Риндо любит обнимашки!

      До встречи с Соей Риндо никогда не считал себя тактильным человеком. Прикосновения, чужие объятия, нежность — всё это казалось ему чем-то лишним и чуждым. Но Кавата незаметно, шаг за шагом, переписал все его привычки. В жизни Хайтани появились теплота и объятия, которые со временем стали для него самым обожаемым ритуалом. Он всё ещё оставался холодным со всеми остальными, но в руках Сои буквально плавился. ​      Поначалу Соя робел. Сидя на диване, он обязательно держал в руках хоть что-нибудь: большую миску с попкорном, декоративную подушку или скомканный плед, крепко прижимая их к груди. Но постепенно эта привычка сошла на нет, и место подушки занял сам Риндо.       ​Теперь их вечера за просмотром фильмов на ноутбуке выглядели совершенно иначе. Соя устраивался на кровати, опираясь спиной о подушки, а Риндо укладывался головой к нему на колени. Длинные пальцы Каваты лениво зарывались в его светлые волосы, мягко поглаживая и перебирая пряди. В такие моменты они могли не говорить часами — им просто было хорошо.       ​Ещё одним негласным поводом для объятий стала летняя гроза. Соя с самого детства до ужаса боялся раскатов грома и ослепительных вспышек молний.       Раньше он всегда искал спасения под боком у старшего брата, но стоило им съехаться с Риндо, как эта обязанность перешла к нему.       ​Едва за окном начинало грохотать, Соя с головой забирался под одеяло и глухо звал парня. Риндо откладывал все дела и сразу шёл в спальню. Стоило ему приподнять край пледа, как его тут же утягивали внутрь, намертво зажимая в тисках из рук и ног. Хайтани никогда не протестовал. Он покрепче прижимал дрожащего «Злюку» к себе, утыкался носом в синие кудри и тихо шептал на ухо всякие глупости, пока паника не отступала, сменяясь мерным сопением.       ​Эти прикосновения стали для них чем-то вроде чистого кислорода — жизненно необходимым и незаменимым.       Объятия ценились ими дороже любых денег и статуса в криминальном мире. ​Они обнимались всегда, независимо от настроения: когда было весело, когда душила грусть, когда весь мир шёл наперекосяк или когда всё было идеально.       В их маленькой квартире действовало одно простое, но незыблемое правило: Просишь прощения? Обними. Стало тоскливо? Обними. Одиноко? Обними. Холодно? Просто обними. И это правило никто из них двоих ни разу не нарушил.