Призвание педагога

Северус Снейп как раз начал раскладывать вещи из своего чемодана по ящикам комода в спальне, когда в дверь настойчиво застучали. — Иду, — откликнулся мужчина и, бросив быстрый взгляд на последние лучи закатного солнца за окном, пошел открывать незваному гостю. Шел август, те последние его дни, когда школа оживала: учителя возвращались из отпусков, заселяясь в свои комнаты, домовики под руководством Филча, имевшего среди них непререкаемый авторитет, вычищали коридоры и комнаты, специальная инспекция из Комитета по работе с волшебными животными изымала у Хагрида всех чудовищ, которых он за лето успел приручить и приютить. Снейп любил это время. В отсутствие школьников замок был восхитителен. — Добрый вечер, Филиус, — преподаватель Зелий распахнул дверь в ту самую секунду, когда его коллега, кажется, собирался начать барабанить в нее вновь. — Вы загорели. — Да, да, — коротышка досадливо отмахнулся. — Летняя школа для студентов Аврората в Кот д’Ивуар, весь июль провел под палящим солнцем. — Ого! — брови Северуса взлетели вверх. — Вы меня поражаете, вы работаете даже в отпуск! Неужели вас совсем не утомляет преподавание? — Я вел занятия Дуэльного Клуба, в мои обязанности в прямом смысле входило периодически проклинать моих студентов чем-нибудь эдаким, — Флитвик хихикнул, очевидно, вспомнив эпизоды своего летнего пребывания в Африке, однако почти тут же тряхнул головой, отгоняя прочь лишние мысли. — Но я не об этом! — Что-то случилось? — декан Слизерина интуитивно проверил наличие палочки в заднем кармане джинс. Интуиция, отлично развитая за много лет работы с подростками, подсказывала ему, что что-то явно произошло. — Пришел новый декрет от директора, — Флитвик взволнованно оглянулся, на его лице было настоящее беспокойство. — Что там? — настроение упало теперь и у Снейпа. Декреты директора не любил ни один педагог Хогвартса. В них редко было что-то хорошее, а еще реже — адекватное, а нервнозность коллеги стала сразу легко объяснимой. — Понятия не имею, — резко оборвал Филиус. — Но Минерва в ярости. Она уже расколотила две вазы в своем кабинете и сожгла орхидею, которая у нее росла на окне. — Идемте, — Северус решительным движением захлопнул дверь и зашагал к лестнице. — Где Помона? — Пошла за Авророй и Вильгеминой, — декан Когтеврана засеменил за ним следом. — Где Баштеда и Поппи, никто не знает, профессор Бинс отправился на их поиски, Роланда и Чарити еще не приехали, они должны прибыть к часу ночи, а Филч и Рубеус отправились с проверкой к Запретному Лесу, я послал им патронус, надеюсь, скоро они появятся. — Отлично, отлично… Вопреки распространенному среди школьников заблуждению, спальня декана Слизерина находилась не в подвалах, а в восточном крыле четвертого этажа, в угловой комнате с панорамными окнами, вид из которых открывался на лес и горы вдалеке. Коллеги, бывало, по-доброму подшучивали над этим, и Северус, самый младший из деканов школы, обиженно ворчал в ответ, напоминая при этом мокрого вороненка: — Спасибо, я уже отжил свое в склепе имени Салазара Слизерина, которое по прихоти чьей-то больной фантазии зовется общежитием моего факультета. Нет, нет — хватит с меня! Семь лет в школе и два года, пока был ассистентом у Слизнорта, чтоб ему пенсия периной была. И, спрашивается, чего ради? Заслужил хроническую простуду и ранний ревматизм, и это в двадцать лет! Ну нет, благодарю покорно, я больше туда не вернусь. Я Дамблдора уже который год уговариваю, чтобы и моих студентов переселить куда-нибудь, куда хотя бы иногда попадает солнечный свет, так ведь нет, уперся в традиции, мол, что Салазар лучше знал, что нужно школьникам, а что толку, если он мертв уже тысячу лет? Козел старый! Обычно заканчивалось все дружным взрывом хохота, после чего Берт, ассистент Роланды Трюк, бойкий двадцатипятилетний юноша с кудрявыми черными волосами, звонко поднимал тост: — За козлов! Таким был педагогический и административный состав школы: четыре декана, с два с половиной десятка учителей и их ассистентов, медицинский персонал, завхозы Филч и Хагрид да несколько егерей, помогавших следить за Запретным лесом. Последние, впрочем, стояли несколько наособицу — в замке они бывали редко, а из всех его обителей действительно считались только с мнением, пожалуй, Хагрида и отчасти Помоны Стебль. Сам хранитель лесов и садов тоже не часто захаживал к другим учителям, предпочитая людям животных, а вот Аргус регулярно проводил время в компании волшебников, ворча на учеников или заворожено следя за тем, как чародеи колдуют. Впрочем, никто не воспринимал его бурчание действительно всерьез, и, пожалуй, оно только вызывало общий смех. Директор школы Альбус Дамблдор, скрытый от всех смертных и бессмертных верной горгульей и каменными стенами своего кабинета, тот, кто, по мнению студентов, пользовался непререкаемым авторитетом среди профессоров, на самом деле был не очень популярен в учительской среде. Единственным, кто действительно обожал и боготворил его, был лесник Хагрид, обязанный ему работой и в некотором смысле жизнью, однако все остальные, те, кого указы и декреты старика трогали за живое, за спиной директора всерьез поговаривали о маразме и деменции. — Слыханное ли дело: нанять на роль учителя шизофреника, который в конце концов решил, что он Волан-де-Морт, заманил в подвалы студентов и чуть не прикончил их! — мадам Помфри, которой пришлось в девяносто втором лечить Гарри Поттера и двух его друзей от травм, полученных после стычки с Квиреллом, была вне себя от ярости, и Снейпу пришлось лично отпаивать ее травяными настойками, чтобы медсестра пришла в себя. — Круто, просто замечательно. У нас в подвалах ползает какая-то гадюка-переросток, а школа не прекращает работу? Фантастика! — на следующий год пришел черед возмущаться уже ему, и, когда огромная змея-людоед все-таки появилась из труб школы, деканы факультетов, стоя плечом к плечу, встретили ее таким шквальным огнем, что рептилия умерла спустя всего пару минут. — Дорогие друзья, — взял слово в конце сентября девяносто третьего Ремус Люпин, новый преподаватель Защиты. — Профессор Дамблдор просил меня не говорить никому из вас, но я считаю, что это информация крайне важна, и поэтому я скажу. Профессор Снейп подтвердит правдивость моих слов. — Он тяжело вздохнул, собираясь с духом. — Я болен, болен ликантропией. В активной форме. Повисла тишина, у Авроры Синистры, ведущей астрономию, из рук выпал недоеденный кекс. Инстинктивно декан Слизерина сдвинулся ближе к Люпину, готовый в случае чего спасать его. — Я думаю, — голос Минервы был ужасающе спокоен, — что выражу общее мнение, если скажу, что, во-первых, мы благодарны вам, Ремус, за правду. Вы отличный специалист, и мы надеемся, что хотя бы в этом году мне и моим коллегам не нужно будет покрывать безграмотность студентов по Защите от Темных Искусств. Что же касается решения директора, я… у меня нет слов. — Сукин сын! — раздалось откуда-то из угла, где сидела Сивилла Трелони. И, пожалуй, этим она действительно высказала общую точку зрения. Когда в конце того года Люпин уезжал во Францию на лечение, его провожали всем коллективом, обнимая и даря мелкие сувениры на память, однако уже в сентябре, когда начался новый учебный год, в школе не было взрослого, который бы не завидовал бывшему сотруднику Хогвартса черной завистью. — Это шутка? — Аргус Филч был на гране обморока. — Боюсь, нет, — Минерва и сама была далека от душевного равновесия. — И они приезжают во вторник? — Это большее, чего я смогла добиться. Альбус настаивал, чтобы они приехали уже послезавтра, но я убедила его, что это слишком быстро. — Сколько их будет? — домовик по имени Дило, подручный Филча, ответственный за порядок в общежитие Пуффендуя, сложил ручки на груди, исподлобья глядя на замдиректора школы. Взгляд Макгонагалл забегал, она нервно одернула рукав мантии. — Сколько? — прохрипел полуобморочный Филч. — Около полусотни… — Полусотни?! — Скимми, еще один домовик, отвечавший за башни Когтеврана, едва не подскочил. Его голос показался еще тоньше, чем обычно. — Максимум шестьдесят, — Минерва сглотнула, отступая. — Это всего? Или только школьников? — завхоз тяжело упал на стул и закрыл лицо руками. — Еще, наверное, человек двадцать сопровождающих… — ее голос стал совсем тихим. Не стоит говорить, что вечером того дня мадам Помфри пришлось медикаментозным способом выводить Аргуса из шокового состояния. Не стоит, наверное, описывать, почему Снейпу было совсем не смешно, когда они с Флитвиком вдвоем спешили по лестницам и коридорам школы сначала вниз, на первый этаж, а затем оттуда по боковой лестнице наверх, туда, где между личной библиотекой и спальней Минервы Макгонагалл находился ее персональный кабинет. Не тот, большой, на втором этаже, который знал каждый студент, но тот, который в действительности был и сердцем, и мозгом школы: именно в нем устраивались собрания учителей, назначались и снимались старосты, решались проблемы ссор и конфликтов, обсуждались насущные вопросы. Именно этот кабинет был тем местом, где хранились все отчеты, куда приносили ведомости преподаватели и откуда совы уносили свитки пергаментов в инстанции, контролировавшие, как проходит жизнь в школе. Берт частенько шутил, что это — почти кабинет премьер-министра: каждый знает лицо королевы, но именно за дубовыми дверьми главы правительства решались мировые вопросы. В коридоре они встретили Помону Стебль и Вильгельмину Граббли-Дерг, которая иногда помогала Хагриду в качестве преподавателя по уходу за магическими существами. — Профессор Синистра скоро придет, ей необходимо закрепить телескоп на Астрономической Башне, сегодня ужасный ветер, — декан Пуффендуя страшно нервничала, и из-за этого ее речь была ужасно торопливой. — О, Северус, дорогой, — она неловко приобняла волшебника в приветственном жесте. — Кажется, мы с тобой еще не встречались в этом году, очень рада тебя видеть. Мне кажется? Нет, ты еще сильнее похудел, какой ужас! Тебе надо следить за своим питанием, мне кажется… — Ради всего святого, — Флитвик подскочил, энергично замахав руками. — До этого ли нам сейчас? Идемте, идемте! В кабинете было подозрительно тихо. Все четверо замерли, прислушиваясь; в конце концов вперед выступила Вильгельмина. — Черт возьми, я укрощала гиппогрифов и охотилась на взрывопотама. Я открою! — И толкнула створки двери. Инстинктивно все подались назад, однако ничего не произошло. Тогда профессор Граббли-Дерг осторожно заглянула внутрь. — Минерва? Можно? — Проходите. — В эти последние августовские дни профессор Макгонагалл была не похожа на ту себя, которую знали ученики. Она была одета в джинсы и свитер, волосы, обычно собранные в пучок, были заплетены в косу, и, если кого-то из школьников такой внешний вид женщины мог шокировать, то ее коллег, знавших ее куда лучше и куда ближе, он совсем не удивлял. Те из преподавателей, кто работал в Хогвартсе в восемьдесят восьмом году, несомненно помнили, как на летнем турнире по квиддичу после окончания учебного года, который придумала и устроила мадам Трюк, Минерва буквально уничтожила соперников, принеся своей команде без малого восемьдесят очков, играя за охотника. — Что произошло? — Северус оглядел кабинет: он выглядел полем брани. — Что снова придумал Дамблдор? — Старый маразматик! — декан Гриффиндора снова вскочила на ноги, а затем вдруг со всей силы врезала кулаком в стеллаж с документами. Тот в ответ опасно зашатался. — Воу, полегче! — Снейп бросился к полкам, желая предотвратить возможное падение. — Не так скоро, оставьте и нам место для разрушений! Расскажите уже, что случилось? — Да, конечно, — волшебница тряхнула головой, снова беря себя в руки. — Позволите, я закурю? На памяти мадам Стебль Минерва курила трижды. Первый раз был много лет назад, когда Джеймс Поттер, желая произвести впечатление на Лили Эванс, прямо на глазах декана сиганул из окна второго этажа вниз, за что получил сначала от самой девушки, потом от Макгонагалл, а потом от Сириуса Блэка, который двумя точными ударами отправил лучшего друга в санитарную часть. Второй раз был во времена учебы в школе Чарли Уизли, когда тот в шестнадцатилетнем возрасте устроил в заброшенной части подвалов замка целый драконий питомник. Целый, черт подери, питомник! Шесть огнедышащих тварей, еще совсем крошечных, но уже вполне опасных, чтобы подпалить мантии специалистам, пришедшим их забрать, и достаточно сильных, чтобы прокусить насквозь и изорвать в клочья сеть, которую пытались набросить на них. Вывести маленьких чудищ удалось только тогда, когда Уизли позвал их, а после работники школы и все приехавшие службы могли наблюдать удивительную сцену, как дракончики буквально облепили юношу, требуя от него ласки и не желая расставаться. После этого Гриффиндор тут же получил минус сто очков, Чарли — громовещатель от матери и предложение от трех питомников стать их сотрудником, а Минерва Макгонагалл — нервный срыв и впервые в жизни двенадцать капель от сердца. Третий раз случился в июне девяносто второго, когда директор по нелепой прихоти прямо во время пира вдруг добавил Гриффиндору более ста пятидесяти очков: тогда декан факультета просто встали и вышла из зала. На улице, около арки, стоял с сигаретой в руке какой-то старшекурсник со Слизерина; увидев преподавателя, он попытался было спрятать руку за спину, однако закашлялся, подавившись дымом, и в конце концов так и застыл в дурацкой позе в тени каменных колонн. — У тебя еще осталось? — Минерва почти никогда не позволяла себе переходить со студентами на «ты», однако сейчас она была слишком выбита из привычного состояния, чтобы быть вежливой. — Сигареты, — не глядя на студента пояснила женщина, для пущей ясности протянув раскрытую ладонь. Пауза затянулась, и женщина раздраженно повернула голову к ошарашенному юноше. — Мне нужно, понимаешь? — Ой, да, конечно! — спохватился парнишка и зашарил по карманам мантии. Минерва Макгонагалл выкурила в тот вечер одну за одной все сигареты из пачки, и потерявший дар речи шестикурсник только и мог, что с открытым ртом наблюдать за женщиной. Стоит сказать, что это запало ему в душу настолько, что на следующий год в кабинет замдиректора чуть ли не ежедневно стали поступать любовные письма, и Аргусу Филчу пришлось дважды отлавливать пылкого воздыхателя и наглядно объяснять, что шансов у него зеро. Сейчас был четвертый раз.  — Новости, дорогие друзья, у нас такие. — Если Минерва говорила «друзья», это означало, что дело крайне плохо. Как правило, это случалось только после летучек у директора. — Гарри Поттер этим летом, пока его родители уехали на две недели в поездку в Испанию, гостил у сестры матери, тети Петуньи, магглы. — Ох, — не сдержал восклицания Снейп. Он как никто другой знал семью Лили Поттер, а потому небезосновательно полагал, что ничем хорошим поездка закончиться не могла. — О да, Северус, — понимающе кивнула чародейка. — Вы все правильно поняли. В отсутствие матери Дадли Дурсль спровоцировал мистера Поттера, и тот надул его. — Надул? — почти хором повторили мадам Стебль и Флитвик. — Обманул? — осторожно уточнила Вильгельмина. — Нет, — отрезала Макгонагалл. — В буквальном смысле надул, как шарик. — Северус прыснул в кулак, представив Дадли, маленькую копию Вернона, только надутого еще больше, чем обычно, и на веревочке. — Естественно, Министерство устроило проверку, вот только наш директор даже не дождался ее окончания: ворвался прямо к министру и с порога потребовал снять с мальчика все обвинения, а взамен предложил место преподавателя в нашей школе кандидату от Министерства. Здорово, а?! — Добавьте к этому всему еще то, что ему в любом случае ничего бы не было, и будет полная картина, — послышался с порога раздраженный голос профессора Синистры. — Когда-нибудь я не сдержусь и подожгу старику бороду, я клянусь! — И я вас всецело поддержу, дорогая, — мрачно кивнула декан Гриффиндора. — Новость последняя, завершающая. Наш новый учитель Защиты — Долорес Амбридж из Министерства. — Та самая, которая… — Флитвик скривился, как от лимона. — Да, та самая, которая каждый год подает заявление на должность и которая входит в комиссию по проверке школы, — еще более мрачно кивнула Макгонагалл. Повисла тишина.