Лучше сигарет

Когда Казуторе было плохо, он всегда находил спасение в сигаретах. Дым приятно обволакивал лёгкие, даря кратковременное удушье и, пускай не надолго, успокаивал, словно растягивая время. И не важно, какой был повод— работа, ссора, плохой сон или просто день с самого начала не задался, парню было достаточно просто выйти на балкон и скурить две-три сигареты, чтобы прийти в себя. Это можно было назвать его собственным ритуалом, и, несмотря на то, что со стороны привычка выглядела как обычная зависимость, Ханемия рассматривал курение, как сорт личного успокоительного, ничего более. Однако, случалось и такое, когда ни ночной воздух, ни едкий дым или его послевкусие не спасали, когда некое до омерзения знакомое и тяжёлое чувство начинало шевелиться где-то внутри, царапая сердце чёрными когтями. — Казутора?— парень вздрагивает, роняя сигарету с балкона на асфальт перед домом. Пальцы, потерявшие точку опоры, вновь начали дрожать и Ханемия с раздражением сжал их в кулак. — М?— он уже знает, какой последует вопрос. — Чего опять не спишь?— Чифую садится на кровати, проводя ладонью по лицу, будто это могло снять остатки послесонной неги. — Да так, просто…— Казутора касается рукой волос, стараясь изобрести ответ, который устроил бы их обоих, но в итоге лишь шумно выдыхает и тянется в карман домашних шорт за новой сигаретой. — Кошмар?— Мацуно, как всегда мастерски, заканчивает его мысль. Но Ханемия бы не назвал это «кошмаром», скорее «ощущением», необъяснимым и тревожным. Во сне он словно начинал задыхаться, но это удушье не шло ни в какое сравнение с удушьем от табачного дыма, оно выбивало из колеи. Он не замечает, как скуривает почти до фильтра. — Да,— до него доносится шуршание одеяла. — Иди сюда,— Казутора медленно поворачивает голову и встречается глазами с Чифую. Он сидит на кровати, свесив бледные ноги, особенно сейчас выделявшиеся на фоне тёмного постельного белья, майка, в которой он спит, немного перекрутилась, волосы растрепанны. Ловя взгляд парня, Мацуно слегка разводит руки, призывая к объятиям, и мягко, обнадеживающе улыбается. Улыбка, которую не заменят тысячи сигарет. В голове Казуторы проносится мысль, что только Чифую так умеет, и он озвучивает её вслух, слабо улыбаясь в ответ, а сам Чифую лишь тихо усмехается. — Ну, ты идёшь или я ложусь спать? Конечно идёт, бессмысленнее вопроса он ещё не задавал. Ханемия прикуривает ещё одну сигарету, направляется назад в спальню, не удосужившись закрыть дверь на балкон, и опускается на матрас рядом с Мацуно, передавая ему горечь табака через поцелуй. Поцелуи тоже особенные, в них раскрывается вся суть понятия «чувства». Казутора целует Чифую так, как не целовал никого прежде, и Чифую отвечает не меньшим, и они оба это знают, хоть и не говорят. Единственный сорт зависимости, в котором Ханемия был готов без сомнения признаться— это Мацуно. Отрываясь наконец от чужих губ, чтобы вдохнуть немного кислорода, будь он проклят, Казутора вновь разжигает почти затухший кончик сигареты и передаёт Чифую. Тот, бросив на парня короткий осуждающий взгляд, всё же берёт её, зажимая указательным и средним пальцем между суставами, и Ханемия невольно засматривается на его руки, в этой темноте кажущиеся ещё более бледными. Светловолосый откидывается на спину, поднося сигарету к влажным губам и Казутора ложится ему на грудь, чтобы послушать сердцебиение. Это тоже успокаивало, как, впрочем, и тепло чужого тела. Удар. Ещё один. И ещё. Мацуно затягивается и Казутора чувствует, как приподнимается со вздохом его грудная клетка. Проходит несколько секунд и витиеватый дымок устремляется к потолку, выписывая в воздухе неповторимые и тут же растворяющиеся узоры. — Ты не закрыл балкон?— нарушает молчание Чифую, передавая сигарету длинноволосому. — Тебе холодно?— вопросом на вопрос отвечает тот, переводя глаза на парня, и Мацуно замечает, как мерцают янтарные радужки в слабом свете ночных фонарей и Луны. Красиво мерцают. — Смотри, сам не замёрзни, я в порядке,— это отчасти было правдой. Когда Казутора был рядом, Чифую было жарко. Он запускает пальцы в волосы парня, перебирая длинные локоны, массируя кожу головы, и Ханемия чувствует, как погружается в полудрёму. Однозначно лучше любой сигареты. — Подожди, я всё-таки закрою,— Ханемия всеми известными ему выражениями проклинает холод, заставивший его оторваться от чужих горячих ладоней, закрывает злосчастную дверь и ныряет назад под одеяло под тихий смешок светловолосого. Казутора нащупывает в темноте его руку и оставляет несколько нежных поцелуев на внутренней стороне запястья, практически ощущая участившийся пульс и не заметно улыбаясь тому, как Чифую старательно сдерживает в этот момент нервных вздох. Однако сладкая месть не заставляет себя ждать, и Мацуно припадает губами к шее парня, слегка царапая кожу клыками и оставляя на ней алые пятна; проводит языком вдоль замысловатой татуировки до уха и оставляет за ним ещё один засос, наконец слыша тихий стон. — Я победил,— довольно заявляет светловолосый, отстраняясь. — А мы сейчас играли?— театрально возмутился Казутора.— Тогда мне нужен реванш. — Уже три часа. Напомни-ка, во сколько тебе завтра вставать?— поддержав его манеру, отзывается Мацуно, взбивая рукой подушку. Ханемия ушам не верит. — Ох, Чи-иф,— разочарованно выдыхает он, опуская голову на изголовье постели.— Ты серьёзно хочешь лечь спать? — Тора,— интонация становится более требовательной. — Ты такой вредный,— констатирует длинноволосый. — А ты должен выспаться,— отсекает Мацуно, игнорируя обиженный взгляд и отворачиваясь к стене.— Ты у меня не будешь жить одном на кофе и…— он не договаривает, покрываясь мурашками.— Ханемия, я убью тебя. — Ты, кажется, глаголы перепутал,— смеётся Казутора, последний раз едва ощутимо касаясь губами шеи Мацуно, от чего тот непроизвольно начинает ёрзать. — Тебе кажется,— бурчит он, мысленно радуясь, что парень не увидит сейчас его покрасневших щёк и ушей. — Из-за тебя завтра волосы собрать не смогу,— будто бы в упрёк заявляет Казутора, пристраиваясь со спины и обнимая. — Тебе идут распущенные,— парирует Мацуно и получает ещё один поцелуй в слегка выступающий позвонок.— Тора, ложись спать. — Я-то лягу, а вот уснёшь ли ты,— с улыбкой шепчет ему на ухо парень.— Это ещё вопрос. — Сейчас пойдёшь спать на балкон со своими сигаретами,— Казутора, оценив масштаб угрозы, мирно принимает поражение, утыкаясь лбом меж лопаток Чифую. Он больше не чувствует тревоги, только тепло. — Нет уж,— тихо шепчет он.— Ты лучше сигарет.