Адмиралова жизнь

      «Всему суждено рано или поздно исчезнуть, зачем ждать?»       В детстве именно эта фраза была для меня отмазкой в самых разных ситуациях. Я съедала много чего вкусного, не оставляя ни друзьям, ни родителям, ни сестре. На меня обижались, меня ругали, пытались мне объяснить, почему это плохо. «Если это неминуемо, то зачем это воплощать сейчас же?» — был их ответ на мою отмазку. Стоит ли говорить, принимала ли я его? Детский максимализм, нигилизм и прочее.       Как и еде суждено было «исчезнуть», так и всему остальному. Ничто же не может быть вечным? Еда гниёт, виды вымирают, ресурсы истощаются, цивилизации… истребляются.       «Был ли у нас другой путь?» — в начале многие задавались таким вопросом. Можно ли наши конфликты решить мирно, закрыть глаза на различия в культуре, нравственности и морали, внешнем виде? Сейчас же их либо нет, либо они молчат. Боятся.       И я стою здесь, перед иллюминаторами капитанского мостика, смотря на планету. Не нашу, чужую. Мир уже заключён, но их планета всё ещё горит. Они всё ещё горят.       Раньше, будучи обычным офицером на таких же кораблях, меня терзала совесть за наши деяния, но у меня было оправдание — приказ свыше, выбора нет. Что ж, теперь я сама — свыше. У меня же появился выбор? Я здесь управляю войсками, провожу осмотры, отдаю приказы. Я же могу решить, сейчас умрут они или потом? По своей вине?       Не могу. Что будет, если я решу что-то изменить? Что будет, если я подниму свой флот во имя свободы, демократии и прочих красивых слов? Смогу ли я нас остановить?       По правде говоря, «бунтовать» офицером было проще. Ты пусть и младше званием, но с начальством именно твоим ты хоть как-то сравним. Да и следят меньше. Если же сейчас взбунтуется третий разумный государства (адмирал), мало того, что против него будут все остальные третьи разумные, так ещё и второй с Первым. Тем, кто захватил целую планету.       Что же изменится? Да, я вскачну лодку, на которой мы все плывём, может, даже подниму восстание на Родине. Но лодка быстро отбалансирует, меня с неё швырнут вместе с моим флотом и восставшими. И заменят, как винт в системе. Очень дорогой, конечно, но система и без него отлично работает. Даже имея такую власть, я ничего не изменю…       Откомандовав передислокацию всему флоту в другой сектор (наш флот был тут не единственный, так что, в случае чего, и без меня справятся), разворачиваюсь, глубоко вздохнув, и иду к себе — в адмиральский кабинет. Адмиркаб, как некоторые его называют.       Флот отправился в путь.       Пусть и путь от мостика до кабинета не большой, но разумных встречается достаточно. В основном тут бегают механики, носящие инструменты туда-сюда, дабы подлатать наш слегка повреждённый корабль после битвы. Виднелись даже медики, держащие в носилках пострадавших от тарана вражеского корабля — головы в крови. Возможно, для кого-то это звучит странно, но да, такое случается. Столкни машины на дороге — то же самое получится, что и у нас. Разве что наша в хлам не развалилась после удара и большая часть экипажа не пострадала.       Когда-то и я так носила раненых на поле боя. Довольно… необычно видеть это с другой стороны. И неприятно. Слишком хорошо освежает память. И без того, по воле судьбы-суки, хорошую.

***

      Забавно вспоминать, что я и против Первого воевала. И больно. Вот оно каково, предательство себя.       Вот и она — моя дверь. Глаза к сканеру и ждём. «Skanning…» «Admiral, Jillian Tortena»       Открыто.       Вот и он — мой кабинет. Передо мной стоит стол с кучей бумажных документов (да, они всё ещё используются), несколькими мониторами и планшетами, ручками и прочей канцелярией прошлого столетия и, естественно, кресло. По бокам комнаты же стояли огромные, чуть ли не во всю стену шкафы, заполненные, по большей части, теми же бумагами. В одном из них была выемка, в которые обычно вставляют… что-нибудь широкое. Можно было поставить монитор, но у меня там стоит террариум. Всё ещё цел, благодаря креплениям. Как и синекрылое неразумное в нём.       Медленным шагом, рассматривая то полки документов, проводя по ним пальцами, то взирая на обитателя террариума, собирая пыль с его стенок, дохожу до своего кресла.       Здесь ничего и не изменилось с моего прошлого визита. Всё та же пачка досье новоприбывших в мой флот передо мной. Не интересно.

…

      Мыслей нет, одни воспоминания. Практически никаких чувств, ни усталости от долгого сражения, ни неудобства из-за неправильной позы на кресле, даже головная боль не чувствуется. Только последствия самобичевания.       «Всему суждено рано или поздно исчезнуть, зачем ждать?»       Я же ведь военный преступник, да? Та выжженная планета, те запытанные, те расстрелянные… Я же всё равно умру, так ведь?       Моя рука потянулась к кобуре на ноге. Давняя привычка — хранить там оружие павшего товарища. Хорошее напоминание.       Старость, смертельное ранение, казнь… какая разница?       Кобура расстёгнута, рукоятка в ладони. Медленно достаю его, сняв с предохранителя.       Старый, стреляющий пулями. Любил же он такие.       Ставлю палец на курок и подношу к виску. «Щелчок»