Город грехов

      В густом странном тумане медленно шли две фигуры. Одна за другой. Брели они молча, тишину нарушало лишь едва слышное звяканье металла. Впереди шагал высокий мужчина, облачённый в латный доспех из орихалка, с длинным «пламенеющим» цвайхандером в перевязи за спиной. Сразу же за ним торопилась облачённая в кольчугу из того же металла невысокая женщина, судя по фигурке, с цепом у пояса. Первый указывал путь, вторая следовала, и так было не только здесь, в Туманах.       Мутное марево, окружающее путников, имело мало общего с обычным туманом. Оно не пролезало сквозь малейшие щели, не пропитывало ткань холодной испариной, напротив: воздух был сухим и безжизненным. Странное несоответствие, как для любого, кто не знаком с туманным междумирьем, где сами законы физики идут в полнейший разнос. По крайней мере те, что связаны с пространством-временем.       Звуки здесь вели себя странно: даже самый тишайший звук мог разноситься на мили окрест, и наоборот — полный ярости крик затихнуть через пару шагов. Таковы Туманы. И хотя опасность здесь могла подстерегать путника где угодно, приглушать шаги и таиться не имело никакого смысла. Пара воинов — а никем другим они быть не могли — шагали вперёд целеустремлённо, хоть и неспешно. Иногда мужчина останавливался, тянулся к поясу, доставал небольшой кристалл, и по его свечению корректировал направление. — О, демоны, ну почему именно в этот раз проклятые врата так далеко? Я понимаю, что любой поход к ним — та ещё рулетка, но почему мы сейчас так попали?       Женщина, а скорее девушка, негодующе пнула песок носком кожаного сапога. Её спутник лишь хмыкнул на эту вспышку: после нескольких сотен походов в Туманы, у него уже выработался здоровый стоицизм относительно подобных выкрутасов пространства, в отличие от его верной спутницы, которая, к тому же, явно мучилась от пмс. В междумирье расстояние всегда не имеет постоянного значения — вот такая вот константа. — Простите, господин, — склонилась в поклоне девушка. — Я виновата, позволила эмоциям вырваться наружу. — Ничего, Сафи, я не сержусь. — обернулся к ней мужчина. Подойдя к ней, он стянул жёсткую перчатку и нежно погладил девушку по щеке. — Не будь ты столь темпераментна, достигла бы таких высот? — Всё благодаря вам, хозяин! — Я лишь огранил алмаз, малышка. Только и всего. — потянувшись вперёд, мужчина нежно коснулся нежных алых губ своими. Оторвавшись, он чуть задумался, но тут же продолжил. — Может настала пора тебе уйти в свободное плавание? — Вы гоните меня прочь?! — испуганно прошептала та. — Нет, не гоню. Но ты уже семь декад, как получила своё «Либеро». Перед тобой уже открыты все дороги в Вечном Риме, просто сделай шаг. — Я пойду за вами, хозяин. — И зря…       Всё ещё удерживаемый в левой руке навкрист — навигационный кристалл — вдруг замерцал приглушённо. Переглянувшись, парочка быстрым шагом направилась вперёд. Это мерцание могло означать только одно. Их место назначения внезапно оказалось близко, куда ближе, чем несколькими минутами ранее.       Неверным эхом разнёсся искажённый звук, здорово походящий на женский крик. Не сговариваясь, путники перешли на бег, а на их лицах проступило лёгкое раздражение. Женский — хорошо, значит в том Оазисе, куда они направлялись, появилась очередная заблудшая. А именно за нею они и отправились в поход. Крик — плохо, потому, что конкретно для них это означало лишь одно. Проблемы.       Проблема была одна. Но огромная. Они остановились на границе Оазиса — куска ландшафта, словно вырванного в одном из Внешних Миров. Мужчина чуть прищурился, разглядывая «проблему», не особо изменившись в лице. А вот Сафи, едва завидев происходящее, скривилась, сплюнула на землю и вполголоса выругалась. — Исчадие. Ненавижу этих сволочей. — скрипнула она зубами. — Хм, забавно. Помнится, на Арене ты предпочитаешь сражаться именно с ними. — Лучше уж убивать этих тварей, чем живых… разумных. — Поразительное человеколюбие, как для профессиональной гладиаторши, хочу отметить. Хе-хе. — Смешно вам, хозяин… — вздохнув, Сафи принялась раздеваться. — Это не обязательно, малышка. Мы можем просто пройти мимо, либо подождать, пока оно закончит с жертвой. Да мало ли вариантов. Та всё равно уже оплодотворена.       Нахмурившись, на пару мгновений девушка задумалась над словами хозяина. Но потом, тряхнув тёмным хвостиком, уверенно произнесла: — Простите, если вы не против, то я бы хотела покончить с этим сейчас. Всё одно быстрее будет. Исчадие удовлетворится не скоро… — Жалеешь. — с улыбкой произнёс мужчина. — Добрая какая.       Девушка, чуть поджав губки, решительно зашагала в сторону огромной массы извивающихся щупалец. Даже сейчас, когда её никто не видел, прославленная Чемпионка Арены шагала легко и красиво, словно вышла на бой пред тысячами жителей Рима. На её обнажённом теле, густо покрытом чуть светящимися татуировками, проступали плотные валики мышц. Гармонично развитая, в меру экзотично выглядящая и ослепительно красивая — настоящее украшение и гордость своего хозяина и его Клейма. Мужчина одобрительно улыбнулся.       В просветах клубка щупалец то и дело мелькало чьё-то голое тело. Жертва надсадно вопила от ужаса и боли — сказывались размеры тентаклей могучей твари — но в её голосе мелькали отзвуки приближающегося удовольствия. Организм её уже был отравлен слизью, что покрывала щупальца густым слоем.       Бурая чуть блестящая куча бугристой плоти постоянно крутилась, извивалась и дрожала, стараясь заполнить все отверстия жертвы, куда хотя бы теоретически могла вползти. И, что самое плохое, из-за размеров и количества отростков Исчадия, одно женское тело не могло в полной мере удовлетворить его. Хотя бы потому, что его не хватало на всех, значительная часть щупалец сейчас висела над основным клубком, явно разочарованные своей нерасторопностью. Позже, когда остальные устанут, незадействованные тентакли смогут приступить к развлечению, но второй этап, не говоря уже о третьем, жертва переживёт навряд ли.       Они бросились вперёд сразу же, как только Сафи приблизилась достаточно. Резкий удар в ноги, вернее его попытка, не увенчался успехом: воительница успела ускользнуть от одного щупальца и, оттолкнувшись от второго, броситься вперёд, прямо в крепкие объятия следующей пары. Буквально пара вздохов, и слизь, густо покрывавшая тентакли, проникла в кровь, туманя разум и обостряя ощущения. Хотя и не так сильно, как у первой жертвы — работа одной из светящихся татуировок. Изголодавшие по женскому телу, здоровые отростки тут же оплели тело Сафи. Та дёрнулась инстинктивно, забыв на мгновение, что сама отдалась во власть похотливой мерзости, но тут же расслабилась, раскрыв как ротик, так и ножки. Чем, собственно, и воспользовались её пленители, проникнув в неё почти одновременно. Резкий инстинктивный крик оборвался, сменившись приглушённым сопением.       Латник, посмотрел на всё безобразие, происходящее перед ним, подождал несколько мгновений, и потянулся к перевязи. Фламберг, покинув ножны, отразил лицо своего владельца на одной из блестящих плоскостей. Бросив взгляд на пояс, где теснилась с полдесятка зелий, он задумчиво цыкнул и отвернулся обратно к мечу. Пожалуй, подумалось ему, сегодня можно обойтись и без алхимии, выгода от них велика, но и цена не малая, и не только в Искрах. Почесав бородку, он натянул кожаную перчатку, покосился опасливо на волнистую кромку, поднял меч вертикально вверх и отправился в сторону развратно чавкающих щупалец.       Переплетение этих отростков сильно напоминало внешне клубок червей, только не бледно-розовых, а буроватых и светло-коричневых. И впрямь мерзость. Никакой возможности освободить девушек из плотных объятий щупалец, слишком уж плотно они переплелись. А если увлечься подобным, то повредить пленницам можно было легко. Нет, следовало сначала добраться до основания всей этой кодлы, уничтожить «главного контроллёра», а уж потом доставать девушек. И мужчина уже собрался было этим заняться, как лицо Сафи вдруг появилось среди щупалец. Встретившись глазами с явно наслаждающейся происходящим девушкой, мужчина замер. Его рабыня была достаточно тренированна и зачарована, чтобы сохранять сознание даже будучи измазанной в афродизиаке буквально с ног до головы, потому могла сполна оценить даруемую им эйфорию. — Малышка, мне стоит поспешить? Или ты не против ещё немного побыть жертвой? — спросил воин чуть хрипловатым от возбуждения голосом — картина была весьма пикантная.       Осоловевшие глаза глаза девушки закатились, груду щупалец сотрясла очередная волна дрожи, вызванная оргазмическими судорогами тела. Громкое сопение переросло в гул, а по краю растянутых здоровенной тентаклей алых губок, проступила чуть зеленоватая густая жидкость — сперма Исчадия. Надо думать в других отверстиях милой Сафи происходило то же самое, Исчадие реагировало то ли на сам оргазм, то ли на гормоны, выделяемые женским телом, и соответственно финалу жертвы исторгало семенную жидкость внутрь всех отверстий. Какое из них нужное для оплодотворения, глупая тварь определить не могла, стреляя из всех пушек разом, на всякий случай.       Наконец Сафи пришла в себя, если так можно назвать её весьма неадекватное состояние. Слова хозяина она явно услышала и восприняла, судя по тому, что бросила взгляд на клубок щупалец рядом.       В глазах своей рабыни, мужчина увидел нечто, похожее на внутреннюю борьбу. Несмотря на весь свой апломб в разговоре о твари, девушка не ненавидела ту. По крайней мере не столь исступлённо, как было продемонстрировано ранее. Богатый опыт знакомства с Исчадиями, начавшийся ещё до того, как она надела ошейник, оставил свой след в душе девушки. Не самый здоровый след. Ощущения, испытываемые ею, мало отличались от непрерывного экстаза, густо замешанного на эйфории. Всё же, к хорошему быстро привыкаешь, а тут налицо даже не просто «хорошее», а нечто на пару порядков выше. Сафи ненавидела не столько Исчадий, сколько ту болезненную слабость, спящую глубоко в ней; жажду, в полной мере утолить которую, она могла лишь так — в тесных и скользких объятиях щупалец. По крайней мере так считал её хозяин, и если та хочет отдаться разврату, то мешать своей рабыне наслаждаться происходящим он не собирался. Малышка заслужила.       Собственно, в данный момент ему совершенно не обязательно было куда-то спешить. На потенциальную рабыню, по большому счёту, ему было плевать, он видел многие тысячи неудачниц подобных ей, одной больше, одной меньше. А вот Сафи ему была дорога, и, если бы та выбрала бы наслаждения, он бы просто дождался финала всего происходящего. Свою преданность девушка доказала ему уже давно, так что дать ей свободу выбора в таких мелочах было не самой плохой идеей. Хотя бы в качестве благодарности.       Но лёгкий и приятный вариант она не выбрала. С заметным сожалением, Сафи попыталась указать на основание монстра, лежащее за её спиной, дёрнув головой, а для верности, ещё и подняв глаза наверх. И вовремя, спустя миг тело девушки в очередной раз скрутил каскад оргазмов. После волевого усилия, она решила отдаться удовольствию, раз уж осталось ей его не так много. — Хорошо, как скажешь, девочка, — ласково произнёс латник.       Сделав пару пробных широких взмахов и подпрыгнув, проверяя как сидит броня, он направился вперёд. Над насилуемыми девушками всё ещё вилась тройка щупалец. На редкость крупная и многощупалечная образина попалась. — Вот же ты тварь отожранная. И где столько жертв-то нашёл? — весело воскликнул мужчина. — Вот вроде бы, истребляют твоих сотоварищей систематично, а всё равно откуда-то приползают такие вот исполины, вроде тебя. Неужто нашёл какой Оазис бесхозный? Или просто удачливый?       Едва переступив черту досягаемости, латник был атакован свободными тентаклями. Почему-то, Исчадия считали для себя приоритетным именно размножение, а не сохранение тела. Собственно, потому добровольная сдача Сафи в плен щупальцам, изрядно помогла её хозяину, а сам он отказался от допингов: биться с двумя-тремя десятками щупалец не то же, что с тремя. К сожалению, хотя нет — к счастью, Исчадия в упор не признавали мужчин, как сексуальных партнёров и всегда старались тех убить, если не были заняты куда более важными вещами, конечно же. — Хотя нет, какой же ты удачливый, дружок, коли повстречал нас? — проворчал мужчина, разрубив первую тентаклю одним боковым ударом. Второй отросток сжался для выпада, словно змея привстав, но напоролся на выставленный клинок, разрезавший преграду с лёгкостью. Отделённые части уже не двигались, а истекающие ихором обрубки стремительно втянулись в основную плоть. Даже без Тоника — алхимического зелья, поднимающего скорость реакции и выносливость в разы — вполне себе можно было сражаться без напряжения и риска. В жизни воина и так было много поединков с Исчадиями. Вспомнив, что с ним было, когда он впервые нарвался на матёрого тентаклемонстра, он хохотнул в голос. Сейчас-то лёгкая прогулочка, даже не интересно. — Нет, положительно удача твоя ушла в минус, тварь.       Последнее свободное щупальце лишилось значительной своей доли, и извиваясь от боли, последовало за своими товарищами. Выглядело так, словно Исчадие поджимало повреждённые пальчики, суя их в рот. Туша, безглазая, аморфная, просто лежала прямо на песке, слишком массивная, чтобы отползти — лёгкая добыча, когда все тентакли заняты, либо уничтожены. Засмеявшись, мужчина бодрым шагом направился следом.       Завершение короткого боя более походило на работу мясника. Здраво рассудив, что его рабыня не сильно против продлить удовольствие хотя бы на несколько минут, мужчина не повреждал сплетение, откуда торчали щупальца. Широкими удалыми взмахами меча, латник пластал бурую тушу, струи ядовито-зелёного ихора так и хлестали в разные стороны, заливая всё вокруг, включая самого латника. Удар, возврат с оттягом, дабы прорезать ещё глубже, снова удар и снова рывок. И так по кругу.       Наконец, Исчадие испустило дух, последний раз вздрогнуло и обмякло, превратившись в нечто, больше похожее на чрезвычайно густой холодец, нежели на живое существо. Сущность, занимавшая это тело, ушла, и более ничто не поддерживало подобие жизни в этой невозможной биологической конструкции. Пройдёт какой-то час, и вся эта плоть расползётся жидкой слизью, не оставив после себя и следа. Собственно, это судьба любой органики в туманах, лишённой хотя бы подобия души. Такие вот, как безжизненное Исчадие — почти сразу исчезают, а человеческие тела, к примеру, несколько декад разлагаются в ничто.       Возвращать в ножны меч мужчина не спешил. Клинок, да и сам он, был перемазан в ихоре чуть более, чем полностью, и следовало сначала очиститься хоть немного. Но некогда. С кхеканьем вбив меч в плотную песчаную равнину, мужчина отправился к двум девушкам, скрытым под стремительно разлагающейся кучей вялых отростков. Пора было освободить Сафи и оценить добычу.       Кинув взгляд на незнакомку, мужчина отметил, что та может дышать, и потому направился к своей рабыне. В отличие от первой жертвы, вторая девушка была вполне себе в сознании, и лишь испытывала некоторую слабость и дискоординацию, судя по упорно дергающейся куче плоти. Сафи явно хотела поскорее выбраться наружу, на свежий, безжизненный и сухой воздух и помощи ждать не собиралась. Высунувшись по пояс, она потянула за длинную тентаклю, чей конец так и оставался внутри её глотки. Это заняло некоторое время, щупальце явно дотянулось до желудка, и вытаскивать её следовало аккуратно. — Кха! Какая же здо…кха-кха… КХА, — подавилась девушка. Остатки спермы из вынимаемого щупальца, явно попали не в то горло. — Постучать? — осведомился присевший рядом мужчина.       Раскрасневшаяся от непрерывного кашля девушка отрицательно помотала головой. Сложив пальцы в кулачок и подняв большой вверх, она показала хозяину, дескать, со мной всё в порядке. И тут же протянула руку в сторону второй кучи плоти, где неподвижно лежала девушка без чувств. — Ей и так неплохо. Не бойся, я удостоверился, что нос у неё свободен, не задохнётся. — сказал мужчина. Сняв перчатки, он подступил к Сафи поближе и подхватил подмышки. — Да и не моё дело это. Следует обыскать Оазис, и отправляться обратно. Этой счастливицей займёшься ты. Пока альфа-хищник здешний не разложился окончательно, более тихого и спокойного места нам не найти. — Поняла… кхе… хозяин. Будьте осторожны. — Конечно, малышка, я всегда осторожен. Не переживай.

***

      Оазис был стар. Белесая дымка висела густым киселём, обволакивая и скрадывая сбросившие листву деревья и густую прежде траву. Ещё пару декад назад, здесь было милое местечко, со звенящим ручьём, зелёными холмами травяных зарослей и густыми шапками крепчающих деревьев. Самое то, если хочется разбить лагерь и отдохнуть от непрерывно серой и однообразной картины снаружи. Туманы почти пожрали это место и в следующий раз, он навряд ли сюда наведается. Теперь даже обновлять навкрист не было смысла, всё равно скоро Оазис схлопнется.       До ручья он дошёл быстро. Редкий Оазис был диаметром больше километра — четверти лиги. Этот и вовсе был из маленьких, всего метров семьсот. Вернее, до бывшего ручья, ныне от него осталось лишь одно русло со стоящей в нём жижей из остатков воды и гниющих растений. Наглядное действие проклятых Туманов.       Вздохнув разочарованно — он надеялся найти здесь хотя бы пару заводей с относительно чистой водой — мужчина схватил пару охапок высохшей травы, скатал в валик и уселся не бережку. Фламберг сам себя не ототрёт от липкого ихора, а без этого, засовывать клинок в ножны не стоило — войлок изнанки пропитается. Волнистый цвайхандер — оружие удобное и эффективное, но, господи, как же он сложен в уходе. Точить его сложно, вытирать тоже, того и гляди — отрежешь себе что-то нужное и дорогое сердцу. Та ещё морока.       Закончив, латник поднялся. Огляделся вокруг и побрёл в сторону, предусмотрительно не выпуская меч из рук. Оазис этот был ему хорошо знаком, Врата в его центре выходили в спокойный мирок, без особой мерзости и грязи, так что сильно опасных людей и нелюдей здесь отродясь не было. Но они могли придти снаружи, из Туманов, и это стоило учитывать.       К счастью, ничего опасного ему не встретилось. Как, впрочем, и ничего интересного. Врата вяло пульсировали серой хмарью, словно умирающее сердце билось, но и намёка на то, что кто-то может придти снаружи не было. Обойдя местность по кругу, погрустневший мужчина вернулся к исходной точке. Вид умирающего Оазиса вызывал какую-то неоформленную тоску. С досады попинав разваливающуюся корягу, он отправился обратно к своей рабыне и находке. Делать здесь уже было нечего.       По возвращении, его ждала весьма забавная картина. Прежняя жертва оглашала окрестности яростными криками, лёжа на животе с заломленными за спину руками. А сидящая на ней Сафи что-то сердито ей выговаривала, старательно при этом связывая.       Мужчина даже полюбовался своей рабыней несколько минут. Та была как всегда хороша. Уверенные, чёткие действия, на лице и толики эмоций нет. Строга, красива, грациозна. И чиста — выделения Исчадия разлагались ещё быстрее, чем их тела, к тому же рабыня явно не поленилась тщательно вытереться. Лишь закончив бондаж, причём полный, болевой бондаж, без шуток, Сафи подняла голову и заметила своего господина. Вскочив, она повернулась к нему, склоняясь в поклоне. — Я же говорил тебе, что ты можешь не кланяться. Особенно, когда мы наедине. — мягко напомнил он. Не обращая внимание на злобное гудение связанной третьей лишней. — Хозяин, таковы традиции моего мира. Младший всегда должен выказывать уважение старшему. А вы для меня даже больше, чем просто старший. — Ладно, забудем. Что у вас тут произошло-то? — Эта неразумная решила, что я представляю опасность, возмутилась тем, что на ней нет и клочка одежды, а тело перемазано в чём-то, и решила, что может дерзить мне. Подобное я бы стерпела, но она осмелилась оскорбить вас и попытаться уйти. Ни того, ни другого, я спустить ей не смогла бы. Итог перед вами.       Рассмеявшись, мужчина подошёл к куче вещей в стороне, спустил перевязь, аккуратно прислонив к заплечным мешкам. Потом подозвал Сафи, дабы та помогла ему расстегнуть нагрудник, попутно любуясь своей собственностью. Что не осталось незамеченным, девушка всячески старалась предстать в выгодном свете, то демонстративно подчёркивая грудь, то прижимаясь к хозяину. Реакция того была закономерна, стоять прямо ему стало уже не так удобно. — Не сейчас, девочка. Мы пока не закончили с добычей. К тому же, это не вежливо — заниматься своими делами перед незнакомкой. Стоит хотя бы её посмотреть. — Как пожелаете, господин, — мурлыкнула девушка, явно немного разочарованная отказом. — Вот только вряд ли она сейчас нормально вас воспримет. Дерзость поперёд неё родилась, я думаю, а у таких всегда виноваты все вокруг в неудачах. — Посмотрим. Для начала стоит проверить её ауру, — ответил ей хозяин. — Дай мне мой кошелёк, без понятия, куда ты его там положила.       Кивнув, девушка бросилась к сумкам, закопавшись почти по пояс. Искры здесь нужны не так, чтобы очень, потому собиравшая вещи Сафи запихнула их в самую глубину. Ждать выполнения приказа мужчина не стал, отправившись к связанной.       Подойдя к ней, он сразу же встретился с её пылающими яростью карими глазами. Видимо, устав биться в путах, девушка на время затихла, повернувшись на бок. Загнутые назад лодыжки были прочно привязаны к запястьям, выгибая тем самым тело. Развязаться самостоятельно тем, кого связал мастер бондажа почти нереально, а вот навредить себе — вполне. А Сафи была без преувеличения мастером.       Довольно покивав, мужчина склонился к пленнице. — Ну здравствуй, заплутавшая в Туманах. Как твоё здоровье? Нигде не болит? Про твои дырочки не спрашиваю — первое знакомство с тентаклевым монстром не проходит бесследно. Особенно, когда анальгезирующее действие слизи пройдёт.       По голому телу, весьма эротично подчёркнутому ровным узором верёвок, прошла сильная дрожь. Девушке явно неприятно было вспоминать произошедшее. Что-то злобно прогудев в кляп, она отвернула голову, не желая общаться. — Нет, господин. Этот монстр был у неё не первым. Она, когда только проснулась, ещё что-то кричала о том, что, дескать, опять этот «долбанный хреносос» ей попался. Сами понимаете, от мелких она бы не убежала, а крупные Исчадия любят устраивать засады. Так что, эта птичка не один раз наслаждалась вниманием таких вот красавцев, верно?       На этот раз, все злобные гулы и обжигающие взгляды достались Сафи. Мужчина внимательно посмотрел на связанную, заметив нечто странное. Тело девушки уже почти очистилось, сперма, смешанная со слизью, загустела, лопнула и отвалилась, хотя кое-где ещё виднелись мутно-бледные нашлёпки. Но не это привлекло его внимание. Худенькая, если не сказать худосочная, девушка отчего-то была подозрительно широка в талии. Плохой знак. — Ну-ка, поставь её на колени и придержи.       Выполняя приказ, Сафи не ограничилась поддержкой. Обхватив сгибом локтя за шею, она упёрлась коленом в поясницу пленницы, надёжно фиксируя и выгибая ту ещё сильнее. Опасения хозяина она поняла правильно, не став медлить и церемониться. Одобрительно кивнув, мужчина подошёл вплотную и опустился на колени прямо перед ними.       Для начала, он просто провёл пальцами по животу девушки. Это почти ничего не дало. Тогда мужчина обхватил талию руками, плотно, до предела, приблизив их друг к другу, смыкая пальцы на спине пленницы. А большими, тем временем, он принялся массировать живот, проходясь от пупка и почти до самого лобка. С каждой секундой, он усиливал нажатия, погружая пальцы в мягкие ткани. Попытки девушки пассивно сопротивляться его действиям он проигнорировал. Но не Сафи. — Слушай сюда, глупая ты сука. Если ты сейчас не прекратишь мешаться хозяину, то я свяжу твои колени вместе, приделаю к ним верёвку и протащу тебя по этому мягкому песочку до самого его дома. Мы оставим за собой весьма заметный след, но хозяин — великолепный воин, он справится с любым противником. А вот тебя можно будет пустить только на суп. И то — такое дерьмо есть не станет даже самый непривередливый раб, предпочтя голодать, чем скрипеть песком, обсасывая твои стёршиеся косточки. Ты поняла меня!       Злобы в её шипении было едва ли не больше, чем мужчина слышал от своей Сафи раньше. Даже до того, как она заслужила получить его Клеймо, едва попав к нему, она не демонстрировала столько злости. Казалось, ещё немного, и она вцепится в ухо пленницы, в которое выдала эту тираду. — Вот оно! — воскликнул мужчина, отметивший, но не отвлекающийся на монолог рабыни. Отняв руки, он чуть отодвинулся, внимательно наблюдая за животом пленной. — Плохи её дела? — мрачно спросила Сафи. — Не сказал бы. Всё, можешь её отпустить, малышка. Дальше это не требуется.       Слитным движением поднявшись, девушка направилась к хозяину. Зайдя ему за спину, она оперлась на него и приникла к плечу, вглядываясь туда же, куда и он. На словно бурлящий живот девушки. — Вы крепко растревожили его, господин. — Верно. Но тварь ещё не столь развита и сильна. Посмотри, она даже не может одолеть сопротивление тканей, иначе там появились бы бугры от его действия. А сейчас что? Так, просто холмики. До Города живой доведём точно.       Пленница сидела ни жива, ни мертва. На побледневшем от ужаса личике ни кровинки не заметно было. Широко раскрытыми глазами, она смотрела, как по её животу ходили волны, аккуратный пупок то и дело поднимался и опускался. Нечто во всю колобродило внутри неё, и это явно не питательная и легкоусвояемая сперма Исчадия, щедро излитая в её желудок. Это нечто было вызвано ею, но самой спермой не являлось. — Поздравляю тебя. Скоро ты станешь мамочкой. — мрачно пошутила Сафи. Да и чего ей было веселиться — внутри неё уже зародилось нечто схожее, только сроком поменьше. — Правда посмертно. — Жестоко, но правдиво. Ладно, сейчас эта девочка впадёт в истерику, дадим ей время успокоиться. Отложим дальнейшие процедуры.       Он оказался прав. Связанная вращала белками глаз, переводя взгляд то на их пару, то на себя саму. В её голове не укладывалась мысль о том, что в ней зародилась новая жизнь, причём совсем не антропоморфная. А когда всё же уложилась, то девушка аж подпрыгнула на месте и упала вперёд, где пару мгновений назад сидела парочка, спокойно удалявшаяся сейчас к куче своих вещей. Надрывный крик на одних связках, хоть и заглушённый кляпом, донёсся им вслед.       Отойдя подальше, мужчина присел к сумке, опираясь на неё и вытягивая ноги. Хоть бой и был скоротечен, а доспех чрезвычайно лёгок, но в пути они провели уже достаточно много времени и усталость накопилась. Напротив опустилась на колени рабыня, точно над голенью его правой ноги. — Вы отлично бились, господин. — промурлыкала Сафи, возвращаясь к своим попыткам обольщения хозяина. — Собственно, как и всегда. — Прекращай льстить, малышка, особенно так грубо, — шутливо погрозил ей пальцем тот. — Это не лесть, а чистая правда, — притворно обиделась девушка. — А вы знаете, как на меня действует вид сражающегося господина, верно? — Ты ещё не насытилась? — удивился собеседник. Впрочем, сказанное было истиной, Сафи действительно возбуждалась, когда видела его в бою. Правда, нравились ли ей бьющиеся мужчины вообще, или конкретно он — ему было не известно. Как-то не доходили руки проверить. Да и не интересно было раньше. — Пожалуйста, не путайте одно с другим, — непритворно возмутилась девушка. Аж покраснела от обиды. — Вы — это вы, а мерзость — вон она, лежит, разваливается, туда ей и дорога.       Она мягко потянулась к нему на четвереньках, заглядывая в глаза снизу вверх. И, состроив жалобное лицо, робко спросила: — Или вы… брезгуете?.. — не найдя ни подтверждения своей догадки, ни отрицания, девушка стала понемногу откатываться назад, не разрывая зрительного контакта. Надежды она не теряла.       Выпрямив спину, она присела точно на наколенник, совершенно не обращая внимания на холод металла, явно коснувшийся её киски. На её лице проявилась обида, глаза заблестели, губки с ярким и ровным татуажем, поджались. Но мужчина продолжал молчать, не меняясь в лице. Ни одной эмоции не промелькнуло на нём, лишь лёгкий интерес можно было увидеть в слегка повёрнутой набок голове. — Я-я что-то сделала не так, хозяин? — чуть нахмурившись, опасливо прошептала Сафи — Нет. Ты не сделала ничего плохого, малышка. Я просто задумался. — произнёс в ответ мужчина. Протянув к ней руку, которой девушка робко коснулась щекой, он продолжил: — Скоро уже будет два десятка лет, как я занимаюсь вами, рабынями. Я подбираю вас, иногда покупаю, иногда добываю так, в Туманах. Обучаю, трачу время и Искры на вас, а после либо продаю, либо… Первые годы я не особо задумывался о том, что делать с вами сейчас, когда ваша преданность уже принадлежит мне. Ты, Сафи, далеко не первая, что отказалась от дарованной на Арене свободы, предпочтя продолжать мне служить. Даже не в первом десятке чемпионок, к слову. Да уж, не первом… — Не сомневайся, я давал твоим предшественницам хороший старт. Они несколько декад обучались тому, чем хотели заниматься, к чему душа лежала, так сказать. Продолжая при этом выступать на Арене, весь заработок с которой я им и отдавал в качестве подъёмных. Моя рекомендация значила, и значит, многое в Городе. Даже Великие Дома не брезговали принимать к себе моих вольноотпущенниц, а они куда как привередливы. Многие уходили в слезах, многие не хотели расставаться. Я был равнодушен, даже холоден, наверное. Мои мысли в тот момент занимали планы на будущих подопечных…       Хмыкнув как-то меланхолично, мужчина отвёл взгляд в сторону, на пару мгновений погрузившись в воспоминания. Сафи молчала, почтительно внимая речи хозяина. Раньше она не особенно сильно пыталась узнать о его прошлом, сначала не хотела, а после не смела дерзить расспросами. Так что сейчас, в то время, когда он приоткрывал перед ней свои тайны, она даже и помыслить не могла перебить его, пускай и с самыми благими намерениями. Хотя… взгляд её всё же подметил, что хозяин и впрямь уже не столь уж молод. На бородке седина уже пробила отдельные волоски, да, редкие, но то ли ещё будет. Вокруг его серых глаз во всю свита тонкая паутинка усталых морщин, а когда он хмурился, на лбу собирались глубокие бороздки в пучок, совсем не спеша распрямляться после. Сердце девушки кольнула жалость, не к нему, вовсе нет — её Господин был слишком велик, чтобы оскорблять его этим чувством. А к себе. У неё были отличные шансы его пережить, лично проводив в последний путь. А уж то, что она будет с ним до самого смертного одра, Сафи даже не подвергала сомнению. — Но знаешь что? Ты — первая, при мысли о расставании с которой, я испытываю сожаление. Старею, видимо. — оскалился в какой-то странноватой, неживой улыбке мужчина, вновь встретившись с ней глазами. И тут же посерьёзнел. — Это совершенно не значит, что ты можешь сесть мне на шею, вообразить себя моей женой и начать начать наводить свои порядки в моём доме. И уж точно я не пойму, если ты начнёшь играть в ваши женские игры с моими рабынями. — Моя жизнь и моя душа в ваших руках, господин. Так есть и так будет, — церемонно ответила она, склонившись в поклоне. Что выглядело весьма забавно, учитывая, что девушка была голая и сейчас отчаянно елозила своей киской по холодному и твёрдому элементу его брони. — Ну, раз так, то подними-ка своё привлекательное тело и взгляни на нашу находку, — кивнул головой в сторону мужчина. — Как там она, далеко уползла? А то не слышно её что-то.       Встав в полный рост, Сафи застыла, приглядываясь. Желание угодить и выполнить приказ, боролось в ней с нежеланием отходить от господина и надеждой совратить-таки его прямо здесь. Мужчина отвёл глаза от соблазнительных округлостей своей ассистентки и бросил взгляд на коленный щиток, где та только что сидела. Потемневший от её соков металл явно свидетельствовал о крайней степени возбуждения девушки. Почувствовав, что жар в поддоспешных штанах дополнился крайней, почти болезненной теснотой, он хрустнул шеей и поджал под себя ногу, поднимаясь. Отступившая девушка вопросительно, и даже с некоторым разочарованием во взгляде, замерла, уже открывая ротик для ответа. Но произнести хоть слово ей мужчина не дал, и, наклонившись к ней и запрокинув её голову, впился поцелуем в её алые губки. Крепким и проникающим. «Нет, до старости мне точно далеко», — подумал он, но сказал вслух совершенно иное: — Забудь о ней. Ничего с ней не случится. Лучше помоги мне раздеться…