Умение удивлять

Юля и Дима почти на сто процентов уверены, что Игорь может с закрытыми глазами определить, где именно куплена шаверма. Они веселятся, по очереди подсовывая её Игорю — разную из окрестных точек — и он ещё ни разу не ошибся. Юле до таких высот ещё метры лаваша и килограммы начинки, а Дима вообще фаст-фуд не очень любит — повод для преувеличенно-непонимающих вздохов Игоря. Игорь не слишком привередлив — Дима припоминает, как тот за милую душу съел две нафига-с-картошкой — но любимые и проверенные места у него есть, и он с удовольствием водит туда Юлю. Подсунутая уставшей и замотанной за день Юле на тарелке шаверма ещё тёплая. Юля подхватывает её обеими руками и кусает… ох. Ооох. Это как самый лучший вкус на свете — идеальной мягкости лаваш, сочное мясо, овощи с какими-то невероятными специями, соуса ровно столько, сколько нужно — Юля жмурится и протяжно стонет от удовольствия. — Это гастрономический оргазм, я серьёзно, — Юля отправляет в рот последний кусочек лаваша и едва удерживается от того, чтобы облизать пальцы. Игорь краснеет и бурчит: — Да чего там. — Где купил? Признавайся, я уже готова там завтракать, обедать и ужинать, — Юля довольно вздыхает. Как же вкусно. Игорь молчит, румянец медленно заливает ему шею, пламенеют уши, а Юля моргает и ловит внезапную догадку за хвост: — Это ты сделал? Не купил, а сам? — Ну а что там делать, — смущённо пожимает плечами. — Я ж умею, просто времени никогда нет. Хочешь ещё? — Хочу, конечно. Юля идёт следом на кухню, наблюдает за выверенными ловкими движениями, ждёт — овощи ровно укладываются на лаваш, Игорь убирает в сторону нож — и обнимает со спины, сцепляет руки на плоском животе, прижимается щекой между лопаток. — Это очень вкусно. Спасибо. — На здоровье, — в голосе слышно улыбку, Игорь не трогает испачканными пальцами, но легонько трётся запястьем о замок Юлиных рук. — Завтракай, обедай и ужинай.

***

На потрескавшемся старом дачном комоде стоят фотографии — тоже дачные. Молодые Прокопенко смеются возле беседки, Фёдор Иваныч с отцом Игоря возятся с мотоциклом в гараже, а вот компанией отмечают шашлыком какой-то праздник, наверное, и ещё… Юля осторожно берёт в руки рамку. На фотографии мальчик лет шести — худые загорелые ноги со сбитыми коленями, самодельная удочка в руках, широкая улыбка без двух молочных зубов и огромная шапка непослушных кудряшек. — Это же ты! Да? — Юля всматривается в фотографию и улыбается. У маленького Игоря выгоревшие на солнце пряди и смешной прищур. — Какие у тебя волосы! — Да они только в детстве такие были, а потом я как-то перерос, — Игорь откладывает в сторону кухонный шланг, на котором менял хомут, подходит ближе, рассматривает фотографию, смущённо бурчит «а я и забыл про неё, тоже мне, нашли, что в рамку ставить», но улыбается удивительно нежно. — Суровым майорам кудряшки не положены? Юля гладит Игоря по затылку, ерошит волосы на макушке, тот прикрывает глаза и наклоняет голову к ласковым прикосновениям: — Ммм. Был бы как тот твой парик с первой встречи, который светленький, помнишь? Юля представляет Игоря в нём и фыркает: — Можем попробовать. — Неа, на него ж кепка не налезет, — с самым серьёзным видом выдаёт Игорь, как будто это самый железный аргумент. Юля смеётся — действительно ведь не налезет, не поспоришь.

***

Ливень почти утих, когда они наконец влетают в сумрак подворотни, держась друг за друга и смеясь непонятно над чем — просто настроение, просто восторг накрывает с головой, просто тёплое ощущение близости. Кепку и куртку Игорь отдал сразу — макушка у Юли сухая, но с кончиков на плечи кожанки срываются крохотные прохладные капли, а у Игоря волосы мокрые, пряди на висках смешно подворачиваются колечками, и Юле хочется провести по ним пальцами, стряхивая дождевую воду. Ещё очень хочется целоваться — они тянутся друг к другу и вдруг замечают, что в подворотне не одни и что целоваться хочется не только им. Атмосфера такая, наверное, заторможенно думает Юля. Почти тёплый сентябрь, внезапно хлынувший ливень, хочется бегать по лужам и обниматься потом в гулком полумраке, как бы увести отсюда Игоря, как бы побыстрее, как не дать сказать… — А. Юль, здесь занято. Извините, мужики. … некрасивое и грубое, даже если и не со зла. Что? Он правда?.. Тянет её за руку, выглядывает из подворотни, оценивающе смотрит на тучи, готовые в любой момент опять прорваться на землю потоками воды, и шагает прямо по лужам в сторону соседнего двора. — Давай вон туда, пока опять не хлынуло. Юля чуть неуверенно идёт рядом, перепрыгивая лужи и крепко держась за горячую ладонь. Вдруг думает, что вот так выглядит то самое всё равно. Не — всё равно, но чтоб за пятью замками, чтоб подальше от нормальных людей, чтоб не видно — а настоящее, кристаллическое мне действительно всё равно, мне нормально. Становится как-то очень легко и весело, а ещё приходится сдерживать глупое желание похвалить Игоря за то, что он вот такой. Он останавливается, заглядывает в лицо: — Чего задумалась? Или замёрзла, Юль? Давай тогда домой. — Кипяток заварим, — мечтательно тянет Юля, обнимает Игоря за шею, приподнимается на цыпочках и быстро целует — губы, щёки, подбородок — щетина колется, опять губы. — Да ладно, чай же есть, — улыбается Игорь и поправляет на Юле кепку.

***

Юля второй раз перерывает всю сумку — помаду забыла, как не вовремя. Всё-таки уже пора оставить у Игоря вторую косметичку. — Что потеряла, Юль? — Помаду, а мне сейчас на интервью. Ладно, домой заеду, впритык вроде успеваю. — Возле зеркала посмотри, там должна лежать, — машет рукой Игорь. — Может, подойдёт. Юля действительно находит помаду — новую, в упаковке — рядом с запутанным клубком проводов, ключами от квартиры и обувными щётками. Вертит в руках, читает название — ничего себе. — А где ты такую взял? — Да я себе купил, можно сказать, — Игорь замечает, как Юлины брови ползут вверх, и смеётся. — Правда, Юль. — Тааак, здесь скрывается интересная история? — Да не, на самом деле ничего там интересного. Слежку вёл, в один магазин занесло, пришлось изображать, что подарок девушке выбираю, с полчаса там девчатам мозги пудрил. Они мне половину витрины показали, ну и купил, а то как-то неловко было. Вот и валяется с начала года ещё, куда я её дену. Хочешь, забирай, если подходит. Юля про себя умиляется такой покупательской совести Игоря, снимает упаковку, на пробу касается кисточкой тыльной стороны ладони — помада мягко ложится на кожу, красивый цвет, тонкий парфюмерный запах. Поворачивается к зеркалу — Игорь подходит сзади, тянет к себе, обнимает: — Не, подожди минутку. Крепко целует, прихватывает губы, легко прикусывает, напоследок гладит языком. — Вот теперь вперёд. Это пока не накрасилась, а то ещё размажу тебе всё, и вообще невкусно. Юля кидает взгляд в зеркало — улыбающиеся губы яркие, влажные и чуть припухшие. Зацелованные. Никакая помада не нужна.

***

Игорь рассматривает Юлину коллекцию париков, берёт в руку голову-манекен и разворачивает к себе, забавно поджимает губы. — Быть или не быть… — смешливо тянет Юля, не удержавшись, очень уж поза классическая, хоть и не из этого монолога. Игорь задумчиво продолжает: — … таков вопрос; что благородней духом — покоряться пращам и стрелам яростной судьбы иль, ополчась на море смут, сразить их противоборством? Юля моргает. Нет, она знает, конечно, что Игорь вот совсем не тупой, но: — Ты сейчас серьёзно «Гамлета» цитировал? — Так и тянет сказать, что наизусть знаю, но не. В школе учил этот отрывок, до сих пор начало помню, представляешь. — А мы «Ромео и Джульетту» на литературе изображали, — внезапно вспоминает Юля. — Джульетта там на балконе, так додумались — три парты одна на другую поставили и шторкой накрыли. Пока залезешь, всё выученное из головы улетит. — Да ладно, у тебя ж талант. Ты куда угодно залезешь и не растеряешься, — Игорь дразнит, а в голосе слышится любовная гордость. Юля довольно улыбается. Игоря её привычка бесстрашно ввязываться в самую гущу событий одновременно восхищает и пугает, и тем ценнее то, насколько он доверяет ей во всём, что касается её работы. Насколько верит в саму Юлю. Здорово, что у них это взаимно.