Bendy Royale

***

      Почему так темно, томно и душно? Почему я слышу голоса, которые рассеиваясь где-то в отдаленных уголках моего сознания, просят меня очнуться? Я сплю, или я умерла? Всё тело пребывает в состоянии онемения, словно паралич поразивший мой хренов позвоночник и я не могу двинуться с места. Хотя... я бы не стала ставить крест на том, что позвонки мои могут быть сломаны, а за ним и внутреннее кровоточение, скорей всего. Я же не в коме, ведь так?       Какие-то непонятные и невнятные отголоски напоминают мне, что случилось. Помню, как я подбежала к Сэмми, помню, как умоляла встать его, а еще помню эту ухмылку, а потом... удар в спину, чем-то вязким и твердым. Удар в спину? Ну да, точно, у меня сломан позвоночник. «— Вставай! Вставай! Сэмми возможно умрет, прошу вставай. Вспомни, как он говорил тебе про детей, что хотел дочь, вспомни! Соберись и двинься, хотя бы очнись! Он же может умереть!» — кричали те голоса, сокрушая и принося за собой боль с новой силой, отчего мои глаза невольно открываются, и я чувствую, как кто-то светит в мою сетчатку глаза фонариком, заставляя зрачки до невыносимого сужаться. Это был Рон.       — Луиза вставай, девочка ты не можешь погибнуть, демон уже близко! — произносил Рон нервничая и пытаясь наложить жгут на мою поврежденную спину.       Внезапно из под угла, из под темного угла тихонько подкрадываясь, аккуратно шагал Чернильный Демон, истекая излишками чернил, что не дали ему в свое время трансформироваться в нечто страшное. Я не в силах была произносить слова, поэтому смогла лишь двинуть рукой в сторону Демона, чтобы хоть как-то дать знак Рону обернуться.       — Р-Рон... С-сзади... — моя рука бессильно упала на пол, жгут больно давил на мои легкие, я продолжила кашлять кровью. В сознание поступил наводящий вопрос: Это он меня ударил?       Бенди мгновенно впился своими когтями в глазницы Рона, тем самым развернув его к себе и унес его схватив за туловище, снова впившись уже чернильными тентаклями, проткнув насквозь его чернильное тело. Оружие этого мужчины лежало рядом со мной, я бы выстрелила, но слезы не переставая текли с моих глаз, и я просто лежа смотрела на эту кроваво-чернильную картину, дрожа от боли. Рядом со мной покоилось тело моего любимого Сэмми, он дышал, но пока что пребывал в состоянии обморока, Демон слишком сильно впечатал Лоуренса в стену, что обеспечило ему длительное сотрясение, да и потрясение тоже.       Послышались крики и вопли оттуда куда вел выход из тронного зала этого ужаса, который унес с собой Рона. Взвизги, трепыхания, крики о помощи... и финальным аккордом послужило отделение головы от тела, которая отлетела в мою сторону, раскинувшись со множеством очень жидких чернил смешавшиеся с кровью. Я лицезрела этот полуоткрытый единственный янтарный глаз, он больше не светился, а бесследно меркнул утопая в собственной черепно-мозговой жидкости. Внутри меня что-то перемкнулось, я потеряла одного дорогого человека, в памяти всплыли напрасные, но прекрасные моменты проведенные с этим человеком. Называть его чернильным потерянным или монстром, язык совсем не поворачивается. Он был мне как отец, который так трепетно и с заботой относился ко мне. Терять дорогих твоему сердцу людей — это когда, сердце твое дарующее тебе жизнь, выдавая сердцебиения начинает как будто мычать, как будто его залило полностью кровью, как будто там что-то вышло из механизма, а за ним и нарушение работы внутренних органов. Повторюсь, теперь я более чем уверена, что из меня выходит либо инвалид, либо горячий труп с внутренним кровоизлиянием. Второй вариант звучит реалистичней. «— Сэмми, похоже что у нас не сможет родиться маленькая девочка, прости, но твоя идиотка-девушка даже не удосужилась спасти тебя, никто не спасет нас. Извини, я люблю тебя»       — Р-Рон! Р-Рон... — сказала еле как я, затем мои глаза накрыла пелена из слезинок, в носу стало неприятно жечь, ком стоял в горле не давая мне сглотнуть его, в спине проснулось жгучее, одновременно теплое ощущение горячей жидкости, как каждую клетку начало наполнять гемолимфой. С носа потекли первые капли крови.       — Ну что ты? Дорогая, не утруждай себя лишними словами, тебе ведь и так плохо. Ох, спина сломана, милая? Надо это как-то исправить... — маниакально улыбнулся Демон, выходя из тени, сверкая своими двумя острыми рогами, и искря своей довольной ухмылкой. Где же тот Бенди, которого я тогда видела, когда наведывалась к нему, чтобы узнать как он. Неужели человек способен в порыве гнева сотворить такое?       Он подошел ко мне, с соответствующим легким цоканьем, затем присев на корточки, сначала он обратил внимание на рядом лежавшего Сэмми и как животное огрызнулся, потом сразу же переключил свой взор на мое обожжено-кровавое лицо, дивясь и ехидно улыбаясь, обхватив мой подбородок своими когтями, выполняя сжимающие и стискивающие движения. Быть честной, из-за болевых ощущений в пояснице, я даже не ощутила этой, по сравнению с остальной, слабой болью в щеках.       — Милая, ты очень-очень огорчила меня, выбрав этого ублюдка-сектанта Лоуренса. Что ты в нем нашла такого, что не нашла во мне? — настойчиво спросил он, наверняка раздумывая оставить ли меня вживых, или так же как и Рона убить даже не придав этому особого значения.       — О-он н-не т-такой б-бессердечный к-как т-ты... — наконец я нашла в себе силы, чтобы сглотнуть собравшиеся слюни во рту и сказать хоть что-то.       — Бессердечный? Милая, откуда столько храбрости? — выдал тот, подходя и встряскивая Сэмми, отчего он потихоньку сумел разлепить глаза. — Придурок, вставай размазня, я просто ударил тебя, это еще только начало твоих мучений, ублюдок, забравший у меня самое ценное. — прикрикнул он, поднимая на руки Лоуренса и привязывая того, к ближнему стеклянному столбу, в котором под давлением чернила текли вверх.       Меня он аккуратно обхватил, несмотря на эту осторожность, позвонки несколько раз хрустнули, и я ощущала как с каждым хрустом в теле хлестала с новым темпом кровь. Бенди усадил меня напротив Самюэля, опять же к столбу, и теперь я могла через помутневшее зрение увидеть лицо моего любимого вблизи. Воистину кошмарное зрелище. Он наконец очнулся, его мышцы напряглись, а глаза бегали словно в агонии, в поисках меня, скорей всего его внимание потупилось на некоторое время, что и обусловило мою невидимость на доли секунды. Он увидел меня, я хотела в ответ ему слабо улыбнуться, но вместо этого меня вырвало алой жидкостью прямо на пол, прямо перед этими двумя. Демон усадил меня в самом неудобном положении, от жгучей и ноющей боли я извивалась как змея, не находя себе места и вскрикивала.       — Чернильный Демон отпусти её! Это только между мной и тобой, это я её забрал у тебя, не она, это я соблазнил её и влюбил в себя! Единственное, о чем я тебя прошу, это — помоги ей, спаси Луизу, и расправься со мной если этого желаешь. — умоляюще попросил его Сэмми, отчего слезы нахлынули на меня с новой волной.       — Какие-нибудь последние слова, придурок? — язвительно спросил Бенди, наклоняясь к лицу мужчины.       — Луиза, я многое повидал в своей жизни, но ты — стала моей единственной и необычной, но последней любовью. Я люблю тебя до беспамятства, но похоже здесь есть еще кое-кто кто так же влюблен в тебя. Извини меня за все мои оплошности, ошибки, прости за всё! И... как же жаль, что моя жизнь вот так оборвется, и мы не сможем увидеть нашу с тобой дочь... Я бы очень хотел детей, но увы... Невозможно. Я люблю тебя. Не забывай меня. — произнес Сэмми, опечаленно улыбаясь, «огонь» в его глазах постепенно меркнул, как будто душа у него начала угасать раньше, чем Бенди его тронет. С глаз его текли желтые слезы, словно весь глаз у него вытек.       — Сэмми! — это был крик души, я извивалась в этих веревках куда активней, наплевав на тот факт, что спина больше напоминала желе. — Сэмми! — рыдала я. — Чернильный Демон, прошу спаси его! Не дай ему умереть и я буду твоей. Только оставь его вживых...       — Милая, уже слишком поздно. Я достаточно натерпелся! — за его последним словом последовало первое втыкание чернильного тентакля ему в сердце, от этого Лоуренс слегка взвизгнул и застонал от боли.       — Нет! — крикнула я.       — Слабак. — вздохнул мужчина, и поднял голову на идущего Демона, с его рта начала вытекать багряная кровь, что свидетельствует о скорой кончине моего любимого. Это чувство безнадежности, чувство беспомощности, я ненавижу его.       Я кричала, но меня никто не слышал.       Я плакала, но никто не обратил внимания.       Я умираю медленно, всем плевать.       Того, кого я любила... уже не вернуть.       Прости меня, Сэмми, прости.       Бенди развязал Лоуренса и прижал к стене, собственноручно принимаясь душить его, пока как с первой раны у того, продолжала течь жидкость. Музыкант нанес свой последний удар, прежде чем умереть, он ударил Демона по уязвимому месту, и сам мужчина скончался.       Его бездыханное чернильное тело упало на пол, расстекаясь по всей поверхности, я кричала всё сильней и громче, в конце концов я посадила свой голос, и больше от меня ничего не было слышно. Плюс ко всему, я потеряла сознание, а может и... умерла. Последнее, что я видела перед отключкой это открытые глазницы Самюэля. Теперь его нет. И он больше не вернется. Его тело не растворяется в чернилах, а это значит, что шанса на перерождение совсем нет. Бенди активировал рычаг уничтожающий всех Потерянных «первого сорта», а именно наших бойцов, нашу армию и тех матерей, детей. Все они трагически погибли, даже не поняв причину. Второсортные твари, напоминающие черты людей, и походившие на самих Потерянных, полностью состояли из вязких чернил и истекали самими чернилами. Они подчинялись Чернильному Демону, — по сути, главная составляющая его армии.       — Ох, отключилась. Ничего, мы это подправим, мы всё исправим, милая, — протянул Бенди, высвобождая меня из чертовых веревок, поднимая, и распологая у себя на костлявых плечах.       Он отчетливо слышал еще один хруст позвоночника, и с этим тот ускорился в свое тайное место, и для быстроты Демон открыл чернильный портал, проникнув и растворившись во мгле.       Действия Бенди были крайне противоречивыми, создается такое навязчивое ощущение того, что он болен, у него раздвоение личности. А то как объяснить его добрую натуру, которая сменяется на жестокую и безжалостную? Это лишь мои предположения.       Между тем, я после столь долгой отключки, первым делом почувствовала странные запахи, впервые, запахи горячего беконного супа, который стоит рядом со мной. После таких запахов крови, чернил и смертей, такое для меня было неким контрастом, и меня больше не тошнило. Голова ныла, желудок крутило... но... О МОЙ БОГ, ПОЗВОНОЧНИК ЦЕЛ! Я открываю глаза, стараясь рывком привстать, но не выходит, предо мной навис тот, от которого меня теперь тошнит.       — Приветик Луиза. Как тебе мои фокусы? — нежно улыбнулся тот так, как будто несколькими часами ранее ничего не происходило.       — Уйди от меня. Не приближайся.       — А то что, милая? — спросил он, немного притворно погрустнев. — Убьешь меня?       —...       — Я так и думал. Ты слишком мягкотелая, ты не способна кого-либо убить или покалечить. Не забывай, это я тебе спас жизнь, не Сэмми. Если бы я и захотел бы, ты бы уже давно покоилась бы где-нибудь в бездне с остальными телами, сгнивая. Но я оставил тебя, ведь по-настоящему люблю тебя. И желаю от тебя того же. Знаю, это вопрос времени, но я буду усердно ждать этого. Не волнуйся, я не буду мучить тебя, я просто буду проводить с тобой всё свое время. И знай, всех кого ты любила, они погибли. — сказал он, всё так же нависая, я попыталась оттолкнуть его, но вышло очень слабо. — Я сварил тебе супа, поешь. После операции, нужно потреблять много жидкости. Я не уйду пока ты всё не съешь до конца. Научу тебя манерам.       — Да пошел ты. Я не буду эту дрянь, убийца.       — У меня на это были свои основания. Если бы не твоя упрямость, то они были бы живы, а ты стала бы моей, понимаешь? Ты сделала свой выбор, и мне пришлось испачкаться в чужой крови. Скажи, что ты нашла такого в этом проклятом сектанте, чего не нашла во мне? Разве я такой противный, что ты предпочла другого? — выдал он, состроив из себя жертву.       — Я уже говорила. Ты — бессердечен. Для тебя все мы — просто игрушки. Я осталась жива только потому, что я — чертова девственница, и потому, что ты хочешь наиграться со мной, и в конце убить. А Сэмми — по-настоящему любящий, добрый человек, который понимает, что такое семья, что такое любовь, но не ты. Ты — сукин сын, эгоист, убийца! — не выдержала я и толкнула его в грудину, и он отошел немного пошатываясь.       — Ты увидишь, как я тебя люблю, увидишь. Я превзойду твоего придурка Сэмми. Увидишь, насколько я влюблен по уши в тебя. Я наплюю на всех, но не на тебя, — ответил попятившись назад к двери.       — В этом-то и проблема, ублюдок. Я не полюблю тебя никогда. Ты — не Сэмми.       — Это лишь вопрос времени, дорогуша. Увидимся, и даже не думай сбежать. Ха, вспомнил тебе некуда.       Дверь закрылась с соответствующим скрипом, и я осталась наедине со своей болью и утратой. Помнятся мне моменты с Лоуренсом, как он оберегал меня, как учил правильно стрелять, как прижимал к себе, как мы с ним целовались... У меня нет ничего, что могло бы остаться от него на память. Даже нет в утробе его ребенка. Просто воспоминание, — приятное воспоминание. Я начала горько всхлипывать и оплакивать умершего. Мне до ужаса больно, лучше бы я погибла вместе с ним. От одной мысли, что моим телом в бессознательном состоянии владел Бенди приводит в ужас. Ох, Сэмми...       «— Любимая, любима-а-а-ая моя, Луиза...» — может мне послышалось?       — Кто это сказал?       «— Луиза-а-а-а...»       — Это шутка какая-то? Бенди, прекрати издеваться!       «— Я у тебя в голове»       — Сэмми?

***

Свет продолжал меркнуть в тенях мастерской, В телах погибших погасли огни. Маньяком является падший, а она бедной и несчастной душой, Где она сгинет и исчезнет, как они. Сердце неустанно бьётся, слезы продолжают течь, Кровь не переставая, то стынет, то льётся. Чернила не прекращают течь, За ним и страх грядущего проснётся.