Ворон

      — Драко…       Хриплый, надломленный голос мужчины заставил юношу вздрогнуть. Он поднял голову. В серых глазах металось отчаяние, злость, боль.       — Сын мой, — мужчина вздохнул. Ему было больно — больно от осознания того, сколько этот юный волшебник пережил, и страшно — от осознания того, сколько всего ещё ему предстоит пережить. Но будучи сыном своих родителей, внешне он не показал свои переживания так, как хотел бы. — Ты сильный, Драко. Ты сможешь всё преодолеть — что бы он тебе не приказал сделать.       — Но он хочет, чтобы я…       — Я знаю, Драко, — оборвал его Люциус, — и ты должен выполнить его поручение. Подумай о своей матери, сынок, не оставляй её одну со всем этим. Малфои должны беречь своих женщин, ты же знаешь это?       Ответом ему послужил медленный кивок.       — Я видел её, — вдруг сказал мужчина, — Я видел Александру.       Драко резко вскинул голову, смотря на отца с расширенными от удивления глазами. Платиновая шевелюра, когда-то аккуратно уложенная, разметалась в разные стороны от частых нервных касаний бледных пальцев своего обладателя.       — Ты…       — Да, — подтвердил Люциус, вспоминая, как юная волшебница храбро сражалась против собственного дяди. Причём на равных, что немало удивило его — Родольфус являлся одним из сильнейших волшебников из его круга. — Она очень смелая девочка.       Мужчина задумчиво наблюдал за тем, как глаза его сына наполняются теплотой от упоминания волшебницы, и уголок его губ дёрнулся в одобрении.       — Вам пора, мистер Малфой, — голос тюремщика нарушил мирную тишину, воцарившуюся между ними.       Глаза Драко вновь приобрели свой холодный стальной оттенок, он нахмурился, но встал, покидая комнату, при этом не забыв пренебрежительно фыркнуть в сторону тюремщика.       — Драко, — позвал его отец, и платиноволосый обернулся через плечо, останавливаясь. — Помни, что я тебе сказал.       — Малфои должны беречь своих женщин, — кивнул он, возобновляя шаг и покидая помещение.       Губы Люциуса тронула гордая усмешка.

***

      — Экспекто Патронум!       Белая вспышка ослепила глаза, заставляя их слезиться. Туман исходил из её палочки, кружась в воздухе, но отчаянно сопротивлялся тому, чтобы образовать конкретную форму.       — Дьявол! — возмущённо зашипела девушка, смахивая с лица выбившуюся из пучка прядку. Иссиня-чёрные волосы отросли, локонами падая на плечи, и теперь она часто собирала их в пучок.       — Ты слишком взвинчена, и пока не успокоишься, твой патронус не обретёт форму, — терпеливо пояснил Римус, бездумно подкидывая в воздух зелёное яблоко, коих на площади Гриммо было немерено. — Кстати, теория Сириуса… довольно неплохая, но чтобы убедиться в этом, тебе стоит узнать, какой патронус у…       — Я вызвала его только один раз, тогда, в лесу, — досадно поделилась Александра, прервав его, и наблюдала, как белый туман рассеивался, — это всегда был ворон, но тогда мне показалось…       Её прервал тихий хлопок, которым обычно сопровождалась трансгрессия.       — Юная госпожа Лестрейндж! — Кикимер почтительно поклонился ей, бросая презрительный взгляд в сторону Люпина. — Извините, что Кикимер прерывает разговор госпожи с этим нищим полукровкой, но сова прислала ей срочное письмо.       Эльф передал конверт в руки брюнетки, игнорируя её укоризненный взгляд. Она хотела уже высказаться по поводу его неподобающего поведения, когда заметила уже знакомую печать на пергаменте. Алекс не сдержала усталого вздоха.       — Снова Министерство? — Люпин нахмурился, правильно истолковав реакцию девушки. — Что там?       — Опять зовут, чтобы задать несколько вопросов, — вымученно пересказала она состав письма, глазами бегая по строчкам. — Да сколько уже можно!       Римус понимал состояние Александры — её уже несколько раз вызывали в Министерство на допрос, спрашивали о Рабастане, Родольфусе, Беллатрисе. Она твердила, что ничего не знает, потому что так оно и было, но упёртые мракоборцы не верили ей, каждый раз задавая одни и те же бессмысленные вопросы.       — Как вы думаете, где могут находиться ваши дяди и тётя, мисс Лестрейндж?       «Как же ты меня уже достал» — хотелось сказать ей, глядя в невозмутимые глаза Долиша, который бессовестно мучал её уже второй час.       — Мистер Долиш, я что, по-вашему, похожа на подружку Волан-де-Морта, чтобы он рассказывал мне о перемещениях всех Пожирателей? — её тон сменился на менее дружелюбный, потому что она начала стремительно закипать. Мракоборец заметно помрачнел при упоминании имени Того-Кого-Нельзя-Называть. — А то я могу стать ею, потому что съеду с катушек, если мне назначат ещё один такой бессмысленный допрос.       — Это угроза, мисс Лестрейндж?       — Кларк! — рявкнула она. — Пока ещё Кларк.       — Не будем о мелочах, — отмахнулся он. — Итак, вы знаете местоположение Лестрейнджей?       Ей хотелось захныкать от досады. Сколько раз ей нужно сказать нет, чтобы он наконец перестал её мучать своей упёртостью? Неужели непонятно, что он бьётся в ворота, за которыми ничего нет?       — Ладно, допустим, я верю вам, — смилостивился мракоборец, и Алекс возвела глаза к небу в благодарности. — Но меня ещё мучает один вопрос. Это по поводу древнего особняка вашей семьи. У нас есть предположение, что Лестрейнджи могли бы посетить его.       Александра вскинула голову, в замешательстве смотря на мужчину.       — Какого ещё особняка?       Долиш посмотрел на неё таким озабоченным лицом, что ей даже стало стыдно, что она не знает ничего о каком-то Мерлином забытом древнем поместье.       — Ты не знаешь, что у Лестрейнджей есть особняк? — тоном «Ты вообще хоть что-то знаешь в этой жизни?» — спросил он. После отрицательного ответа, он вздохнул. — Это древний особняк, построенный твоими предками. Твой дед запечатал его неизвестной магией перед своей смертью, когда его сыновья перешли на тёмную сторону, и войти в него может только тот, кто достоин носить фамилию Лестрейндж.       Новые факты о её семье заставили девушку уйти в раздумья. Она никогда не слышала ни о каком поместье, никто из Ордена не упоминал об этом, а в книгах о чистокровных волшебниках она читала в основном про то, какими достижениями прославились её предки. Ни о каких поместьях там не упоминалось, разве что…       — А где… где находиться это поместье? — медленно спросила она Долиша.       Мракоборец, уловив в её взгляде какое-никакое узнавание, довольно усмехнулся.       — Во Франции, — он задумчиво потёр подбородок, оценивающе глядя на брюнетку, — тебя забрали с того дома и привезли сюда, в Англию. В тот день, когда твоих родителей убили.       Из министерства она вышла в смешанных чувствах, бродя по маггловскому району, где находился её дом. На улице было пасмурно, что было довольно обычным явлением для Лондона. Мысли разбегались в разные стороны, она чувствовала рассеянность, и поэтому, побродив на улице с полчаса, зашла домой и поднялась к себе в комнату. Когда она снимала с себя подмокшую кожаную куртку, раздался тихий хлопок, отчего она резко обернулась к окну, вскидывая волшебную палочку.       — Кикимер? — удивилась она, опуская палочку.       — Юная госпожа Лестрейндж, — домовой эльф поприветствовал её также, как и на площади Гриммо этим утром, — Кикимер извиняется, если напугал юную госпожу. Кикимер пришёл передать письмо своего хозяина.       Девушка замерла, не в силах сдерживать эмоции. На лице проскользнула гримаса боли. Она ещё не смирилась с потерей Сириуса.       — Покойный хозяин Сириус велел Кикимеру отдать госпоже это письмо, когда его не станет, — принялся объясняться домовик, с лёгким беспокойством наблюдая, как волшебница медленно садится на кровать. Он вытащил откуда-то из-за спины небольшой конверт и протянул ей. — Он велел Кикимеру отдать его прямо перед тем, как юная госпожа соберётся в Хогвартс.       Она растерянно приняла письмо, долго всматриваясь в белоснежную чистоту пергамента. Ни подписи, ни даты.       — Если Кикимер не нужен юной госпоже Лестрейндж, то Кикимер спешит удалиться.       Александра подняла взгляд на домового эльфа, который в ожидании уставился на неё.       — Всё в порядке, Кикимер, спасибо, — она слабо улыбнулась. — Можешь идти.       С твёрдым кивком и прощальным поклоном, домовик исчез.       Вздохнув, брюнетка решительно распечатала письмо, раскрывая пергамент. На бумаге крупным каллиграфическим почерком было выведено несколько предложений.       «Александра,       Я велел Кикимеру отправить тебе это письмо в случае своей смерти, и, если ты читаешь это, значит, что-то наверняка пошло не так, как хотелось бы. Надеюсь, что с тобой и остальными всё хорошо. Прости, если когда-то чем-то тебя обидел. Ты должна знать, что я всегда испытывал к тебе только тёплые чувства, и был рад обрести такого хорошего друга.       Кстати о друзьях, я бы хотел попросить тебя присмотреть за Клювокрылом, чтобы он не терял больше дорогих людей. Между вами крепкая связь, надеюсь, ты и сама это заметила. Передай ему от меня привет. Надеюсь, я не слишком много взваливаю на твои плечи.       И ещё, Алекс, я хотел рассказать тебе немного о своём племяннике. Сам я его видел ещё только малышом, но учитывая, кто его родители, с уверенностью могу сказать, что он неплохой мальчишка. Пусть заносчивости и надменности, унаследованных от отца, в нём немерено, но от Люциуса Драко также получил силу воли, острый ум, и искреннюю преданность семье. От моей кузины Нарциссы же у него здравый смысл и доброе сердце — я полагаю, что он открылся тебе и показал это, а если ещё нет, то несомненно покажет.       Я верю в вас, и молюсь, чтобы с вами всё было в порядке. Немудрено, что вас ждёт долгий и сложный путь, полный боли и потерь, ведь живём мы, к сожалению, не в мирное время. Но знай: и на войне есть место любви. Не забывай этого, и берегите друг друга.       Сириус Блэк.»       Александра долго всматривалась в письмо, прежде чем сорваться с места и аппарировать на опушку Рокингемского леса.