Из жизни сильфов

Юльми сидела перед старинным зеркалом, которое обрамляла тяжелая рама, искусно вырезанная из позолоченного дерева. Травы, ветви и цветущие растения рамы оплетали зеркало, делая его похожим на лесной пруд, а слева из рамы выступала и склонялась над ним юная нимфа из слоновой кости, любуясь собственным отражением и отражением позолоченных цветов. Резная нимфа в раме зеркала разглядывала себя со спокойным осознанием собственного совершенства. Юльми могла ей в этом только позавидовать, хотя ее собственное несовершенство было не увидеть в зеркале. Наоборот, золотистые волосы Юльми только немногим уступали в блеске и чистоте цвета позолоте рамы, кожа была белой и гладкой, как слоновая кость, но красивее, потому, что эта безупречная белизна была подкрашена нежным румянцем. Юльми была так же красива, стройна и изящна, как и все остальные сильфы. Ее огромные зеленые глаза в обрамлении длинных ресниц были просто созданы, чтобы искриться радостью и лукавством. Но в них стояла давняя печаль. Что толку, что внешне Юльми ничем не отличается от своих сестер и матери? И что ее красота не увянет еще сотни лет? Что она родилась и живет в прекрасном мире сильфов, полном чудес и красот? Юльми тяжело переживала свое уродство. Да, она была уродом. Часто ей снилось, что это ее уродство ей только показалось и на самом деле она умеет летать так же, как и ее сестры, мать, отец, соседские девочки и мальчики, короче, как и все сильфы. Вот она стоит босиком на цветочном лугу, залитом солнцем, но не привязана к земле, подобно пестреющим среди травы красным, оранжевым и голубым цветам. Юльми слегка приподнимается на цыпочки, пальцы ног легко отделяются от земли. Юльми не чувствует свой вес, да у нее и нет никакого веса, девушка поднимается в воздух, все выше и выше, плавно регулирует наклоном тела и взмахом руки скорость и высоту полета, и цветочный луг отдаляется, цветы кажутся уже яркими точками, разбросанными по зеленому фону. Летать - это так прекрасно и так естественно, это же умеет каждый, а вот теперь и она. Девушка медленно, торжественно скользит в небе. А потом Юльми просыпалась в своей спальне, поспешно вскакивала с постели и становилась на цыпочки, веря, что сейчас взлетит наяву, не чувствуя своего тела... И обнаруживала себя все так же стоящей на полу. Нет, окружающие не ругали и не презирали ее за неумение летать. Напротив, родители и сестры относились к ней с удвоенной нежностью, чтобы хотя бы немного скомпенсировать ей ее изъян. Да и на отсутствие интереса со стороны юношей Юльми пожаловаться не могла. Девушки, не умеющие летать, считались у сильфов лучшими женами, основательными и хозяйственными. Кроме того, в этом была необычность, легкий изъян, который казался сильфам, уставшим от окружающего их совершенства, трогательным и даже волнующим. Но ничто из этого не могло утешить Юльми. Все вокруг умели летать, а она нет. Эта горькая несправедливость угнетала ее, мешала радоваться каждому новому дню, портила настроение и аппетит. Сидя перед зеркалом и чувствуя себя глубоко несчастной, сильфида спрашивала себя, можно ли так жить, имеет ли ее жизнь вообще смысл.