Ради разнообразия

      — Спасибо за ужин, Альбедо! Это было восхитительно, — Люмин потягивается и, сыто икнув, прикрывает рот предплечьем.       — Альбедо готовит печёную рыбку лучше всех в Тейвате, — согласно кивает Паймон и сыто хлопает себя по плотно набитому животику.       Легендарный алхимик Ордо Фавониус скромно опускает ресницы и пропускает откровенную лесть мимо ушей. На его тарелке осталась едва ли не половина порции. Это из-за того, что вместо еды он то и дело поглядывал на Люмин с обеспокоенным выражением лица. Она хорошо знает это выражение. В первый раз она познакомилась с ним, когда в ходе совместной экспедиции на гору Аоцан Альбедо ни с того ни с сего попросил одолжить ему Паймон для проведения опытов (конечно же, Паймон отказалась!)       Во второй раз с таким выражением Альбедо рассказывал, что не является человеком — в привычном понимании слова. Сейчас, задним числом, Люмин думает, что можно было менее резко отреагировать, но как получилось, прошлого не изменишь. После всех давешних фокусов Дурина она просто не знала, что думать.       Если подумать хорошо, у Дурина это напряжённое выражение было всегда. Как будто он привык, что всё, что бы он ни сказал, воспринимается в штыки.       Альбедо просто не любит, когда ему отказывают. Кажется, Паймон его из-за этого слегка побаивается. Точнее, и из-за этого в том числе.       — Поели, теперь можно и поспать, — заключает Паймон.       — Вы хотели остаться на чай, — говорит Альбедо, совершенно ни на что не намекая.       — Если честно, единственный чайник, от которого я сейчас не откажусь — это…       Люмин достаёт Чайник безмятежности, приподнимает крышку. Паймон слишком уж торопливо забирается внутрь.       — Ты хотел о чём-то поговорить? — спрашивает Люмин, когда они оба наконец оказываются наедине.       — Тебе понравилось вино? — отвечает Альбедо вопросом на вопрос.       — Прекрасное вино. Удивительно, как тебе его продали…       — А чай ты предпочитаешь зелёный, красный или чёрный?       — Любой.       — С сахаром или…       — Альбедо, — тихо зовёт Люмин.       Алхимик, почти не моргая, смотрит на рыбу.       — Извини. Я бы хотел задать тебе вопрос. Даже… сделать предложение, скорее. Но пообещай, что если условия тебе не подойдут, то наши отношения останутся прежними.       Люмин приподнимает бровь на странную формулировку:       — Обещаю.       — Спасибо.       Альбедо неторопливо кладёт нож и вилку на стол и с заметным усилием пытается перестать хмурить брови.       — Люмин, ты никогда не замечала, что все люди вокруг относятся к тебе… по-особенному?       — По-особенному? Что ты имеешь в виду?       — Сложно объяснить. У тебя определённо есть талант к социальным коммуникациям.       — Какая из меня вышла бы путешественница, если бы я не научилась любезничать с незнакомцами, — Люмин пожимает плечами.       — Но это не всё. Мне доводилось наблюдать, как ты общаешься со многими, с разными, людьми. И любая компания, где бы ты ни оказалась, начинает… вращаться вокруг тебя. Будто ты — главная героиня этой истории.       — В основном ко мне обращаются, если хотят использовать, — невесело усмехается Люмин.       — Мне так не показалось, — Альбедо сцепляет руки в замок. — Более того, я вёл наблюдения. Не только за случайными людьми, но и за собой.       — И что тебе удалось заметить?       — Вот в этом и заключается мой вопрос.       Люмин испытывающе смотрит на Альбедо. Алхимик, обескураженный давлением, доедает совсем уж остывшую рыбу.       — Мне не нравится то, что ты, как это… “любезничаешь”, — выдаёт он наконец. — Поэтому мне бы хотелось установить своё единоличное право на некоторые формы близости. Само собой, с твоего согласия.       Люмин смотрит на него совершенно круглыми глазами и ошалело переспрашивает:       — Я правильно поняла, что ты предлагаешь мне встречаться?       — Мы и так видимся почти каждый день, — теряется Альбедо. Но, заметив, как путешественница сдерживает смех, понимает: — Извини. Кажется, я сказал что-то глупое. Я пойму, если…       — Я не против разнообразить наше каждодневное взаимодействие любовью, — улыбается Люмин и наклоняется через стол, чтобы накрыть ладонью его руку, нервно сжавшуюся в кулак. — Только если это не хитрый план по извлечению каких-нибудь биологических жидкостей, которые я отказывалась сдавать тебе на опыты.       — ...Теперь, когда ты это упомянула, план, кажется, провалился, — алхимик кисло качает головой. После чего берёт её сухую ладонь в свои и прижимается к ней щекой.       — Шутишь!       — Я… не знаю, что ещё сказать. Мне ещё никогда не приходилось “встречаться”.       — Нам некуда торопиться.       Люмин растерянно гладит его за ухом большим пальцем, как большого кота, и думает, что это — странный повод начинать первые отношения в жизни. По крайней мере, на своей памяти.