Жертвы без потерь

Сакура сидит за столом, бездумно поковыривая уже давно остывшую еду. Итачи обещал прийти сегодня пораньше. Еще неделю назад обещал, они договаривались!.. Даже она, главврач больницы, нашла возможность забыть на время о работе. Вспомнить о важном. То, что они с Итачи были вместе уже год — важно ведь, да?.. Сакура уже сомневается. Сакуре уже начинает казаться, что это все важно только для нее одной. А Итачи плевать — и на нее, и на Них. Не плевать ему было только на свои миссии ранга S и дела полиции Конохи. Сакуре уже давно кажется, что она очень быстро стала лишней в жизни Учиха Итачи. И года не прошло. Они уже помолвлены, а она до сих пор не знала, что он к ней чувствует. Точнее, она не слышала. Итачи никогда с ней об этом не говорил. В один момент он просто вошел в ее жизнь и там остался, прочно пустив корни в сердце влюбленной куноичи. С Итачи было хорошо. Он не просто понимал ее — видел насквозь. Он знал и принимал все ее слабости и недостатки — перед ним не нужно было играть и притворяться. Бессмысленно и бесполезно. Сакуре это нравилось. Все еще нравится. Но как бы ее ни затягивал в свои омуты Итачи Учиха, он всегда оставался для нее нечитаемым. Она близка с ним ровно настолько, насколько он мог ей позволить. Сакуру это напрягает. Она хочет быть ближе. Хочет, чтобы хотя бы рядом с ней Итачи забывал, что он незаменимый гений и будущий глава клана с разрывающей жилы ответственностью. Сакуре хочется, чтобы он хотя бы изредка вспоминал о себе. И о ней тоже. — Меня задержали. Нужно было помочь отцу с отчетностью — ему завтра выступать с докладом у Хокаге. Сакура даже не думает вздрагивать, слыша позади себя тихие шаги. Она уже давно привыкла, что Итачи заявлялся поздно, когда она уже глубоко дремала в сонливом ожидании. — Я разогрею ужин. Теплая мужская рука, накрывающая ее ладонь, не дает ей подняться с места. — Не нужно. Я не голоден. Сакура сдавленно улыбается. Переводит взгляд на плиту. Ну и для кого она столько всего наготовила? Итачи все равно завтра отправляться на недельную миссию — придется опять звать Наруто на обед. Харуно все-таки встает из-за стола, все-таки падает в объятия Учиха. От него пахнет усталостью — заразительно одурманивающе. — А я ждала тебя. Сегодня год, как мы вместе. Помнишь? Холодные тонкие пальцы смахивают розовую мешающуюся прядь с лица. Итачи смотрит Сакуре прямо в глаза — она совсем на него не злится. Тоже устала. Итачи прижимает девушку к себе. Слишком редко они позволяли себе быть ближе. Слишком редко им удавалось выкроить на это время: у него миссии, у нее дежурства. — Спасибо тебе. В другой раз я постараюсь вернуться к тебе пораньше. Обещаю. Сакура только горько усмехается. Она как никто другой знает: верить учиховским обещаниям себе дороже. Особенно — верить Итачи. Она уже слышала эти фразы не раз. Не раз, когда беспокойные неизвестность и ожидания доводили ее до ручки. — Скажи, — Харуно чувствует, как щеки предательски вспыхивают — совсем невовремя, — почему мы вместе? Почему… ты выбрал меня? Итачи отстраняется. В черных глазах совсем мимолетно проскальзывает удивление. Надо же, даже его можно застать врасплох вопросами. Учиха усмехается, будто что-то припоминая. Харуно напрягается, совсем теряясь в ожидании. — Ты раздражала моего брата, Сакура. Я должен был что-то с этим сделать, — Итачи замолкает, замечая, как белеет лицо его женщины. Видимо, она ожидала услышать нечто другое, игриво-смущенно спрашивая, почему он выбрал в невесты именно ее. Тугой ком застывает в горле. Сакура знает, Итачи не умеет шутить. А еще он не умеет лгать. Харуно чувствует, что еще немного, и она вот-вот расплачется от обиды. Лучше бы он солгал!.. Сказал бы наконец что-нибудь ванильно-приторное. Нет, Итачи Учиха даже здесь хочет выделиться — сразить нестандартными признаниями. Сразить и Харуно, и ее воздушные романтичные мечтания-надежды. Жестокий Учиха. Наивная Сакура. — То есть… — Сакура на ватных ногах отходит вглубь комнаты. Невольно спотыкается о порог: едва не падает. — Это все из-за Саске? Ты встречался со мной только для того, чтобы я отстала от твоего брата, да?! Девичий голос дрожит. Какой абсурд. Глупость. Но Сакура сейчас совсем не об этом думает. Она понимает, что сама во всем виновата. Она сама его выбрала. Сама быстро смирилась, что Учиха не от мира сего. Странные. Себе на уме. Больные, черт возьми, на голову!.. Сакура слишком быстро забылась. И именно за это она сейчас и расплачивается. Сакура не понимает, почему до сих пор не расплакалась от обиды. Даже в день их годовщины она вынуждена слышать не признания в любви от любимого мужчины, а какую-то ерунду про его брата! — Я переночую у родителей, — все, что она сейчас может из себя выдавить. Сакура держится — собирает дрожащими руками вещи не поднимая глаз. Он ведь смотрит. Не отрываясь. Почти усмехаясь. Теперь Сакуре кажется, что он всегда смеялся над ней, а она, влюбленная идиотка, просто не замечала. — Давай поговорим, Сакура. Сакура молчит. Борется с собой, чтобы не сорваться и наконец не выплеснуть накипевшее: все сомнения, страхи. Но даже сейчас она думает, что Итачи ее не поймет. Снова все переиграет в свою пользу или того хуже: окончательно все разорвет. Она слишком долго держала все в себе — закрывала глаза на его «странности»; он же слишком долго откладывал свои обещания. Сакура еще не знает, действительно ли она хочет уйти. Может, оно все и к лучшему?.. Ей нужно успокоиться. — Ты… Десять дней назад ты сделал мне предложение, Итачи. — Сакура останавливается у двери, поднимая наконец глаза. Она знает: Итачи не будет ее держать — только если они все-таки наконец поговорят. Договорят, вернее. Даже сейчас она идет у него на поводу. Глупая. — А сегодня, в день годовщины, ты говоришь мне, что это все было ради Саске?! Ты… Ками, да о чем тут разговаривать! О чем ты думаешь, Итачи?! — О нас, Сакура, — размеренным тоном отвечает Итачи и встает на пороге, скрещивая руки на груди. — Ты уверена, что хочешь уйти? — А ты уверен, что я хочу с тобой остаться? Ты сам только что сказал, что встречался со мной только чтобы я отстала от Саске! Это… Это… Отчаяние сменяется праведным гневом. Отвратительно. Он правда думает, что у нее совсем нет гордости? Он правда думает, что после его «откровения» она сможет с ним остаться? С фальшивой улыбочкой проглотит его бредни и ляжет спать с ним в обнимку? Нет, из нее он точно не сможет вить веревки. Она — не Саске. Она уйдет и больше не вернется. По крайней мере, до завтрашнего утра. Пусть Итачи подумает о своих бессмысленных жертвах, о которых Саске точно не просил, а она даже не догадывалась. — Это неправда, — между тем спокойно заканчивает за нее Итачи, перехватывая руку. Крепко сжимает, почти до боли. Сакура морщится. Схваченная наспех кофта падает на пол. — Я обратил на тебя внимание, потому что ты раздражала Саске. Но я не поэтому десять дней назад сделал тебе предложение. Сакура не двигается с места. В глазах все еще щиплет от обиды. Но где-то под ребрами начинает разливаться тепло. Конечно, все это бред про Саске. Итачи просто нравилось выводить ее на эмоции. Да, нравилось! Сакуре очень хотелось так думать. А еще Сакуре хотелось думать, что Итачи все-таки мог быть немного дураком — в делах любовных и только. — И почему же тогда? Уголки губ Учиха невольно растягиваются в усмешке. Он никогда не говорил о своих чувствах. Только показывал — и то — лишь для особо внимательных и проницательных. — Ты и так знаешь, Сакура. Сакура поджимает губы. Нет, сегодня она точно выбьет из него признание! Он ведь никогда не говорил, что любит ее, никогда не говорил, как она дорога ему. Пусть Сакура понимала это все без слов, ей хотя бы раз хотелось это услышать от Итачи не только в своих девичьих фантазиях. Она, что, многого просит?! — Я теперь знаю, что ты, оказывается, все эти годы жертвовал своей свободой ради брата, — потерянное раздражение на лице Харуно испаряется. Она не может долго злиться на Итачи. Никогда не могла. — Это были жертвы без потерь, — невозмутимо признается Учиха, снова притягивая к себе свою невесту. Сакура прижимается ближе. В такие короткие моменты она понимает: Итачи как всегда прав. Их близость важнее слов. Их отношения — одна большая жертва на двоих. Без потерь.