А ты влип, Шастун

Арсений, нахмурившись, смотрит на Антона, выпускающего из своих лёгких облачко сизого дыма, медленно развеивающегося в воздухе. Ему не нравится, что Антон гробит своё здоровье таким изощрённым способом. — Это пиздец блять. Я, конечно, всё понимаю, но какого хуя всю эту хуйню предъявляют мне? — продолжил Антон о чём-то красочно рассказывать, активно при этом жестикулируя. Арсений не слушал его, погрузившись в свои мысли. — Слушай, Антон, — перебил его Арсений, переведя взгляд с губ парня, от которых он только что убрал сигарету, на его лицо, — Не хочешь поспорить? — Чего блять? — искренне недоумевал Антон, глядя на друга, — Ты про что? — Я заметил, что ты стал чаще курить и материться ещё больше, чем обычно, — Арс растянул губы в хитрой ухмылке. — Ну и что такого? — Шастун всё ещё непонимающе пялился на Попова, пытаясь предугадать, что снова пришло в его шебутную голову. — Я тебе предлагаю за каждый твой сказанный мат и выкуренную сигарету… — Арс ненадолго задумался, — целоваться со мной? Антон, не ожидавший такого предложения от своего друга, удивлённо открыл рот. Воздух быстро пропитался неловкостью и тишиной, которые плотно смешались. — Попов, у тебя всё хорошо? — неуверенно разбавил эту отвратительную смесь Антон. — Да, а что? — ухмыльнулся Арсений, стараясь как можно невозмутимо произнести эти слова, а внутри всё сжалось болезненным комком, сердце билось так сильно, что отдавало неприятном эхом в ушах, — Быстро отучишься зато. Арс был влюблён в это чудо уже как минимум четыре года. Осознание этого факта пришло далеко не сразу: поначалу он путал это с дружескими чувствами, чуть позже активно отрицал, что может быть влюблён в своего друга, а в конце концов просто смирился с этим фактом. Арсений и Антон были неразлучны со школы, и решили рискнуть всем, переехав в Питер. Арс — пошёл изучать актёрское искусство, к удивлению самого Арсения, его взяли практически сразу же, чему он был просто невообразимо рад. Антон же пошёл осваивать работу менеджера. Квартиру снимали вместе, квартплата была разделена пополам, поэтому выходило не очень дорого и каждого устраивало до определённого момента. У Шастуна в скором времени появилась девушка — Ира. Арсению часто приходилось возвращаться ближе к ночи, поставив крест на свои планы, чтобы друг смог провести время со своей пассией. Попову Ира не нравилась. Слишком идеальная. Он не любил таких людей, потому что знал, что за этой безупречностью скрывается то ещё дерьмо, распознать которое не удаётся до самого последнего момента. Антон быстро начал отдаляться от него, проводя всё больше и больше времени с Ирой, даже не удосуживался спросить, удобно ли ему, когда его девушка приходит в их общую, между прочим, квартиру. Чуйка Арсения не подвела. Вскоре оказалось, что Кузнецова встречается параллельно с каким-то парнем с её курса. После того, как Антон обо всём узнал, он был сам не свой: вечно огрызался, не контролировал свои вспышки гнева, пытался окончательно отдалиться ото всех, и Арс всё понимал. Не смотря на то, как порой его задевали слова, вылетавшие из уст Антона, он всё равно всегда оставался рядом, стараясь перебороть обиду и негативные эмоции, понимая, что Шастуну сейчас очень тяжело и он неосознанно делает всё это. — Ну, блять, — Антон задумался, недоверчиво косясь на друга, — Даже не знаю… Антон ещё некоторое время помялся и закурил ещё одну сигарету, впуская в свои лёгкие сизый дым, который уже так привычно обволакивал всё внутри, разнося частички спокойствия по всему организму. — Последнюю докуриваю, и всё, — наконец-то ответил Антон, а Арсений облегчённо выдохнул. Попов сам от себя не ожидал, что выдаст такое, но был рад, что Шаст не стал его ни о чём расспрашивать, что-то говорить, а лишь согласился, потому что отмазок на случай, если что-то пойдёт не так, у Арса не было. — Хорошо, — Арсений присел на скамейку и пристально наблюдал за курящим парнем, заостряя внимание на его губах и тонких окольцованных пальцах, искренне надеясь, что Антон не заметит его взгляда. Сделав последнюю затяжку, Антон нехотя потушил сигарету и выкинул окурок в урну, смотря на ещё не до конца истлевший бычок. — Пиздец… — устало выдохнул Шастун, но тут же наткнулся на насмехающегося над ним Арса, — Блять, ещё и маты, — негодующе проскулил Антон. — Уже два, — Арсений улыбался, словно Чеширский кот, смотря на то, как Шаст проклинает его трёхэтажным матом у себя в мыслях. Оглядевшись по сторонам, он никого не увидел, кроме прогуливающейся пожилой парочки, ушедшей далеко вперёд, — Тош, спор есть спор, выполняй. — Тогда вставай, хули расселся, — недовольно пробормотал парень, тут же ударив себя ладонью по лбу. — Уже три, — Арсений нехотя встал с только-только нагретой лавочки. Антон бесцеремонно положил руку на шею Арса и резко подтянул к себе, увлекая в поцелуй. Железо колец холодило кожу, контрастируя с чересчур тёплыми пальцами Шастуна, которые аккуратно ползли вверх, наверное, непроизвольно. — Раз, — отрываясь, считает Антон. Набрав ещё воздуха в лёгкие, снова льнёт к чужим губам. Арс подметил, что губы у Шастуна не такие как у девушек: чуть обветренные, но такие приятные, чувственные. Антон едва оттянул нижнюю губу друга, медленно отстраняясь. — Два, — едва слышно произнёс Шаст, снова касаясь своими губами чужих. Арсений немного недоумевал, потому что вместо такого поцелуя, Антон мог бы просто едва заметно чмокнуть его в губы и всё. Но Арсу нравилось и предъявлять что-то вслух он не собирался. Приятная тяжесть начала томить где-то внизу живота, и Арсений понял — хватит, иначе проблем потом не оберётся. Антон, будто прочёл его мысли и отстранился. — Три, — громко выдохнул Шастун, выпутывая пальцы из тёмных волос друга. — Я искренне надеюсь, что наш спор поможет тебе избавиться от твоих вредных привычек, — усмехнулся Арс, облизывая чуть припухшие от поцелуев губы. — Хах, я тоже, — Антон, чуть поёжившись, засунул руки в карман худи. — Домой? — уточнил Попов. — А куда же ещё? — усмехнулся Тоша, уходя вперёд. Некоторое время парни шли молча. Каждый думал о своём. Арсению было очень неловко думать о произошедшем. Ненужные мысли так и лезли в голову, роясь там, скапливаясь в один большой гадливый комок, в котором очень трудно будет разобраться. Они не заметили, как уже пришли к своему дому. Антон открыл дверь, Попов прошмыгнул в подъезд, нажав кнопку вызова лифта, стал ждать. В лифте они ехали тоже молча, не обменявшись ни единой фразой. Арс лишь периодически замечал на себе чужой мимолётный взгляд. — Арс, а почему именно такое наказание? — чуть сдвинув брови к переносице спросил Антон, когда они наконец-то были в своей квартире. Попов боялся, что Шаст может задать этот чёртов вопрос, а отвечать на него не было совершенно желания, да и он не успел придумать на него достойный ответ, поэтому пришлось импровизировать. — Ну… как сказать… Я ляпнул первое, что пришло в голову, — и тут Арс не соврал. Эта идея стала полной неожиданностью даже для него самого. — Понятно, — улыбнулся уголками губ Шастун, вешая свою куртку.

***

Уже прошло два месяца с того момента, как Антон с Арсом начали проводить эту целовательную терапию от курения и мата. Но Арсений заметил, что Шастун ни капли не изменился в этом плане: всё так же много курит и матерится как сапожник. И что удивительно — даже не пытается ничего скрыть: курит в открытую, разве что в лицо с этой сигаретой не лезет, матерится при любом удобном случае: спотыкнулся о порог своей комнаты — стоит трёхэтажный мат на всю квартиру; чуть пригорела яичница с сосисками — Антон снова, словно зачитывает сборник матных слов и выражений. Арсению всё это очень даже нравилось, но держать себя в руках становилось всё сложнее и сложнее. Эти поцелуи были словно морковка у носа голодного кролика, которую вечно убирают, дразня: так близко, но одновременно недосягаемо, от этого хотелось ещё большей близости с Антоном, а от выдержки Арса не осталось ничего, кроме названия. — Антон, мне кажется, или наш спор тебе ничем не помогает, — наконец-то начал разговор Попов, на который не решался уже длительное время. — Ну… Не знаю, как по мне помогает, — пожал плечами Антон. — Если бы, — тяжело выдохнул Арсений, — мне-то со стороны лучше видно. — Ну не знаю, по моим ощущениям всё совершенно не так. — Антон, я не смогу так больше продолжать, прости, — Арс поднял на Шаста усталый взгляд и поправил волосы. — А чего так? — чуть нахмурившись спросил Тоша. — Да херня потому что, а не способ. Нихуя не помогает. — А сам материшься, — усмехнулся Шаст, направляя взгляд на слишком уставшего Арса, — у тебя всё хорошо? — Да, всё нормально, — отмахнулся Попов. — Ну ладно… — неуверенно ответил Антон. Арсений развернулся и поспешно покинул комнату, оставляя недоумевающего Антона.

***

Уже как три недели Антон вёл себя после того разговора странно: курил через каждые пять минут, избегал Арса, а если уж всё-таки завязывался разговор, то он вечно огрызался. В квартиру невозможно было зайти: всё пропиталось запахом сигарет. — Антон, чёрт возьми, — Арсений зло вошёл на кухню, заставая Антона снова за очередной сигаретой, — ты издеваешься? Может хватит уже? А? — Что хватит? — не поднимая взгляда ответил Антон, делая очередную затяжку. — Курить как паровоз. Даже чёртово проветривание не помогает, всё этой хренью пропиталось. Что у тебя опять случилось-то? — Ты, — коротко ответил Шаст, потушив сигарету. — Что я? — скрестив руки на груди спросил Арсений, пристально смотря на Антона. — Попов, я не пойму, ты дурак или кто? Ты блять серьёзно нихуя не заметил? — раздражённо ответил Шастун. — Не заметил что? — уже удивлённо задал вопрос Арс. — Ты мне, блять, нравишься, — выпалил Антон, поднявшись со стула, — И твоя ебаная терапия мне помогла. Я перестал курить и материться в твоё отсутствие. Мне блять просто нужен был повод, чтобы снова тебя, блять, поцеловать, прикоснуться к тебе. Я делал сначала это неосознанно, а потом… А потом понял, что это пиздец. Арсений ничего не ответил, лишь нахмурился и потупил взгляд в пол. Он и вправду дурак, можно было бы и догадаться. Если бы Антону это всё не нравилось бы, то он тут же прекратил бы курить, прекратил материться или хотя бы скрывал это. Шастун собрался покинуть кухню, но был остановлен Поповым, схватившим его за запястье. — Постой, — едва слышно произнёс он, — ты мне тоже нравишься… Уже как четыре года. Антон непонимающе смотрел на Арса. — Прости, пожалуйста, — Арсений нежно впился в чужие губы, сливаясь в трепетном чувственном поцелуе. Он ощущал, как окольцованные пальцы снова зарываются в его волосы, — Прости, — едва слышно прошептал Арс в губы Антону, который снова накрыл своими губами чужие и обвил талию Попова другой рукой, прижимая к себе.