Город грехов

      Вид стоящей на коленях девушки, что умилительно заглядывала ему в глаза, вызвал в груди мужчины какое-то тёплое чувство. Девушка ожидала его слова, намёка или чего угодно, способного подсказать ей, чего хочется её господину. Но в этот раз, он был готов отдать инициативу в руки страстной рабыни, так что просто глядел в её глаза, наслаждаясь видом. А что делать, Сафи и сама придумает.       Поняв, что вольна выбирать, девушка выпрямилась, вставая. Тщательно очистив ротик от прошлых шалостей, она медленно потянулась к мужчине. Сейчас, желание ощутить его губы своими было слишком сильно.       Её невысказанную просьбу он выполнил. Чуть наклонившись к невысокой изящной девушке, он коснулся алого бархата, сразу же бросаясь в атаку языком. Лёгкий привкус своей жидкости в её слюне мужчина привычно проигнорировал. Их языки порхали, сплетаясь и расплетаясь в яростных выпадах, сомкнувшиеся друг с другом губы влажно хлюпали, а дыхание каждой из противоборствующих сторон сторон, стремительно учащалось, обжигая оппонента жаркими выдохами.       Протянув руку, хозяин коснулся шелковистой кожи низа живота, пальцы пробежали по холмику, что уже начал вновь покрываться тончайшими нежными волосками, взошли на самый его верх и рухнули в ложбинку. Истерично выдохнувшая при первых прикосновениях девушка, от ощущения жёсткой кожи на горошине клитора, попросту задохнулась и, запищав, влажно оторвалась от губ господина. И, подняв кверху голову, шумно задышала, чуть двигая бёдрами. Собранные вместе кулачки, прижавшиеся к его закрытой в мягкую кожу груди, побелели от напряжения. Чуть склонив голову, внимательно следя за состоянием Сафи, мужчина продолжил наступление. Проведя ребром ладони по твёрденькой горошине, он спустился ещё ниже, раздвигая сжатые губки и проникая внутрь. Чуть плаксивый стон рабыни ему понравился. Рука его мигом покрылась горячими, скользкими выделениями, целиком — влага уже скатывалась струйками по внутренней стороне бедра. Вагина же девушки и вовсе была почти что филиалом активного вулкана: горячей, непрерывно извергающейся соками любви. — Господин… прошу вас… — прохрипела Сафи, дрожа от неистового возбуждения.       Распалённая плоть обхватила жадно два пальца, введённые мужчиной. Пульсируя, перекатываясь, тесно сжимая даже таких, не слишком-то объёмных вторженцев, влагалище девушки буквально умоляло о продолжении. Свои внутренние мышцы Сафи натренировала как следует.       Член мужчины уже давно был готов, упираясь девушке куда-то в район пупка. Плотно прижавшись к господину, она даже в таком состоянии, не забывала тереться кожей об эрегированный ствол, перемазав свой живот в новой порции мужской смазки. Впрочем, такого рода выделения она любила. — Ну хорошо, малышка. Приступим. — с немалыми усилиями, ровно произнёс мужчина. — Но, чур не без представления. Покажи мне что-нибудь интересное для начала.       Вонзив сквозь сопротивление сжатых мышц два пальца на максимальную глубину, на последок, так сказать, мужчина отодвинулся. Вздохнув разочарованно — поди объясни подсознанию, что так нужно — девушка тут же забегала глазами, размышляя как выполнить пожелание господина наилучшим способом. Кинувшись к своей одежде, она схватила поддоспешник и так же спешно расстелила его на песке, прямо у одного из самых массивных мешков. — Господин, вам так будет удобно? — промурлыкала всё ещё запыханная девушка. — Если нет, то я мигом принесу ещё… — Пойдёт. Раз уж ты не хочешь доставать спальные мешки.       Лукаво улыбнувшись, она усадила мужчину на хлопок. Теперь уже он смотрел на девушку снизу вверх, а на губах его плясала улыбка предвкушения. Он примерно представлял себе, что будет далее, всё же сам обучал, но комбинирующая все известные ей приёмы, девушка всегда старалась удивить своего господина. И зачастую у неё это получалось.       Сафи начала своё представление с танца. Лёгкого, воздушного, что был уместен даже так, без музыки, ибо казалось, что мелодию для него рождало само гибкое и изящное тело танцовщицы. Он был похож на балет, но не больше, чем все птицы походят друг на друга. В его то плавных, то резких па, чувствовалось какое неземное торжество владения телом. Настоящий гимн красоте и изяществу женского тела. И расслабленно откинувшийся мужчина сполна им наслаждался. За все годы, проведённые в воспитании рабынь, он так и не сподобился научиться искусству танца, потребного для передачи его своим подчинённым. Так, по верхам нахватался. И сейчас, внимая этому представлению, он радовался про себя тому, что вместо этого заказывал своей рабыне уроки у лучших балетмейстеров и мастеров танца Вечного Рима. Иначе, происходящее перед ним потеряло бы свой некий ореол почти мистической загадочности. А так, он просто отдался этой неслышимой музыке, что издавал единственно подходящий для неё инструмент. И каждая клеточка этого инструмента отчаянно жаждала принадлежать только ему. Своему хозяину.       Танец не был опорочен вульгарной и нарочитой демонстрацией половых признаков. Наоборот, Сафи, словно в непредставимом для неё приступе стеснения, тщательно укрывала всё, что только могла, за изгибами своего тела. Но конечно, в каждом новом пируэте прекрасного тела Сафи, в плавных движениях её рук, кистей, коленей и стоп, в мерцающем узоре татуировок, чувствовался по-настоящему многозвучный эротизм, хорошо прикрытый её лукавым замыслом.       Мужчине вдруг подумалось, что самый искренний и откровенный ответ Сафи, на его недавнюю ностальгичную речь, звучал именно сейчас. Пожалуй, не будь он столь очарован этой сказочной пленительной грёзой, то мог бы и расчувствоваться. Опытный работорговец, пустивший слезу над своей собственностью — вот же глупость-то. Губы мужчины раздвинулись в деревянной улыбке.       Финальным аккордом чувственной феерии стало сложное движение закрутившейся на месте Сафи. В чём-то подобное тому вихрю, что кружился сейчас — наблюдающий был уверен твёрдо — в многоцветье ауры девушки. Ничуть не замедляясь, гибкое тело её стало словно стекать вниз, к ногам расслабленного мужчины. Ставя не точку, но уверенное многоточие в танце, девушка опустилась на четвереньки, склоняясь всё ниже и ниже, пока мягкие овалы её попы не оказались выше, чем голова, уложенная на поджатые кулачки. Растрёпанные тёмные волосы облепили её раскрасневшееся лицо, а взгляд искристо-счастливых глаз взыскующе мерцал из глубин сбившейся причёски. «Я — словно мышка, замершая у ног великана», — как сказала когда-то ему Сафи.       Танец закончился, оставляя у них обоих лёгкую печаль. Воцарившуюся тишину прервали редкие, но сильные хлопки — мужчина аплодировал, хоть и пребывал в некотором замешательстве. — Это было… — замялся он, подбирая слова. — Это было удивительно, девочка моя. Такими движениями, думаю, ты посрамила бы всех прим Города разом. — Спасибо, мой господин, — довольно прошептала девушка. — Но, если вы позволите, то я бы хотела сохранить этот танец только для вас одного. Ибо он вам и посвящён. — Я так и подумал, — благодарно улыбнулся он. — Жаль, что я не сдержалась, исполнив его именно сейчас, — чуть нахмурилась Сафи, так и оставаясь в том же положении. — Он был приготовлен специально к празднованию вашего рождения. Но вы так сильно разбередили меня теми словами… — Будь уверена — твой танец был полностью к месту. — Но теперь я осталась без подарка вам. — Будем считать, что ты его подарила заранее. Не переживай. Кстати, ты так и останешься лежать?       Потянувшись всем телом, девушка присела на свои пяточки, выпрямляясь, и покачала головой. Взгляд её немного прищуренных глаз бродил по всему мужчине, а указательный пальчик, словно сам собой, прижался к алым губкам. Девушка явно хотела собраться с мыслями, и продолжить своё представление, но все задумки на этот счёт вылетели у неё из головы.       Радостно взлетевшие брови, ознаменовали начало следующего этапа. Пальчики девушки закрыли её хитрую улыбку, забарабанив по губам. Дождавшись, пока её хозяин обратит на них внимание, она плавно прошлась ими по подбородку, опускаясь всё ниже, погладила свою изящную шейку, касаясь кожи лишь самыми кончиками пальцев. Спустилась на грудь, очертив сначала одно полушарие, по спирали поднимаясь к небольшой тёмной ареоле сосочка, а следом, задействовав вторую руку, принялась нежно ласкать ею другую грудь. Твёрдые кончики дерзко смотрели вперёд и вверх, не поддаваясь ни на миг напору ловких пальцев. Но вот сама их обладательница таким похвастаться не могла, когда ласки удвоились, ротик её приоткрылся, выпуская наружу тщательно сдерживаемый доселе протяжный стон. Тело Сафи чуть выгнулось назад, напрягаясь, мягкие кубики пресса очертились, чуть подрагивая. Пальчики девушки, почти синхронно истязающие соски, ускорились и даже как-то ожесточились. Сдавливая и скручивая твёрдую часть своих крупных холмов, проходясь по ним то ладошками, то зажимая ноготками, Сафи напряглась ещё сильнее, закусив до крови внутреннюю часть губы. Тело её сотрясала хорошо уже заметная дрожь. Забыв обо всём, девушка вонзила острый ноготок пальца прямо в вершину одного сосочка, разом одолев его сопротивление, а второй оставила в покое, перейдя на мягкую плоть груди. С силой сжав её, побелевшую, с проступившими прожилками вен, Сафи затряслась в приступе. Ноготок терзал возбуждённую плоть, а вторая грудь сжималась всё крепче и крепче, до боли. Стоны, исторгающиеся из девушки, превратились в придушенные хрипы, а дрожание перешло в волнообразно сотрясающие её размашистые судороги. Впервые, с начала этой части представления, глаза девушки оторвались от её господина, закатываясь вверх. Частота судорог нарастала, не умаляясь в силе. Девушка протяжно захрипела, откидываясь назад, руки её бессильно рухнули, подёргиваясь в такт. И, наконец, затихла, на пару мгновений забыв как дышать. Из её агонизирующей вагины, чуть очертившейся от такой позы, хлынули прерывистые струйки соков, тут же впитавшись в мелкий песок. Покрасневшие от грубых ласк груди замерли, а с истерзанного сосочка прокатились несколько капель крови. Замерев во временном равновесии, тело её чуть покачалось из стороны в сторону, но мышцы спины, стремительно слабеющие, подвели, и девушка, повалившись назад, растянулась на песке, с так и поджатыми ногами.       Мужчина откровенно наслаждался образным и столь ярким финалом, с толикой осуждения глянув на выступившую рдяную жидкость. Его малышка всё же немного перестаралась. Оно того не стоило, но гордость девушке просто не позволяла хоть немного снизить накал страстей, заданный тем танцем.       Первые звуки, раздавшиеся со стороны обессиленной девушки, оказались глубоким и частым дыханием. Несколько минут ей потребовалось для того, чтобы придти в себя. Едва она почувствовала, что вновь может контролировать тело, то сразу же попыталась подняться. С трудом, но ей это удалось, и Сафи замерла, сидя на правом бедре и удерживаясь на упёртой в песок руке. Рассеянный её взгляд бродил вокруг, словно она пребывала в забытьи. Наконец, собравшись, она обратила уже сконцентрированный взгляд на мужчину, гуляющий, правда, только по его телу, не поднимаясь выше шеи. И почему-то в нём было сожаление и вина. — Простите меня… хозяин. Ваша девочка всё испортила, — почти всхлипнула она, не решаясь встретиться глазами. — Я так старалась развлечь вас, но… — Дурочка. — Агмф… — Ты показала настоящую страсть, пройдя путь от милой нежности, до самоуничижительной, животной грубости к самой себе. Мне безумно понравилось, — мягко произнёс мужчина. — Хотя, ты могла бы не вредить себе. Теперь до самого Города будешь шипеть, что грудь болит. — Не буду, — буркнула та, искоса стреляя глазками на него. Но не выдержав, восторженно распахнула веки, жадно выискивая на его лице малейшие признаки сомнения. — А вам правда понравилось?! — Правда-правда, малышка. Вытри кровь и иди ко мне — хватит с тебя самоотверженных представлений.       Выполнив приказ, Сафи довольно пискнула и бросилась в распахнутые объятия. Сегодня, она была очень хорошей девочкой, а все хорошие девочки должны получать то, что хотят больше всего. Почувствовав, как крепкие руки обхватили её тело, девушка прикрыла глаза и прижалась к груди господина.