Мстить бывает приятно.

Очередной стакан с виски опустошается, разливаясь по горлу неприятным отчаянием. Феликс сам не понимает, когда это происходит, но на глаза снова наворачиваются слезы. Он чувствовал себя снова так отвратительно. Да и вроде бы, это было не в первый раз, но всё равно отдавало в голову глухой фразой: " он тебя не любит!". Да и сам Феликс знал, какой Ромео неверный, но всё равно согласился с ним на отношения, о чем сильно пожалел. Комната была полностью завалена разного вида бутылками, пустыми, полупустыми и ещё не открытыми, купленными недавно, но их объединяло лишь одно. Процент алкоголя. В комнате царил бардак, ничего другого, помимо мусора, бутылок и какой-то быстрозавариваемой бурды не было. Он собирался спиться и уйти надолго в свое отчаяние. У Феликса была зависимость. Он был собственником до мозга костей и если те девушки, что были вместе с Ромео до этого, отделывались лишь парочкой выдернутых клоков волос и разбитым носом( это все во имя добра, конечно же!), то сейчас это переходило все границы. Седьмой даже не скрывал своих романов и измен с другими девушками и его валет просто устал от обмана и неверности. Несмотря на все попытки извинений короля, червовый не выходил из запоя уже неделю. Почти не ел и конкретно исхудал. На все просьбы других клонов выйти из комнаты, убраться, ведь стоял неимоверный запах алкоголя, он ничего не отвечал и, как итог, ничего из этого просто не выполнял, не хотелось портить себе пьянку. Под дверью гнили какие-то конфеты из шоколада, которые принес Ромео в качестве извинений, что уже вероятно, подтаяли и покрылись плесенью. Феликс вливает в себя ещё одну рюмку алкоголя, стараясь забыть все, что было, голова кружилась и не варила ни единой адекватной мысли. Руки сложены на столе и червовый медленно опускает лицо на ладони, вновь заливаясь слезами. Снова и снова. Зачем ему этот Ромео? Ведь ему не стыдно делать больно, понимая, что Феликс ревнует. Хотелось сделать что-то в отместку, отомстить, подать это блюдо замороженным¹, чтобы он плакал от этого так же, как и Феликс сейчас. Горько и отчаянно. Вару возвращается домой раньше, чем все остальные. В доме стоит все тот же запах, что неприятно отдает в ноздри. Валет скидывает с себя джинсовку и, закинув руки за голову, проходит вдоль комнат. Зелёные волосы трепятся и, заприметив конфеты у входа в комнату червового, тот беззаботно пинает их куда-то в сторону. Дверь была немного приоткрыта. Вонь стояла неимоверная: — я.. - пиковый слышит гласную, что тянется неприятно для слуха, а после жмуриться, снова пиная смятую коробку у входа. Слышится вздох и следом же всхлип, - люблю, - тянутся гласные снова, Вару, убрав руки в карманы худи, заходит в комнату и только тогда подходит к деревянной поверхности ближе. Пол неприятно скрипит под давлением его ног, приходится обходить мусор, кривясь лицом, - ег.., - а договорить ему не даёт другой голос только пришедшего в его обитель незваного гостя, Вару кладет обе руки на плечи валета и склоняется над ним, кладя свою голову на его, сжимает ткань грязного свитера и шепчет на ухо, ехидно растягивая гласные, как это делал пьяный Феликс. От него шел какой-то отвратительный дух отчаяния: — мм, я так и понял, - Вару тянет руку чуть ниже по плечу, на руку, а уже после останавливается на талии, оглаживая чужое тело через ткань, - не хочешь отомстить? Знаешь, месть - блюдо, которое подают холодным², - пиковый тянет ткань свитера чуть вверх и замечает, как сильно вздрогнуло тело в его руках, на этот раз ощущая прикосновения. Если отреагировал, значит, не настолько уж и пьян, чтобы совершенно быть овощем, хотя, судя по тому, как он пьет, то "заядлый пьяница и алкоголик" подойдёт ему больше, чем "овощ". Червовый немного извивается в чужих руках, часто дыша, приподымается и чуть склоняет вбок голову, инстинктивно жмет плечи, сжимаясь, но тут же расслабляется, кладя свою руку поверх чужой руки, сжимает её: — даа.., - гласные звучат пьяно и противно, почти также, как их тянет Вару. Пиковый хмыкает, пока червовый, поворачивая немного голову, смотрит на его очки, в его глазах туманно, а в голове явная неразбериха. Теплые руки на теле чувствуются как нельзя остро, но Феликс только сейчас замечает, что макушка не привычно розовая, а ядовитая, зелёная, руки теплые и шершавые, но это его не останавливает. Казалось, он такой похожий на его Ромео, что хотелось кинуться в объятия, алкоголь окончательно бьёт в голову, - хочу.. и тебя.. хочу.. и месть, - слова звучат совершенно бессвязно, нечленораздельно, а чужой язык сильно заплетается. Вару понимает его просто прекрасно, растягивает губы в ухмылке. Валет приподымается с чужим телом, спихивая его со стула, заставляя Феликса идти рядом, да и встать на ноги тоже. Они казались ему ватными, пошатываются, видно, что ещё чуть-чуть и они подкосятся и валет навзничь свалится. Только вот, он так доверчиво жмется к Вару, что упасть было невозможно, и тянется за поцелуем, дышит тяжело, что пиковый немного хмурится, но снова расползается в улыбке, начиная тянуть раздражительные гласные сладеньким голосом, чтобы подражать Ромео: — идём, сладкий, - невероятно, как у него язык повернулся, но улыбка не сошла с лица, Феликс так же расплывается в своем удовольствии и трётся о грудь Вару, немного прижимаясь к нему: — тыы.. вернулся, - гласные такие же скрипучие, а голос подсказывал, что если они не поторопятся, то Феликс не то, что расплачется, он полезет с поцелуями. Раньше времени. А Вару лишь, погладив его по плечу и сильно сжав его, приводя в чувства, что-то бормочет под нос, продолжая действия своего гениального плана. Феликс чувствовал эйфорию, несмотря даже на то, что Вару был совсем непохож на Ромео и он осознавал это и не видел своего короля в валете. Мысли шли нескончаемым потоком, но постоянно падали и разбивались, не задерживаясь, слишком нечленораздельно звучали, смеялись непонятно, а Вару выглядел ангелом. Перед глазами все медленно плыло, а чужое лицо искажалось, превращаясь в некогда любимое личико с карими глазами и нежными-розовыми волосами. Червовый отпрянул, стараясь вырваться из хватки того, к кому до этого прижимался, в глазах вертелся лишь гнев. Валет отталкивал от себя, что-то бормотал, хотя и сам не понимал что, пока перед глазами не предстал образ Вару, который прижимал его к двери, походу, своей комнаты. Он пытался успокоить Феликса и сейчас валет, собрав свои мысли в порядок хоть какой-то, хотя алкоголь их по-прежнему путал, тянул руку к щеке зеленоволосого, поглаживая и ведя дрожащими пальцами. В голове речь звучала внятно, но удалось выдать немногое: — поцелуй.. поцелуй меня.. - гласные снова звучали противно, а янтарные глаза, мутнеющие под действием спиртных напитков, были немного прикрыты, он тянулся к Вару и тот ответил ему. Пиковый, страстно впиваясь в чужие губы, потянул руку ниже, нащупывая ручку двери. Другая ладонь поглаживала чужую талию, пока тело вжималось в тело Феликса, сливаясь с ним, но резко открылась дверь и Вару, закрыв её ногой, втолкнул туда червового. В голове до сих пор метались мысли о том, что это возможно аморально и неправильно, но главенствовали над этим так же раздумья о мести. А Вару.. а Вару просто хотелось трахнуть этого смазливого мальчика, что быстро расклеился, стоило Ромео показать "свою" истинную сущность. И это сейчас не составляло никакого труда. Валет червей быстро возбуждался, хотя перед его глазами иногда и вставал образ Ромео, но пиковый смахивал его, оставляя только себя. Снова целовал, водил руками по чужому телу, предаваясь нахлынувшим чувствам и страсти. Тело горело, а в штанах было куда теснее, чем обычно. Они вместе падают на кровать, пока пиковый старается раздеть червового настолько быстро, насколько это возможно. Ткань чужих штанов сползает вниз шелком, стекая по раздвинутым ногам ниже и падая на кровать позади Вару. Оба свитера лежат на полу, забытые временем, пока валеты разных мастей целуются, пиковый не отстаёт от Феликса, выцеловывая узоры на его теле. Смазка лежала уже приготовленной на тумбочке, как и презерватив, а пока зелёный развлекался. Чужие ноги были на его плечах, а руки, по протянувшиеся к тумбочке и доставшие оттуда ранее упомянутый предмет, всунули открытой стороной футляр смазки, выдавили его на полную, смазывая задний проход. Вару уже не терпелось, в груди теплилость чувство эйфории от скоро начавшейся оргии, он входит одним толчком, не растягивая. И сразу начинает двигаться. Хлюпанья, шлепки кожи о кожу и вытекающая смазка с анала разбавляли тишину, но они были несравнимы со стонами Феликса. Он был очень громким, не сдерживался вообще и крепко держался за чужие плечи, насаживаясь сам, отводил стыдливый взгляд, а в голове не осталось и капли алкоголя. Только чистое понимание возбуждения.

* * * Теплые лучи осеннего солнца не сулили ничем хорошим и, хотя сейчас было начало сентября, на улице было тепло, будто летом, ещё не закончившимся и напоминающим о себе своим существованием. Шел уже четвертый день с пьянки Феликса. Вару чувствует некоторую эйфорию от этого. Он идёт по парку, скрывающие солнце деревья помогали не умереть от откуда-то взявшейся жары. День был достаточно знойный. Валет останавливается у четвертой, по счету с конца, скамейки, а после усаживается на неё, что-то ожидая. — я.. бросил его, - через некоторое время сзади звучит фраза. Вару приоткрывает глаза и видит позади скамейки знакомый розовый пиджак, голос слышится грустным и уставшим, пока руки недоделанного короля сложены на груди, рассказывая о неуверенности говорящего, валет Пик заливается смехом, поправляя съехавшие очки: — отлично. Тоесть через деньков три, я могу сделать с ним, что захочу? - зелёный бросает взгляд на резко застывшего Ромео, будто он подумал о чем-то.. не таком. Как у него обычно бывает, король выдыхает, сжимает ткань пиджака в руках, который до сих пор лежат на груди: — да, Вару, но в пределах разумного, - сейчас он звучит почти как Куромаку, но более расстроенно. Была договоренность. Пикового откровенно не устраивало, что посягли на его валета, поэтому он решил, что стоило бы с этим разобраться и поставил, действительно влюбившегося в своего валета, короля перед фактом. Или он забирает Феликса себе силой, приводя достаточные аргументы, тем самым делая ему же больно или Ромео сам доводит червового до того, что тот будет проситься к кому-нибудь в объятия, чтобы утешить свою душу, в привелегии этого стояли, конечно же, деньги. С первым вариантом бабло должно было поступать от непутевого короля червей, а во втором случае, от валета пик. И король, не пожелавший, чтобы пиковый делал больно его возлюбленному, согласился на второй вариант, конечно же, в "последнюю очередь" заботясь о своей выгоде от этого. Презнемогая многое, у них получилось. И.. никто не думал, что дойдет до такого, но Вару был удовлетворен, он достает из кармана наличные, причем, достаточно кругленькую сумму, протягивает её королю. Да, он долго копил, но на удовольствия ему было не жалко всего этого: — здесь все, можешь пересчитать. Не бойся, с моим сладким мальчиком я ничего не сделаю. - он выделял местоимение "моим", потому что Феликс был уже его, заслужено. Жаль, что он об этом не узнает, хотя нет, не жаль. Не то, чтобы пиковому нравился Червовый, просто хотелось власти над ними. Над всеми, а для этого стоило начинать с малого.. Король вздыхает и, сунув деньги во внутренний карман пиджака, кивнул и ушел восвояси. Пока тем временем, валет думал над тем, что же можно было бы совершить с теперь уже его сладостью.

* * * Феликс кончает со смачным шлепком чужого члена в его задницу. Он получал удовольствие от этого садизма больше, чем от ласк Ромео, который уже не заседал в его голове. Пиковый заполнил собой весь задний анальный подход и мысли червового, в чужих глазах теплилась надежда на принятие и они горели зелёным, пока очки лежали в другом углу комнаты. Вару кончает следом же, в презерватив. Заниматься сексом с мужчиной - иметь последвия. У них же нет матки, куда может поступать сперма, поэтому не хотелось рисковать. С одним вздохом, пиковый легко выходит из чужого тела и снимает со своего члена презерватив, завязывает его и кидает на пол, попадая каплями на жёлтый свитер, смачно измазывая его, пятно будет напоминать о бурной ночи. Зелёный ложится рядом со своим валетом и загребает его в объятия, укладывая его голову на свою грудь: — ты теперь мой, понял? - он говорил это угрожающе, будто собирался его ставить в принадлежность, в первую очередь, себе, а уже потом кому-то другому. Но Феликс был как-то не против. Не оставалось сил, чтобы вымолвить что-то, что могло бы хоть как-то сказаться на слова Вару, он просто уткнулся в чужую грудь и что-то тихо промямлил. Зелёный ехидно улыбнулся. Он запомнит это надолго. * * * И только тогда Вару понял, что это была не обычная жажда владеть. Он ему нравился. Нет, не так. Он порочно влюбился в этого сахарного мальчика, пока Червовый это не осознавал в полной мере.