижат к этой дверке спиной. Его испуганный от неожиданности взгляд встречается с другим, что горит дикой яростью и от этого кофейный, обычно, цвет дужки перецветает почти в чёрный. - Я ненавижу тебя! - почти рычит, демонстрируя хрипоту своего голоса, не оставляя в нём и грамма мягкости. Сынмин не отвечает. Сынмин борется с желанием ударить кулаком по красивому лицу, чтобы синяк как упоминание о нём. Ещё лучше перелом носа, чтобы навсегда врезалось в память. И плевок в разбитую морду как контрольный. Сынмин не бьёт, не плюёт и ничего не говорит. Он просто стоит и смотрит. Знает, что это бесит Минхо ещё сильнее, чем если бы он его ударил. Знает и молчит. Руки Ли сжимаются в кулаки и он со всей силы бьёт ни в чём неповинные шкафчики по обеим сторонам от головы Сынмина. Грохот катится по помещению словно раскат грома и отражается эхом от стен, пугая девочку первогодку, кажется, её зовут Мина, которая что-то читала у окна. К счастью, она была единственным свидетелем этой сцены - занятия уже начались, но если Минхо продолжит в том же духе, то зрителей явно прибавится. "Пусть! Пусть все узнают, какой ты "идеальный"!" - с каким-то горьким злорадством думает Ким, не предпринимая попыток сделать хоть что-то. Хотя бы наконец заговорить. Новый удар не заставляет себя ждать, а следом ещё один. От шума почти закладывает уши, а терпение уже начинает трещать по швам, потому что Сынмин действительно не понимает, почему Ли это делает. Что ему ещё надо?! До конца не разбил морально и пытается добить уже физически? Спасибо, Сынмин как-нибудь обойдётся. - По голове себе постучи! - в своём стиле огрызается Ким, не разрывая зрительный контакт. Смотрит со страхом и злостью одновременно, будто маленький львёнок, угодивший в лапы гиены. Смотрит и думает, что в глазах напротив блестит чёрный смоляной океан, что засасывает в свой омут и становится последним пристанищем для погибающей души - для души Сынмина. - Ты такая мразь! - выплёвывает Минхо со всей желчью, что наполняет его ядовитое сердце, а потом совсем тихо, будто все силы израсходовал на предыдущую фразу: - разрушишь всё просто так? - Разрушу что, Минхо? - вопросом на вопрос отвечает Сынмин, где-то глубоко в себе желая услышать правильный ответ. Он даже не знает, что именно считает правильным, но хочет, чтобы Ли хоть раз попал в точку насчёт него. Чтобы хоть раз перестал быть таким идеальным для всех и таким ненавистным для него. Хоть раз поменяться со всеми местами. Пусть он не стоит ничего, а тем более репутации Минхо, но хотя бы одноразовую акцию нежности, наверное, заслужил. Наедине. Сынмин не просит оваций и признания - это слишком много. Он просит хотя бы тёплый взгляд, а не эту ледяную ярость. - Бросаешь команду? Ты прирождённый баскетболист, Сынмин! Ты дополняешь меня в игре, потому что мы на одном уровне! Тебе нельзя уходить, потому что команда нуждается в тебе! "Команда." - горько пролистывается на страницах внутреннего дневника, где покоятся записи воспоминаний. Конечно, что ещё мог сказать капитан? - Уверен, ты сможешь найти замену. - и красноречивый взгляд на закрытые рубашкой ключицы, где всё ещё должен красоваться след от укуса, как бы намёк, что найти замену Ли может не только в спорте. Впрочем, это у Минхо и так всегда блестяще получалось. - Сынмин... И всё. Его хватило только на это. Не много, но хотя бы попытался. - Забудь. Всё хорошо. Друзьями, конечно, не останемся, но ты для меня был классным капитаном. Бывай, Ли Минхо. Сынмин несильно сжимает предплечье Ли, похлопывает по нему и огибает парня, спеша к выходу из учебного заведения. Нужен свежий воздух. Нужно хоть немного воздуха, чтобы перестать задыхаться. Нужно сбежать отсюда. - Только капитаном? - слышит он позади, но не останавливается. А кем ещё!? Кто они друг другу!? Ровным счётом никто. Враги, решившие почему-то устранять конфликты через постель, будто так проще. Так стало ещё сложнее. Нет, бить морды намного легче, чем целовать ненавистные губы, а потом получить зависимость хуже наркотической. - Ты не задумывался, почему на каждой треклятой вечеринке я выбираю именно тебя? Почему всегда ты, даже если я пьян в стельку? Почему не Джуда, хотя она моя девушка? Сынмин замирает на месте, но не оборачивается. Сердце стучит воробышком, а в глазах копится влага, чтобы в скором будущем прокатиться ручейками по изнеженной коже и сорваться на белую плитку пола. - И почему же? - Это был изощрённый план мести, чтобы сбить с тебя спесь. После этих слов Ким всё-таки удостаивает Минхо взглядом и даже делает пару шагов навстречу, чтобы вцепиться тому в глотку, но вовремя себя останавливает. Внутри всё зудит и стоит больших усилий удержать слёзы - быть сильным. - План заключался в том, чтобы трахнуть тебя и опозорить перед всеми, сделав пару снимков и опубликовав анонимно в нашем общем чате. Твёрдая оболочка лопается и тёплые капельки влаги оставляют дорожки на щеках. Он снова проиграл. - И после этого ты меня называешь мразью!? Голос дрожит от подступающих эмоций, выдавая его с потрохами - ему не всё равно. Минхо хочет что-то сказать, но у невольного зрителя их спектакля из рук выпадает учебник, заставляя парней обратить на девушку внимание. Она испуганно жмётся к своему шкафчику и её нервный взгляд бегает от актёров этой драмы до книги на полу и обратно. Сынмин уже и забыл о ней. - Что, теперь и ей угрожать будешь или спать с ней начнёшь, чтобы было чем шантажировать!? - Ким кивает в сторону испуганной первокурсницы и уходит, одарив ядовитой ухмылкой Ли. С кем поведёшься. Минхо нагоняет уже на улице, рядом с большой цветочной клумбой перед лестницей, что спускается к каменной дорожке, ведущей прочь от университета. Хватает за руку с такой силой, что, Сынмин уверен, на запястье останется синяк, и разворачивает лицом к себе. Чёрные океаны разливаются, смачивая пушистые ресницы и блестящими капельками собираясь в уголках глаз. - Я не собираюсь никого шантажировать, пусть знает. Пусть расскажет кому угодно, мне всё равно. Ты прав, я мразь, но и ты тоже. Думаешь, сбежишь и всё закончится? Думаешь, я отпущу тебя? Дай хотя бы сказать до конца, не перебивай. Сынмин и не перебивает. Он просто стоит и смотрит пустым взглядом будто сквозь Минхо. Вздрагивает всем телом, когда тёплая ладошка ложится на его щёку, легонько поглаживая влажную кожу. Первый раз так нежно. - Я так ничего никуда и не выложил. Жду как дурак каждую вечеринку, чтобы получить возможность хотя бы просто перепихнуться с тобой. Обещаю себе покончить с этим, потому что пацаны не поймут, но не могу...Что ты такое, Ким Сынмин!? Почему я так чувствую себя рядом с тобой!? Зачем я... Минхо падает перед ним на колени, обнимает за талию, утыкается лицом куда-то в живот. Сынмин не знает, что сейчас он должен сделать. Совершенно не знает, поэтому руками зарывается в мягкие тёмные волосы, чувствуя как от прикосновений покалывают подушечки пальцев. - Я просто человек как и ты, Ли Минхо. Только ты лучше во всём и как бы я не старался, ты всегда меня обходишь. - Сынмин так же опускается на колени, чтобы быть на одном уровне с Минхо: - Ни разу не позволил тебя победить. Даже бьёшь сильнее. Ведёшь себя так, будто ты пуп земли, а я никто. Я ведь никогда не видел ничего на твоём лице кроме ухмылки, предназначенной мне. - Не оставляй меня одного, прошу тебя! Минхо будто не слышит или не хочет слышать. Прижимает Сынмина к себе, стискивает в своих руках, уничтожает снова, заставляет напрячься каждой клеточкой тела. И от его просьбы горчит где-то на кончике языка, с которого готов был сорваться приговор для их непонятных отношений, потому что больно чувствовать себя игрушкой. Поломанной игрушкой. - Ты никогда не был один. Вокруг тебя всегда обожающая толпа и тебе принадлежит Джуда. Ты же знал, что я люблю её, да? Знал, конечно. Это у меня благодаря тебе остался только Феликс, а ты получаешь достаточно внимания от всех. Так зачем тебе я? - Сынмин вкладывает в свои слова достаточно яда, но в голосе всё равно сквозит неприкрытая печаль и обида. Мимо проезжает какой-то парень на велосипеде, посмотрев на них как на идиотов. Пусть. Радует только то, что с крыльца университета их не видно из-за клумбы. Не видно, что они стоят на коленях. Не видно, что Минхо обнимает Сынмина. Не видно, что они разбиваются друг о друга всё больше. - Они не ты. Никто из них не заменит тебя. Поэтому я прошу, не исчезай из моей жизни. Не убивай меня. Просьба растворяется в поцелуе, что разбивает Сынмина. На атомы расщепляет. Не позволяет отступить. Руки цепляются за пиджак Минхо как за спасательный круг, искусанные губы ноют от настойчивости чужих. Они давно уже переступили черту. Они за гранью. Где-то там, где одержимость граничит с любовью. Минхо многое может потерять, если Сынмина выберет, но выбирает всё равно его. Сынмин гордость уничтожит до углей выгоревших, если сейчас не уйдёт, но вопреки всему не спешит уйти. Запутать клубок чувств легко, прикрывая всё игрой, распутать потом сложно. Не получается. Вряд-ли теперь получится.