меланхолия со вкусом крови

Адриан не знал точной даты, когда его привязанность и любовь к его Леди стала настолько сильной. Точно так же, как и не знал, когда тупые боли в лёгких стали привычным явлением. Прятать розоватые, полупрозрачные, но не менее красивые цветы тоже теперь настолько обыденно, что напоминает рефлекс. Агрест не задавался вопросом, кому можно продать душу или любой другой орган, лишь бы не страдать от этого. Интересовало куда более сдохнет он став живой оранжереей или же Леди Божья коровка спасёт его и срежет каждый росток в его теле вместе с корнем? В обществе было принято две точки зрения: для кого-то ханахаки — божий дар, возможность найти свою пару, пусть и болезненно; другие считали неизвестное расстройство проклятием, сжигающим пациента изнутри. Нуар неоднократно метался между этими двумя мнениями, пряча маленькие бутоны дицентры в кулаке, а иногда в кармане. Тут уж как получится, конечно, но главное — не дать узнать Леди. Красиво, но страшно. Страшно до такой степени, что хочется залезть в петлю, лишь бы не зацвести. Не то, что бы он стыдился своей болезни, но гордиться мало было чем тут. Быть честным, известный герой Парижа сочувствовал сам себе: вокруг столько людей, кому можешь довериться, но одновременно никто не поймёт и начнёт жалеть. Каждая встреча, патруль, буквально каждый миг изнутри разрывал в клочья блондина, заставляя плеваться лепестками дицентры с багровыми пятнами. Задыхаясь в новых приступах кашля, у парня всё больше создавалось ощущение, что корням и цветам расти больше некуда, цветок занял тело целиком и полностью! Вот она, девушка мечты, прямо перед ним стоит в паре метров от самого парня, но это расстояние оборачивается миллионами километров. Близко, но недосягаемо. — Котик, ты точно себя хорошо чувствуешь? — Леди Божья коровка осторожно подходит к напарнику, упавшему на колени. Только услышав голос возлюбленной, герой судорожно скрывает цветы и капли крови своим телом, как и прежде улыбаясь своей подруге: — Моя Леди, я всегда в норме. Он всегда так отвечал, не замечая сочувственных взглядов девушки на неоттёртую с костюма и подбородка кровь. Наверно, и не хотел замечать, потому что жалость от любимой девушки сделала бы только больнее заросшим донельзя лёгким.

***

— Ведёшь себя как самая настоящая блондинка. Ты тут помираешь, а мне остаётся только пожалеть тебя, дурака. — осуждающе ворчит Плагг, но стойко держится рядом и наблюдает, как хозяин кольца вытаскивает из горла и носа стебли и лепестки цветов, заходясь в новом приступе кровавой рвоты вперемешку с зелёными листьями. — Ты планируешь ей говорить или в одно не очень прекрасное утро я увижу тебя в виде клумбы? — Отрицательный кивок. — И к чему эти страдания сейчас? — Заебал, помолчи, — шепчет, облегчённо выдыхая буквально минуту, пока стебли не начали вновь тянуться вверх. Плагг жалостливо глядит на хозяина и тяжко вздохнув, покидает уборную. Он не способен вдолбить в голову этому дятлу, что ему не так уж долго осталось и столице Франции понадобится новый герой (Котик тихо надеется, что если такой расклад и будет, то пусть хотя бы с мозгами попадётся). Не может спасти, но и смотреть на умирающего не способен. Все-таки не один год вместе, привык к этому идиоту, пусть и слегка больному. Полчаса, а может, минут двадцать, — и вот Адриан стоит в чистой одежде, не заляпанной бурыми пятнами, бодрый и улыбается, но осевшие мешки под глазами выдают всю усталость от ситуации. Хотя, может от такой жизни в целом. Блондин даже не хочет смотреть в зеркало, иначе разочаруется сам в себе, пусть и не подавая вида. Слишком уж жалко выглядит для супер-пупер идеального Агреста, который всегда одет с иголочки и выглядит на все двести из ста. Только не сейчас. На стене остался последний плакат его возлюбленной и взгляд на него вызывает только новый укол в груди вперемешку с приятным, разливающимся теплом. Снова цветы прорастают и рвут лёгкие настолько, что хочется их выплюнуть и больше никогда не иметь. Дицентру из поколения в поколение в простонародье называли «разбитым сердцем» или «сердечком Жанетты». Ирония так и прёт изо всех щелей, этот факт и бесил, и смешил, и расстраивал Адриана, в целом вызывая гамму чувств и эмоций, но всё наводило только на одну мысль. "Я скоро сдохну." Он умирает от любви. В прямом, блять, и переносном смысле. Он не имел и шанса, его не было изначально, когда Леди сказала, что она уже кого-то любит. Но Кот терпел, задыхаясь каждую ночь в диком кашле и рвоте с цветами, и решил для себя что будет терпеть и дальше. Раз у него нет возможности вылечиться, он насладится Божьей Коровкой по максимуму.

***

Новый день для Адриана означает что он ещё жив, ещё может посмотреть на свою возлюбленную и ещё не откинулся, слава камамберу. Утро начиналось с попыток избавиться от растущих стеблей, что появились за ночь, и пусть не всегда удавалось (вследствие чего в течение дня лёгкие горели огнём и кашель не отпускал вообще от слова совсем), но всё же были наиболее удачные дни и оставленные раны от корней неприятно, но терпимо ныли. Продолжалось порцией антибиотиков, чтобы не загнить и скончаться раньше времени, и завершалось обыкновенным посещением душа, завтраком и отправлением в школу. В учебном заведении ничего особо не меняется от обычной жизни — листья в течении дня появлялись в глотке, раздражая раненые стеблями стенки и ликвидировались практически мгновенно. Далее по списку шли дополнительные занятия и вечерний патруль города, который проводить становилось в разы сложнее. Каждый обход, проведённый с Леди, заставлял подростка задыхаться в приступах неконтролируемого кровавого кашля, и было принято патрулировать по одному, чтобы не ухудшать состояние Агреста. Оба героя заметили, как один из них умирает на глазах, но никто ничего не предпринимает. Если Адриан и понимал, что ему не суждено быть с девушкой, то Маринетт чувствует всепоглощающую вину за то, что не может ответить взаимностью. — Миледи, сегодмяушний вечер я проведу в одиночестве и безумно сожалею об этом, — в привычной манере мурчит кот, стоя на крыше жилого дома, с которой открывался отличный вид на Эйфелеву башню, — Эта ночь напоминает мне о тебе. До встречи, любовь моей жизни. Записав видеосообщение и убрав шест на пояс, подросток морщится. Привкус крови и желчи стал привычным явлением, и даже самая ядрёная мятная жвачка не помогала перебить его.

***

Поздний вечер. За окном постепенно успокаивался гул машин, яркие цвета гасли и город погружался в полудрёму. Несмотря на ранний подъём, Маринетт сидит на кровати и листает ленту новостей в смартфоне. Тикки мирно спит на подушке поблизости, не замечая лёгкого кашля хозяйки. Вот уже неделю она пьёт таблетки от простуды и никак не проходит раздражение в горле, мешающее уснуть. Ещё один стакан горячего чая не помогает унять сухость, а пластинка с пастилой против болей в горле была опустошена ещё два часа назад. На удивление тихо и аккуратно спустившись на пол, девушка подходит к балкону и накидывает лёгкую толстовку. — Свежий воздух может помочь уснуть, — скорее уверяя себя, чем кого либо ещё, шепчет синеволосая, выходя на улицу. Фонари ярко горели на башне вдалеке, ревниво призывая смотреть только на неё. Свет в окнах тух с каждой минутой, только ночники оставались мягким сиянием в комнатах. Маринетт подтягивает ближе к себе кружку с горячим напитком и опять кашляет в кулак. Как только она убирает руку от лица, её тело пробивает мелкая дрожь и наступает паника. В ладони лежит маленький и аккуратный лепесток космеи.

***

— Вроде всё, — сам себе говорит блондин, вновь оглядывая город. Часы показывали, что вот-вот будет четвёртый час ночи и юноше оставалось спать не более трёх часов до занятий. — молодец, Адриан, сегодня без кров.. Стоило только упомянуть, как растение в лёгких снова даёт о себе знать, отдаваясь неприятными ощущениями в груди. Кот прикрывает глаза и старается даже не дышать. Внутри пульсирует, спазм не прекращается и это не было чем-то новым. Вернее будет сказать что это старая, но усиленная боль. И несмотря на всё, он улыбается. Стоит в сотне метров от особняка Агрестов и улыбается тому, что его Леди всё ещё жива и будет жить даже после него. — Пора бы поспать, — едва слышно произносит подросток и направляется к дому по крышам и переулкам, проверяя, не упустил ли он нарушителей порядка. Будучи в комнате, подросток без сил падает на кровать, попутно отменяя трансформацию, и уставший квами опускается рядом через пару секунд. — Адриан, хочешь скажу одну вещь? — лепечет Плагг, нехотя отлепляя голову от мягкой и такой уютной подушки. Блондин кивает с закрытыми глазами, чуть повернув голову, а квами продолжил: — Я скажу это только один раз и никогда больше. Люди до чёртиков слабые и неспособны выдержать даже такую вещь, которая поселилась в тебе и ты, конечно, такой придурок иногда бываешь, но всё же ты мне дорог, поэтому будь осторожен. Адриан, удивившись откровению ныне равнодушного котика даже открывает глаза и приподнимается на кровати, но существо уже отвернулось и слегка посапывало на соседней подушке. — Я тоже люблю тебя, Плагг, и очень не хочу терять...

***

— Тикки! Тикки, проснись! Красная голова чуть-чуть поднимается, сонно смотря на синеволосую. Маленькие лапки существа сразу же протёрли глаза и теперь было видно, что хозяйка плачет. — Маринетт? Что случилось? — обеспокоенно спрашивает Тикки, сразу же выходя из сонного состояния. В ответ девушка только показывает дрожащую руку с маленьким карминовым лепестком и на глазах вновь заблестели слезы. Существо и без слов поняла, в чём дело, и в тот же момент подлетает с девушке, обнимая её как может. Тогда Маринетт и разревелась как маленькая девочка, и никто не мешал ей плакать. После того дня всё вернулось на круги своя, брюнетка так же продолжила посещать школу и быть супергероиней после школы, только теперь в повседневную жизнь вписались и цветы, которые подросток периодически выплёвывала с капельками крови. Алья тактично молчала на уроках, ожидая рассказа от подруги, которая всё молчала и уж слишком часто забывала прикрыть багровые пятна на одежде, чтоб остаться незамеченной. А Адриан.. В учебном заведении он сочувственно глядел на одноклассницу, узнавая в ней себя. И эти жалостливые взгляды со стороны парня делали хуже. Он видит её слабость и ничего не говорит, а внутри неё разрастается целый куст из красных космей, пуская корни глубже и больнее. Тикки по вечерам поддерживает и помогает успокоиться перед патрулём, а в остальное время старается быть как можно ближе к Маринетт, как бы говоря, что она рядом и всегда готова выслушать. Новый день несёт в себе новые проблемы. Жаль, что эти самые проблемы невозможно решить в один миг (если возможность вообще была предоставлена жестокой судьбой). — Прости, Маринетт, у меня есть тот, кого я люблю и я хочу остаться ей верен. — звучит эхом в голове девушки уже который час, словно возле неё били в барабаны, оглушая резким шумом. — Есть тот, кого я люблю... — повторяет слова парня как мантру синеволосая, уперевшись взглядом в рабочий стол, ставшим до отвращения серым. Наверно, как и мир вокруг, внезапно потерявший всю свою глубину красок и оттенков. Жжение в горле на фоне неудачного признания становится едва заметным, будто цветы понимали как их хозяйке тяжело и на мгновение решили успокоиться, дать вздохнуть полной грудью, по крайней мере, насколько это было возможно. Рядом летает Тикки, не зная как утешить словами, ведь эпохи на её глазах менялись один за другим, как и сами люди, поэтому она просто обнимает девушку, которая в прострации даже не замечает существа и её безуспешные попытки. — Маринетт, — начинает квами, хотя понятия не имеет что сказать и потому делает долгую паузу, — тебе тяжело, я понимаю... — Нет, Тикки, не понимаешь, — выходит из кокона мыслей брюнетка, — и не поймёшь, ты просто не сможешь. Не ты становишься цветочной грядкой потому что нет возможности быть с любимым человеком, — ком в горле выливается в агрессию, нежелание принимать ситуацию. Девушка злится, хоть и осознаёт что квами здесь совсем не виновата, поэтому она заходится в новом приступе слëз.

***

У Адриана кончаются силы с каждым днём. Пропадает желание вставать по утрам, умываться, даже цветы перестали раздражать слизистую, хотелось только одного — побыстрее закончить всё. Неимоверно тяжело ходить в школу, поэтому последние несколько дней он пропускает занятия, на что Плагг неодобрительно цокает, но ничего не говорит. Ночные патрули герой тоже просыпает, потому что двенадцати часов сна категорически мало чтобы чувствовать себя хоть немного лучше. От приëмов пищи юноша тоже отказался, любая еда вызывает кровавую рвоту, да и голод отсутствует. Спустя почти сутки беспробудного сна, парень встаёт с кровати, оглядывая комнату во тьме. За окном уже светят звëзды, слегка слепящие проснувшегося подростка, забывшего вчера закрыть шторы; на прикроватном столике стоит поднос с таблетками от простуды, остывший ужин в виде запечённого мяса с овощами и записка с аккуратным, ровным и режущим не только глаза, но и душу почерком. "Примите как проснëтесь, это противовирусное.

Натали"

Намного больше пугает, настораживает и одновременно радует другая находка, приковавшая к себе внимание в последнюю очередь. На кристаллически белой подушке среди бурых пятен Адриан замечает завянувший лепесток и коричневые стебли, внешне выглядящие как пепельные, будто одно касание превратит их в кучку рассыпанного мусора. — Ты наконец встал? Ну и соня же ты в последнее время... — протëр сонные глазки чёрный котик, подлетая к хозяину кольца. — Плагг, ты видишь это? — не поднимая головы, задаёт риторический вопрос парень, всё так же рассматривая завянувшую дицентру, — Как думаешь, что более вероятно: то, что я разлюбил Леди или что я на шаг ближе к смерти? Котик не понимает о чём речь, он хочет есть и веки после сна до умопомрачения тяжёлые, но всё же малыш открывает глаза и упирается взглядом в цветы. Вроде не новые, да и явление знакомое, Адриан нередко во сне кашлял до срыва, только до дрожи от головы до лапок пугало состояние растения: оно вянет. И к тому же вянет стремительно. Если бы Плагга спросили, как выглядит его хозяин с момента появления в нём цветов, он бы ответил что тот первое время держался хорошо, но от того, как сейчас выглядит блондин, хочется плакать. От модельной внешности не осталось и следа, ханахаки съело всю его красоту тела и сердца. Дицентра пустила корни во всё, что было у парня, чем он зарабатывал и чем чувствовал. Всë, чем он владел, в мгновение ока превратилось в горстку песка, который так и рвётся по законам проклятой физики быстрее просыпаться, исчезнуть, сгинуть в конце концов. И от бессилия котику хочется выпрыгнуть и разбиться из окна, через которое так приветливо колыхал шторы ветер.¹ — Ты такой идиот, — ворчит кот, подлетая ближе к Адриану, — когда скажешь Леди? — Думаешь, оно того стоит? — хрипит после долгого молчания Нуар и прокашливается, — Если часы меня не обманывают, сейчас только одиннадцать вечера, патруль обычно в полпервого.

***

Леди Божья коровка уже привыкла за несколько недель убирать эти чëртовы цветы и идти на ночной обход. Времени в её жизни появилось предостаточно, ведь вдохновение и желание творить напрочь ушло. Синеволосая прыгает с крыши на крышу и замечает странную тень, так напоминающего её напарника. Ушки понуро опустились, хвост больше не юлил из стороны в сторону, а сам парень горбится и шатается от ветра так, будто стал осенним листиком за всё время отсутствия. Девушка аккуратно приземляется и со спины подходит, но Нуар будто не замечает её шагов, устремив взгляд куда-то себе под ноги. Хоть и непонятно о чём, но парень думает, и шестое чувство девушки тревожно мечется, будто подсказывая, что ничего хорошего она не услышит. Брюнетка осторожно окликает Кота и он оборачивается к ней лицом. Зелёные глаза, что ранее можно было увидеть даже в самой тёмной комнате потускнели так сильно, что Леди сначала ужасается, а потом хватает за лицо напарника, вглядываясь в зрачки, что почти слились с цветом радужки. Костюм облегает ранее мощные накачанные руки, что сейчас всё больше напоминают тонкие веточки дерева. Да и в целом вид у Кота такой, будто его несколько раз пустили через гидравлический пресс, а затем собрали разбитые осколки и склеили в непонятную кашу. — Добрый вечер, миледи. Как тебе сегодняшняя ночь, правда красивая? — Что с тобой случилось? — говорит прямо в лоб, хватая юношу за конечности и прощупывая сквозь костюм тело. Может, она и догадывается, но хочет слышать это напрямую от напарника. Пусть и боится до тряси услышать подтверждение своих мыслей. Блондин улыбается, и вроде как хочет убрать руки, но сил критически не хватает. Путешествие сюда, в то самое место, где они часто собирались ранее уже было тяжким трудом, потому что Нуар несколько раз упал из-за слабости в теле. Просто из-за того, что не смог оттолкнуться от шеста и перепрыгнуть переулок. — Я бы хотел тебе кое-что рассказать, моя милая Божья коровка, но давай сначала просто постоим и посмотрим. Так как тебе луна и звëзды? Отсюда видно Большую медведицу, — парень едва поднимает руку куда-то за спину девушки, которая не перестаёт хмуриться и даже не оборачивается, сверля глазами лицо напарника. Она повторяет вопрос и нехотя Нуар смотрит снова на неё, такую близкую и родную, но одновременно такую далёкую. Его Леди была для него сродни оазису посреди пустыни: всего в метре от него, но дойти уже нет возможности, тяжело продолжать путь и не так уж нужен на последних днях жизни. — Недавно я отказал подруге, она призналась мне в чувствах. И я о ней беспокоюсь, надеюсь что она не подхватит какую-нибудь хворь, вроде моей. — он отворачивается, рассматривая пару бродячих котов, рушащих атмосферу своей мурлыкающей любовью, — Я "цвету", миледи, точнее, уже отцвëл. Мой сезон прошëл. Девушка ахает, и случайно отпускает руку парня, которая сразу же начинает бессильно болтаться, будто хозяин её вообще не контролирует. Она садится на ближайший выступ, поставив локти на колени и смотрит будто в пустоту. Еë напарник, друг, почти семья за столько то лет, умирает. И отвратительно, что она тоже. Груз ответственности за Париж камнем падает ей на плечи, рой мыслей в голове напоминает пчелиный улей, находящийся постоянно в работе и из-за этого брюнетке хочется опять плакать, как сегодня, вчера, позавчера и днями ранее. Плакать так, пока не вырубит от неспособности поддерживать бодрствующее состояние. — Я не прошу от тебя взаимности и поддержки, просто давай так посидим и в конце нашего последнего вечера я отдам тебе кольцо. Боюсь, что мне оно больше не нужно. Плагг внутри мечется и возмущается, он недоволен раскладом и перед патрулём говорил Адриану про совсем другое признание, Котик не ожидал что хозяин так легко откажется от него. Парень же игнорирует голос квами, садится рядом с озадаченной Леди и прикрывает глаза, слушая гул ночного города, поглощëнного в суете даже в это время. — Знаешь, недавно мне отказал мой друг и я тоже начала... "цвести", — выйдя из прострации говорит девушка, рассматривая ту самую пару бездомных котиков, лишь бы не пересечься глазами с другом, которого теперь она понимает в полной мере. Кот кладëт голову девушке на плечо и усмехается. Как же иронично совпали их ситуации, только исход будет разный: он уверен что синеволосая оправится от его потери и найдёт нового парня, который не доставит ей неприятностей, потому что он не понимает что это за идиот, способный отказаться от спасительницы Парижа. Плагг внутри уже ничего не говорит и обиженно сопит, смирившись с предательством, и внимательно слушает разговор обоих. — Миледи, хочешь расскажу кто я в жизни? — Нуар вновь задаёт осточертевший за всю жизнь героев вопрос, но теперь девушка не идёт в резкий отказ, а молчит, слушая собеседника, — Я знаю, что ты против, но разве это сейчас будет иметь смысл? На моё место придёт новый герой, чью личность ты тоже не будешь знать. — Нуар, не говори так. Я помогу тебе справ... — Нет, моя прекрасная Леди, не поможешь, — перебивает девушку собеседник, наперёд знающий что она сказала бы. И это действительно не имело смысла: как бы она, будучи его любимой, заставила бы полюбить другую? — Это и правда финал нашего геройства, мне пора отойти от дел, а то совсем захворал. Адриан вымученно улыбается и теперь Леди видит всё, что игнорировала раньше — усталый взгляд, потрескавшиеся губы, впалые щëки. Буквально всё в герое кричало что ему нехорошо, что у него серьёзные проблемы со здоровьем. — Нуар, сходи в больницу, я проведу патруль одна... Парень усмехается. Когда бы ему быть в больнице, да и есть ли толк в этом? Если вырвать цветок хирургически — он умрёт, если его оставить — тоже. Будет ли смысл показываться докторам, которые скажут то, что он и без них знал и осознавал? Какая вообще разница, если у него нет в намерениях бултыхаться дальше, как та лягушка?² — Кот, правда, возможно ещё есть шанс на спасение? Я не хочу тебя терять, ты мне очень нужен, как и Парижу... — вновь предлагает синеволосая, а Адриан снова чувствует слабость, его преследует ощущение тошноты, а Плагг будто нарочно снова начал бесноваться внутри, крича все известные ему маты. — Леди, это бессмысленно. Если тебе так угодно, я умираю. Приходи в дом Агрестов на мои похороны, я долго не протяну. Сказав это, он заходится в знакомом приступе кашля и сваливается в обморок, напоследок заметив слëзы его напуганной Леди.

***

Юноша просыпается уже без трансформации в своей комнате, и понимает, что не может дышать. Каждый вздох был таким болезненным и трудным, будто ему закрыли нос и рот одновременно, перекрыв любой доступ к живительному кислороду. Он чувствует сухой распустившийся цветок во рту, который и препятствует дыханию, но уже не может его убрать. "Вот и мой конец." Он слышит шум, но не видит его источник. В глазах всё настолько мутно, что мелькнула даже мысль о том, что он смотрит через какую-то призму или очень замыленные очки. С одной стороны мелькало красное пятно, которое уж очень сильно кричало, а с другой чёрное, которое было потише, но в силу своих возможностей едва ощутимо било по щекам, будто веря что это поможет. И вот парень уже закрыл глаза, надеясь что после смерти будет выглядеть достойно и не так жалко, как при жизни, но цветы внезапно начинают отступать. — Я люблю тебя! Первый глоток воздуха напомнил Адриану пластырь на коленке после падения: такой же живительный и дающий надежду на спасение. Второй же был как контрольная по теме, которую он пропустил: юноша ощутил сплошное непонимание ситуации. — Я тебя люблю, слышишь? Люблю тебя, Адриан, люблю! Старые ощущения были сродни новым. Вздохнуть полной грудью он мог только год назад, когда дицентра ещё не пустила корни так сильно. Зрение прояснилось и красным пятном в жизни оказалась заплаканная Леди Божья коровка, а чёрным был Плагг, который не меньше девушки встревожен своим хозяином. — Адриан, ты мне очень долго нравишься, я тебя сильно люблю, ты понимаешь это? — Я слышу тебя, моя Леди, спасибо, — говорит хриплым голосом Агрест. Синеволосая наклоняется к нему и ложится на грудь парня, снова разрыдавшись, а он только похлопывает её по спине ослабевшей рукой, потому что на большее его не хватит. Комнату охватывает яркий розовый свет и на нём лежит уже не героиня Парижа, а его знакомая одноклассница, которую он совсем недавно отшил. И, как оказалось, это он был тем самым идиотом, отказавшим Леди Божей коровке, что заставляло чувствовать небольшой стыд и укол в сердце. Маринетт всё так же хлюпает носом и не поднимает голову, боясь реакции юноши на внезапное раскрытие личностей. Блондин прикрывает глаза и прокручивает все моменты прошедшего года. Как же он не догадался сам? Голос, причёска, движения и привычки — всё было одинаковым. Его Леди, любимая Леди, дорогая Леди, единственная и неповторимая Леди была ближе, чем кто-либо ещё. Он будто смотрел вечно в сторону, упуская суть перед глазами и предпочитая молчать. Дицентра понемногу отходит, корни выпускают лёгкие из плена и наполняют таким приятным ощущением свободы. Свободы от утренней рутины, от раздирающего горла, от кровавого кашля, Господи, от дыхания смерти в затылок. И эта свобода так приятна, что Адриану невтерпеж вскочить с постели и прыгать, громко топая ногами по полу. Хочется смеяться и скакать, обниматься и реветь, но максимум, что позволяют силы парня, это едва ощутимо погладить по спине плачущую девушку, которая так и не осмелилась поднять взгляд вверх. — Правда ведь, что земля круглая, да? — усмехается Адриан и закрывает глаза. — Прости меня, моя милая Божья коровка, больше я тебя не отпущу. Завтра он проснётся самым счастливым человеком на планете.