Моя рычащая любовь

Эта ночная охота отличалась от других хотя бы тем, что в кои-то веки обычно холодный как северный ветер Лань Ванцзи согласился терпеть рядом Вэй Усяня. При этом как-то подозрительно краснел мочками ушей и крепко сжимал Бичэнь. Странный, потерять, что ли, боялся? Так ведь заклинательский меч захочешь – не потеряешь, как ни пытайся! Находились умники, пробовали! Но суть не в этом! Вэй Ин, довольный и радостный, скакал белым кроликом, напоминая любимцев своего обожаемого Лань Ванцзи, которых сам же ему и притащил, отловив чёрт его пойми где. Цзян Чэн, хоть и помогал в этом нелёгком деле, до сих пор не понимал, как его шисюн умудрился высмотреть эту пушистую, донельзя шуструю мелочь. Но факт остаётся фактом – поймал, припер и с видом победителя вручил Второму Нефриту, не приняв отказа. Ещё и сожрать их самолично пригрозил, идиот! Сердобольному Ланю ничего не оставалось, кроме как отобрать крольчат, спасая от этого живодёра. А Вэй Ин себе уже напридумывал! – Цзян Чэн, ты не понимаешь! Ничего не понимаешь! – выл неупокоенным призраком Вэй Усянь, налакавшись на пару с Хуайсаном Улыбки Императора и утирая рукавом повлажневшие глаза, – Я хочу, чтобы он со мной общался! И дружил! И лю.. кхгм.. дружил, да! Не Хуайсан скрывался за веером и корчил необидные рожицы, которые Цзян Чэн видел краем глаза. Не то чтобы он следил, вот ещё! Оба они делали вид, что оговорок старшего товарища не замечают. А тот сох и чах по своему личному нефритовому божеству, которое изредка снисходило до того, чтобы в очередной раз обозвать Усяня убожеством. Или крайним убожеством. Зависит от того, насколько глупо тот себя ведёт. Но уши у "божества" краснеют всегда в присутствии Вэя. Не Хуайсан считает, что Вэй-сюн на правильном пути. Осталось дожать всего чуть-чуть и праведная гусуланьская капустка будет его. Вэй Ин на это только жал к макушке лисьи уши и подметал хвостами пол. На них – в смысле, на хвосты, – Второй Нефрит тоже положил глаз и, судя по мешанине эмоций, отражающихся на блещущей золотом радужке, был не прочь и руку положить. Не раз и не два. И даже не три. Но мы отвлеклись. Лань Ванцзи, с безграничным драконьим терпением и истинно ланьской выдержкой сносил все шалости своей личной кармы в лице хули-цзин Вэй Усяня, периодически осаживая свой шикарный хвост, чтобы не лез, куда не надо, пока они топали в неизвестность. Из Облачных Глубин их и ещё нескольких учеников выпнули в соседнюю деревню, опыта набираться. Сказали, странные дела творятся и всякие ужасы с заходом солнца происходят, проверить надо! А все старшие заняты, так что идите вы. Тем более, у вас уже время практики настало, так-то. Вэй Ин ужом вился вокруг своего идеала, даром, что лис. Чуть ли землю хвостами не подметал перед ним, чтобы, значит, белые сапожки по лесной грязи не топтались, а то запачкает ещё! А хвосты и отстирать можно, невелика недолга! Лань Ванцзи такое рвение замечал, но стоически молчал и упорно не давал втянуть себя в разговор. Рожки слабо светились, приводя лиса в щенячий восторг и вызывали желание проверить, действительно ли они такие сахарные на вкус, как выглядят. Сдерживали только остатки здравого смысла и каменное выражение лица Второго Нефрита. Молодой господин Лань не знал, радоваться ему или огорчаться – о том, что светящиеся рога признак глубокой симпатии знали немногие и Ванцзи никак не мог решить, хотел бы он, чтобы Вэй Ин понимал, что нравится ему, или нет. Кстати о нём, с самого его приезда, стоило только подойти к Вэй Усяню на расстояние вытянутой руки, как Лань Чжань тут же оказывался в кубле из девяти мягко-пушистых хвостов, приятно пахнущих скошенной травой и, немного, лотосами. Каких моральных усилий Лань Ванцзи стоило покидать это тёплое гнёздышко и говорить не стоит! Вэй Ин, видя это безобразие и как Лань Чжань отбивается от активных конечностей неловко смеялся, отлавливая хвосты и туго стягивал их вместе лентой, страдальчески морщась от дискомфорта. Но иначе никак было нельзя – предатели лезли к Ванцзи, стремясь получить толику внимания и ласки в обход убеждений хозяина. Гусуланьский заклинатель даже чувствовал некоторую вину за подобное – Вэй Ин выглядел таким потерянным и уязвимым, непрестанно извиняясь за своенравные части тела. – Не представляю, что на них нашло, – вдохновенно врал лис, пыхтя и закручивая новый виток алой ленты, завязывая крепкий красивый узел под слегка виноватым взглядом золотых глаз, – просто ума не приложу! Обычно они не ведут себя столь своевольно и вульгарно, прости, Лань Чжань! – Мгм. Нет нужды, – ну, не говорить же ему, что прекрасно его понимает и хронически ловит собственный хвост, до боли придавливая кисточку каблуком. Иначе уже схватил бы за талию и обвился вокруг бедра, заявляя всему миру, что это вот – моё, собственное! Оставалось только стискивать челюсти, царапая отросшими клыками нижнюю губу – жутко хотелось покусать Вэй Ина за шею, прямо за загривок, оставляя синяки. Иногда Лань Чжань сам себя боялся, потому и бегал до сих пор от очаровательного проказника, вызывая понимающую улыбку и сочувствующие вздохи старшего брата. Тот на пару права давно заявил и теперь, успокоенный, мог не переживать, что кто-то уведёт. А Лань Ванцзи был мучим сомнениями и потому чрезмерно нервничал. Вот и сейчас, идя по лесу то и дело на хвост наступал, вспышкой боли возвращая трезвость рассудка. Они охотиться пришли, а не миловаться! Нельзя думать о том, как бы половчее прижать Вэй Ина к дереву и зацеловать до сверкающих под веками звезд, нельзя! Держи себя в руках, Ванцзи, дракон ты китайский или бесхребетный червяк?! Вэй Усянь моральных терзаний в метре от себя в упор не замечал, сосредоточив всё своё внимание на окружающей местности. Что-то было не так, очень не так. Чутьё вопило и орало быть начеку и лис навострил ушки, чутко прислушиваясь к звукам, раздающимся отовсюду. Где-то в кронах деревьев пела пичужка, шелестели травы под ногами, мягко шуршали листвой густые кусты по бокам от тропинки. Ничего особенного на первый взгляд, да и на второй тоже. Но что-то отличалось. Осталось понять, что. Повернувшись к спутнику, Вэй Ин не сдержал тихого восхищённого вздоха – в косых солнечных лучах, пробивающихся сквозь плотную листву, Лань Ванцзи выглядел как никогда похожим на небожителя или лесного духа, милостиво явившего свой лик простому смертному. Сглотнув комок восторженных эпитетов, Вэй Усянь позвал, привлекая внимание. – Эй, Лань Чжань, гэгэ, иди сюда! Я нашёл кое-что! Лань Ванцзи, до этого молчаливо боровшийся с непокорным хвостом, отвлекся от неблагодарного занятия и решил потратить время с большей пользой, степенно направляясь к напарнику. – Гляди! Похоже на зверя, но от следов так и фонит энергией затаенной злобы! Как думаешь, яогуай*? Или хуань*? – поинтересовался заклинатель в чёрном, в который раз за день шикая на хвосты, а особо ретивых шлепнул ладонью. Лань Ванцзи почувствовал укол разочарования и отвернулся, прослеживая цепочку следов. – Рано говорить. Недостаточно информации, поспешные выводы неуместны, – негромко отозвался нефрит, напрягая слух. – Твоя правда, – так же негромко согласился Вэй, потихоньку вынимая меч из ножен. Угольное ухо дёрнулось влево, затрепетав, – вот сейчас и узнаем. В переплетениях ветвей показалась пятнистая шкура и раздался оглушительный треск, а после сердитое ворчание. Сверкнули звериные глаза и на прогалину выпрыгнула громадная кошка, нервно лупя по задним лапам длинным хвостом. От фигуры зверя изредка отделялись клубы тёмной энергии, а в глазах горел алый огонёк. – Гляди-ка, действительно яогуай! Хвост-то всего один! Или просто одержимая, – подметил хули-цзин, медленно вытаскивая меч из ножен. Суйбянь коротко мигнул, отразив солнечный зайчик серебристым лезвием, разделяя готовность хозяина к схватке. Лань Ванцзи, последовав примеру, вынул Бичэнь, становясь ближе к спутнику. Но кошка среагировала странно. Вместо того, чтобы напасть на обоих, она напрочь проигнорировала лиса и с рычанием кинулась на Лань Ванцзи, раскрывая жуткую клыкастую пасть. В голове Вэй Усяня что-то щелкнуло и он, загородив собой приятеля, пригнулся, угрожающе топорща шерсть на хвостах, открыл рот... И громко зарычал в ответ.

***

В итоге, на громогласный рык сбежались все, кто был с ними на той охоте. Сначала ребята не поняли, в чём дело, всё же припустив по направлению к звуку – мало ли что могло произойти. Даже те, кто находился вне зоны слышимости, ощутили тонкую вибрацию, стелящуюся по земле. Она катилась волнами, то сильнее, то слабее. – Так рычать только демон может, точно тебе говорю! Ух, аж мурашки по коже, сильный, наверное! – восклицали то тут, то там, крепче сжимая рукояти мечей в ладонях. Демоном оказался Вэй Усянь. Таким этого доброго, улыбчивого и смешливого юношу никто ещё не видел. Глаза яростно сверкали алым, пугая до ослабших коленок, губы царапали белоснежные клыки. Уши прижались к голове так, что были неотличимы от волос. А перед ним, прижавшись брюхом к земле и трясясь лежала дикая кошка, прячущая морду. Вэй Ин негодовал. И негодование это с лихвой выплёскивал, основательно перед этим зарыв Лань Чжаня в гущу своих хвостов и не замечая пылающих ушей. Нет, ну, как она посмела?! На его Лань Чжаня! Тварь! – Не сметь. Рычать. На. Лань Чжаня! Я тебе этот рык голыми руками в глотку запихаю! Что он тебе плохого сделал?! Ты первая напасть решила! В общем, ещё хоть раз на него пасть раскроешь – порву и коврик сделаю, в цзинши постелет, чтобы зимой теплее было, ясно?! Упомянутый Лань Ванцзи тихо стоял за спиной нежданного защитника и продолжал неистово краснеть, сжимая в ладонях самый шебутной хвостик. Мех оказался мягким, теплым и потрясающим, таким, что из рук выпускать не хотелось. Ванцзи в который раз всадил каблук в собственного непоседу, и, напрочь игнорируя все шокированные взгляды, потянулся к руке шипящего от злости Вэй Ина, в груди которого всё ещё клокотало от кипящего возмущения. Нет, ну вы только посмотрите! Совсем тёмные твари страх растеряли! Непорядок! – Вэй Ин, я в порядке. Тебе не нужно.. – Нужно, Лань Чжань, – твердо отмахнулся Усянь, нежно сжимая чужие пальцы в тёплой ладошке и чуть повернул голову, всё ещё светя ярко-красной радужкой и запуская толпу колких мурашек по спине юного дракона, – пока я жив, я никому не дам навредить тебе. А потом, выдохнув, решился. За кошкой и без них присмотрят – вон, уже сети развернули, сейчас ловить будут. Ясно же, что что-то с этим зверем произошло плохое, что она так обозлилась. Неспроста же кинулась именно на Лань Ванцзи – что-то её в его облике насторожило и разозлило. Осталось понять, что. Но это и потом выяснить можно, а сейчас.. Вэй Ин снова вздохнул – не очень подходящее время и не очень удачное место, конечно, но.. держать в себе всё дальше он не мог и не хотел. – Лань Чжань, ты, как самый прилежный ученик своего ордена наверняка слышал про лисьи сокровища, а? Дождавшись утвердительного кивка, лис продолжил, мягко поглаживая бархатистую кожу чужой руки, выводя круги на запястье. Второй Нефрит следил за ним с некоторой опаской, с затаенным страхом напополам с надеждой ожидая продолжения. Ванцзи был уверен и твердо убежден – сейчас, вот именно сейчас, Вэй Ин как никогда серьёзен. – Так вот.. ты – моё самое дорогое лисье сокровище, единственное и драгоценное, – смущённо улыбаясь, закончил заклинатель, в замешательстве запуская руку в волосы на затылке. Конский хвост и так уже непозволительно растрепался, так что порушить опрятность причёски Вэй Ин не боялся, напряжённо ожидая, что ответит ему Лань Чжань. Позади раздался кашель и смешки, где-то слева бессовестно захихикал Хуайсан. Справа раздалось сварливое цзянчэновское "Ну наконец-то, свершилось!", а после – звуки пинков и приглушённая ругань. С ворчанием Цзян Чэн на пару с Не Хуайсаном погнал весь отряд в ближайшие густые кусты, без пиетета волоча за собой тяжёлую тушку их сегодняшней добычи. Что с ней делать они определиться не смогли и договорились подождать двух своих соучеников, дабы принять решение сообща, перед этим посоветовавшись. Цзян Чэн на это только фыркнул – "дождетесь вы их, как же!". А Лань Ванцзи... он просто не знал, какими словами выразить всю ту бурю, бушующую внутри него, до поры до времени скрытую оковами правил, вызванную искренними речами Вэй Ина. Он не знал таких слов, чтобы описать всё, что чувствует, поэтому.. Поэтому просто отпустил себя.

***

Вэй Ин встрепенулся от непривычного ощущения – что-то мягко и вместе с тем плотно сдавило его бедро, слегка погладив сквозь одежды. В изумлении опустив глаза, Вэй Усянь заметил драконью кисточку, а за ней и весь остальной гладкий сильный хвост. Такого поведения пятой конечности Лань Ванцзи он не видел никогда. А уж чтобы его хвост так к кому-то жался – к бедру! К его, Усяня, бедру, боже! – и вовсе не представлял! Разве что в редких мечтах, по особым праздникам! Но вот, посмотрите – сейчас он тот, к кому драконий хвост жмётся, кого нежно обвивает, делясь обжигающим теплом, щекочет кисточкой бок. Щёки горели, во рту пересохло и заклинатель нервно облизнул губы, чтобы хоть как-то их смочить. И сглотнул, подняв глаза на лицо Лань Ванцзи – на нём застыло то самое выражение, которое – Вэй Ин знает, он весенние сборники читал! – предшествует опрокидыванию в траву с немедленными поцелуями. Дракон одним движением сорвал белоснежную ленту с узором облаков, трепетно протягивая её своему избраннику. – Вэй Ин, будь моим спутником на тропе самосовершенствования, – заметив искру недопонимания во взоре серых глаз, пояснил свои действия второй молодой господин Лань, внутренне мечась и крича от снедающего его беспокойства. А что, если поспешил? Что, если не так понял? Принял желаемое за действительное? Из тяжких дум его выдернул лёгкий поцелуй на подтянутой к губам чувствительной кисточке, а окончательно привёл в себя осторожный укус острыми клычками лиса. Вэй Ин солнечно улыбнулся, щуря глаза полумесяцами от широты своей улыбки, и благоговейно протянул запястье, безмолвно предлагая повязать на себя атрибут принадлежности. Лань Ванцзи дыхание затаил – во всех книгах, хоть как-то связанных с лисами-оборотнями, было строго указано одно и только одно, самое важное. Эти существа не терпят оков. Они свободолюбивы, независимы, самостоятельны. И больше всего на свете ценят личную свободу – никто не может отнять её у них, если лиса сама того не пожелает. А Вэй Ин.. Вэй Ин сам, сам, позволяет ему повязать ленту, отметить своим. К слову, обычно, если дракон желает заявить права, он может надеть ленту на избранника, не спрашивая того – так было раньше и в правилах клана запрета на подобное не было, но! На взгляд Второго Нефрита это было сущим варварством, а потому он подобную традицию не приветствовал и относился к ней в штыки, не понимая, как можно так поступить. Только по согласию, только с дозволения! И теперь.. теперь оно у него есть. Он получил его! Вэй Ин, вернувший своё запястье, теперь украшенное белой лентой, светился от счастья. – Спасибо за доверие, Лань Чжань! Я сохраню её для тебя, но назад не проси, не отдам! – видеть Лань Ванцзи с непокрытыми лбом было непривычно, но очень волнительно и ново. Вэй Ину нравилось то, что он видит. – Она теперь твоя, – в золотых глазах плескалось глубокое удовлетворение и сытое довольство – ну точно хищник, заполучивший долгожданную добычу! Вэй почувствовал, что тоже должен отдать что-то от себя, чтобы так же, как и Лань Ванцзи, заявить свои права. Оглядев себя на предмет ответного дара, взглядом зацепился за серебряный юньмэнский колокольчик – самое дорогое, можно сказать, бесценное, что у него было. Рука потянулась отвязать фиолетовую тесемку – он действовал без сожаления. И что, что он не расставался с ним с тех пор, как дядя Цзян дал его ему? Лань Чжань тоже наверняка ленту не снимал, даже во время сна – Вэй Ин бы не удивился, честное слово! Так что это был равноценный обмен значимыми для них обоих вещами. – Прими и ты дар от меня, гэгэ, – мягко, ласково попросил Вэй Усянь, вкладывая в ладони лучшего адепта Гу Су Лань тихо звякнувший колокольчик, понимая – он всё делает правильно, так как нужно, так, как чувствует сердцем, – это самое дорогое, что у меня есть. Наверное, даже сравнимо с твоей ленточкой по значимости! – Я буду беречь его, – с ошеломленным выдохом пообещал Лань Чжань. Было видно, что ничего такого не ожидал и от этого ценил ещё больше! Пальцы лаской прошлись по покатым блестящим бокам побрякушки, которую после минутного любования тщательно убрали под верхние одежды, разместив аккурат над заполошно колотящимся сердцем. Вэй Ин, проследив, куда убрали его подарок, вспыхнул снова. Нет, этот молодой господин точно хочет убить его! Вытворять такие вещи, ох, его бедное, несчастное сердце! Оно может остановиться однажды от подобного, Лань Ванцзи, пощади этого ничтожного! Интересно, им точно не преподавали уроки обольщения в Облачных Глубинах? Потому что если Лань Чжань действует так не специально, то он, боги в свидетели, не выдержит и минуты, чтобы не наброситься на дракона с поцелуями! Ему теперь можно, они помолвлены, точка! И горе тому, кто попробует возразить! – Лань Чжань! Предупреждай, прежде чем говорить такое! – попросил Вэй Ин и на недоуменный взгляд ласково объяснил, – Если я не подготовлюсь, сердце не выдержит от счастья. Ушки дракона вмиг вспыхнули и он, невыносимо смущаясь, кивнул. Смоляные пряди мазнули по спине и плечам с тихим шорохом. – Мгм. Буду предупреждать. Вэй Усянь с тихим стоном уткнулся в ладони – ну, что с ним таким делать?

***

– Лань Чжань! – Мгм? Вэй Ин? – Слушай, Лань Чжань.. а когда ты понял, что я тебе нравлюсь? – Вэй Ин! – Ну, мне же интересно, гэгэ! Давай я скажу первым! Так вот, мне кажется, что я в тебя с первого взгляда влюбился! Правда, сначала не понял ничего, потому что идиот – прав Цзян Чэн, что я глупый, такого не по-ммф! Мнф? – Вэй Ин не глупый. И не идиот. Просто очень порывистый и юный. Я.. тоже не сразу понял. Злился, что не могу не думать о Вэй Ине, что жду встречи, ищу в толпе.. а потом не смог без этого жить. И казалось, что всегда любил Вэй Ина. – Лань Чжань! Ты что такое говоришь, я же просил предупреждать! – Мгм, прости. Предупреждаю – хочу поцеловать тебя, Вэй Ин. Можно? Послышалось еле слышное бурчание и возня. – Только что без разрешения мне рот своим заткнул, а теперь поглядите на него, – хоть тон и был ворчливым, но голос дрожал от сдерживаемого веселья, – О, как очаровательно ты краснеешь, гэгэ! Конечно, тебе можно. Тебе – можно всегда. Сидящие за стенкой в соседней комнате Цзян Чэн и Не Хуайсан потупили взгляды, не рискуя смотреть друг на друга. Второй наследник ордена Не прятал понимающую ухмылку за веером, а Цзян Чэн с тихим вздохом поглаживал правое запястье – видимо, притяжение к выходцам из ордена Лань у них с братом семейное... Услышав стон оба подпрыгнули. Не Хуайсан поднял веер выше – книги книгами, а вот звукового сопровождения он не слышал никогда, а потому залился румянцем по самые аккуратные ушки. – Нас ждёт долгая ночь, – шепнул он в складки зелёного аксессуара, подаренного ему Мэн Яо со смущённой милой улыбкой. Кажется, он тогда даже немного порозовел – на скулах мазками отпечатались розовые лепестки румянца. Очаровательное зрелище! Цзян Чэн глухо застонал – он был как никогда согласен с приятелем. Их действительно ждёт очень долгая ночь. А талисмана заглушения звуков ещё не придумали... Вэй Ин будет должен ему одну пьянку, однозначно!

***

Возвращение в Облачные Глубины прошло практически триумфально – начать хотя бы с того, что их добыча вошла под сень вековых деревьев и ступила на гальковую дорожку абсолютно самостоятельно. Кошка умудрилась сдружиться с Вэй Усянем в рекордные сроки, сразу признав за главного и валясь пушистым пузом кверху при малейшем признаке недовольства. Оказалось, что животинка действительно была яогуаем, но яогуаем странным – не испытывала постоянной агрессии и желания убивать всех без разбора. А нелюбовь к белому объяснилась просто – деревенские охотники из числа "золотой молодежи", которой дозволялось многое, носили превалирующе белый цвет, дабы продемонстрировать состоятельность своих семей. А кошку эту убили, предварительно измучив и измотав. И ради чего? Ради её маленьких котят, которых та защищала до последнего вздоха. А уже после смерти возжелала расквитаться с обидчиками. Оттуда и все беды деревенских! С Лань Ванцзи кошатина, пообщавшись поближе, мгновенно подружилась и уважать стала наравне с Вэй Усянем, чему последний был доволен до поросячьего визга – кошку затискал, чесал за ушами и мурлыкал "умница", на что дикая красавица довольно урчала и лезла обниматься, шипя на всех, кто смел повышать голос на "хозяев". Су Миншаню не повезло больше всех – за нелестный комментарий парень был изгнан на дерево до тех пор, пока не вернулся Вэй Усянь – даже Лань Ванцзи не смог уговорить Бан Диэ* оставить адепта в покое и дать спуститься. Вернувшийся с охоты Вэй Ин долго смеялся, незадачливому заклинателю пригрозил личной расправой, если услышит что-то подобное ещё раз и соблазнил хищницу оставить свой пост ласковым словом и фазаньим крылышком. На входе их уже ждали – первый Нефрит и Учитель Лань. Последний задохнулся от возмущения, глядя попеременно то на хвост племянника, вольготно разместившийся на талии сияющего Вэй Усяня, то на жмущуюся к его же ноге не-мертвую живность. Бан Диэ вела себя тише воды и ниже травы, стояла смирно и спокойно, прижав уши к лобастой голове – мол, я тут так, просто постою! – Молодой господин Вэй, кто это с вами? – покосившись на дядю, мягко спросил Лань Сичэнь, стремясь прояснить ситуацию. – Это Бан Диэ, мы её в лесу у деревни нашли! Она на Лань Чжаня рычать пыталась, мы поругались немножко и теперь она нас уважает и вроде как любит, – бодро отрапортовал хули-цзин, только что по струнке не вытягиваясь, – Лань Чжань, молодой господин Лань, Учитель, можно она будет жить с нами? Он опустил руку и погладил сжавшуюся кошку за ухом, добившись благодарного урчания и потирания лбом о бедро. Нет, они с Лань Чжанем точно одинаковые – оба обожают об его бедра тереться! Лань Цижэнь закашлялся и заорал не своим голосом, нарушая минимум пять правил Гу Су, ткнув дрожащим от ярости пальцем в шуганувшегося за спины заклинателей зверя. – Это.. животное остаться в Облачных Глубинах не может! Это же яогуай, их надлежит уничтожать, а не привечать за домашних питомцев! Я ещё могу понять Вэй Усянь, но ты, Ванцзи! – Дядя, – попытался сгладить острые углы Первый Нефрит, не желая скандала на ровном месте, – этот яогуай, как я понял и заметил, не является типичным, а значит, с точки зрения заклинательства за ним следует наблюдать, чтобы собрать знания для будущих потомков. – Сичэнь, как ты можешь?! – пораженно вскрикнул не желающий никого слушать и слышать Лань Цижэнь, переводя гневный взгляд на Вэй Усяня. Юноша прижал уши к голове, но глаз не опустил. – Дрянной мальчишка! Извращаешь положенный порядок вещей! Как тебе только не стыдно! Ты нарушил практически каждое правило на Стене Послушания! А теперь это! По хорошему, за такую дерзкую выходку следовало бы изгна.. Раздавшийся рык прервал почтенного Учителя на полуслове. Лань Цижэнь в шоке умолк и распахнул глаза. На него только что нарычали, и кто! Собственный племянник! Это был первый и единственный (пока) раз, когда тот позволил себе настолько дерзкое поведение. В этом точно виноват Вэй Усянь! Лань Ванцзи, сверкая вытянутыми зрачками и слегка приподняв верхнюю губу – до оскала Вэй Ина было далеко, конечно, но в Облачных Глубинах и такое было не принято, – грозно рычал на собственного дядю! Да ещё и лиса собой прикрыл, задвинув за спину, так же, как и тот несколькими днями ранее. Низкий рык рождался где-то в груди и надсадно клокотал в горле, вырываясь сквозь стиснутые зубы. Звук был такой силы, что подрагивала галька под ногами. Лань Сичэнь смотрел со смесью потрясения и гордости, а Вэй Усянь, стыдливо прикрывающий пах хвостом – с восхищением и любовью. Бан Диэ по привычке упала кверху животом, так, на всякий случай. – Лань Чжань.. ты не говорил, что умеешь рычать, – благоговейно прошептал Вэй Ин, хватая любимого под руку и сплетая пальцы. Лань Сичэнь, хитро прищурившись, проследил взглядом за действиями лиса, оставшись довольным. Наконец и у младшенького всё наладилось! – Из Вэй Ина хороший учитель, – ему показалось, или Лань Ванцзи.. только что пошутил? – То есть ты.. учился у меня?! – пораженно вскрикнул Усянь. Удивлению его не было предела. – Мгм, – золотые глаза с теплом и любовью смотрели на смутившегося лисёнка. Его лисёнка – рукав кинувшегося обниматься с криком "Ла-ань Чжа-ань" адепта задрался, являя миру белый цвет ленты, а на поясе Второго Нефрита задорно звякнул юньмэнский колокольчик. На дядю было больно смотреть. – Оставьте их, дядя, – Сичэнь дяде хоть и сочувствовал, но был всецело на стороне младшего брата. В конце концов, не им решать, кто подходит Ванцзи. – Вэй Усянь его погубит.. – убито прошептал Лань Цижэнь, вспомнив яркий смех одной лисы, что когда-то носилась по этим самым дорожкам, метя землю хвостами и широко улыбалась. Лань Сичэнь положил руку на плечо родственника. – Мне кажется, что господин Вэй лучше умрёт сам, чем даст оступиться Ванцзи. Посмотрите, дядя, наш а-Чжань, он.. Он.. восхищён, очарован, влюблён. И любим в ответ. Это ли не самый великий дар Небес? Плечи почтенного наставника расслабились и старый дракон глубоко вздохнул, смиряясь. – Возможно, ты прав, а-Хуань. Если они.. – он сглотнул, но продолжил, – если они придут просить благословения, то я.. его дам. Прошу меня извинить, мне нужно многое обдумать. И, под весёлый хохот, так напоминающий другую лису, Учитель Лань удалился в учебный павильон – он и так непозволительно здесь задержался. Лань Сичэнь вздохнул, покачав головой – иногда их дядя слишком упрям и категоричен в своих суждениях. И недоверчив, да. Но зерно сомнений в правильности своих убеждений уже дало всходы и со скрипом, но старший примет союз своего младшего племянника. В чём был непоколебим Лань Цижэнь – он всегда желал своим малышам счастья, пусть методы его были далеки от идеала. Первый Нефрит скрыл смешок в рукаве – о-очень далеки, он бы сказал! – Молодой господин Вэй! – позвал он и удостоился настороженного взгляда Ванцзи. Ох, малыш, не волнуйся, он всего лишь поговорит с будущим зятем! – Вы можете оставить Бан Диэ, но только если дадите обещание нас познакомить поближе! – Да, конечно! Правда, можно?! – дождавшись кивка, Вэй Ин засиял, как ясное солнышко, и бросился на шею к Второму Нефриту, – Лань Чжань, гэгэ, ты слышал, твой старший брат разрешил её оставить! Как я рад, как я рад, Лань-гэгэ, ты бы только знал! – Мгм. Я счастлив, если счастлив Вэй Ин. Право, можно было позволить и большее, лишь бы на лице его любимого братишки появилась улыбка! А что, если.. – Молодой господин Вэй? – Да, первый молодой господин Лань? – Зовите меня сюнчжан*, – тем более, что он ему всегда нравился. Почему нет? Вэй Усянь как-то разом смутился, затеребил кисточку на хвосте Лань Ванцзи и нерешительно улыбнулся. Он выглядел как никогда робко и уязвимо, хрупко. Так, будто получил очень ценный подарок и теперь не знал, что с ним делать. Это.. поражало. Что же пережил этот, в сущности, ещё ребёнок, если реагировал на практически обыкновенные вещи вот так? – Спасибо, сюнчжан, – голос лиса слегка дрожал и отвлекшийся от беседы с Не Хуайсаном Цзян Чэн напрягся, готовый дать обидчикам в морду. К стыду своему, он так увлёкся приятельской перепалкой, что пришёл одним из последних, как раз к завершению беседы на повышенных тонах, – я.. я очень ценю ваше расположение. Окажете мне небольшое одолжение? – Какое? – Зовите меня по имени или.. а-Сянь. Меня так.. меня так шицзе называла, – пряча глаза, почти прошептал Вэй Ин, не рискуя смотреть на брата. А Цзян Чэн дар речи потерял. И чего он, дурак, раньше не понял? Ну, ничего, у него будет время исправиться! – Да, конечно, а-Сянь, как пожелаешь, – ласково ответил Первый Нефрит и получил искристый благодарный взгляд. Кажется, он начал понимать Ванцзи. А следом перехватил ещё более благодарный взгляд собственного взрывного чуда. В Облачных Глубинах намечались две свадьбы и большие перемены. Но это потом, а пока.. А пока да здравствует любовь!