Спустя времена

ㅤㅤㅤㅤㅤНе обращая внимания на бесконечное ворчание в свою сторону, Гу Цзы принялся усердно вытирать пыль с находки рукавом своей и без того испачканной накидки. Каждое его движение было наполнено надеждой и трепетом. Он дышал на тусклую металлическую поверхность, пытаясь придать ей хоть каплю былого блеска и величия, втайне надеясь, что даже такой бюджетный вариант сможет утихомирить яростный гнев маленького огонька, в котором теперь теплилась жизнь. Вскоре фонарь засверкал в его руках, послушно отражая мерцание зеленого пламени. Аккуратно взяв своего отца, юноша бережно поместил его внутрь, и пламя, словно найдя наконец свой дом, успокоилось, загоревшись ровнее и увереннее. На душе у мальчика стало тепло, а чёрный туман печали, долгие годы тяготивший его сердце, наконец отступил, освещённый лазурным свечением. На его лице проступила мягкая, почти невесомая улыбка. ㅤㅤㅤㅤㅤ— Видишь? Теперь ты в безопасности. Теперь ты как настоящий фонарь, — с тихой гордостью произнес Гу Цзы, разглядывая творение своих рук. ㅤㅤㅤㅤㅤ— Настоящий фонарь?! — взвизгнуло пламя, отчего фонарь затрясся в руках у юноши. — Да я был настоящим демоном, властителем ночи! А теперь я заперт в этой жестяной консервной банке! ㅤㅤㅤㅤㅤ— Но сейчас ты жив, Папа. И это главное, — голос Гу Цзы дрогнул, но в его глазах горела непоколебимая решимость. — Я не позволю тебе снова исчезнуть. ㅤㅤㅤㅤㅤДождь за окном окончательно стих, превратившись в умиротворяющий шепот капель, скатывающихся с листьев. Лунный свет, пробиваясь сквозь разорванные тучи, робко заглянул в заброшенный храм, окрашивая пыльные поверхности в призрачные серебристые тона. В этой зыбкой тишине, нарушаемой лишь потрескиванием пламени, они сидели друг напротив друга — демон, заключенный в фонарь, и юноша, чья душа так долго была скована одиночеством. ㅤㅤㅤㅤㅤ— Слушай, мальчишка, — первым нарушил молчание Ци Жун, и его голос, хоть и писклявый, утратил прежнюю раздраженность. — Ты действительно все эти годы... ждал? ㅤㅤㅤㅤㅤГу Цзы лишь кивнул, не в силах вымолвить и слова. Горячий комок подступил к горлу, сжимая его. ㅤㅤㅤㅤㅤ— Глупый... Очень глупый, — прошипел демон, но в его тоне сквозила уже не злоба, а нечто иное, почти неуловимое — возможно, растерянность или даже тень уважения. — Мир не стоит таких жертв. А уж тем более такой никчемный демон, как я. ㅤㅤㅤㅤㅤ— Для меня ты не никчемный! — страстно выкрикнул Гу Цзы, сжимая в руках фонарь так, что костяшки его пальцев побелели. — Ты был моим отцом! Ты дал мне дом! Пусть ненадолго, но я не был один! ㅤㅤㅤㅤㅤНаступила пауза. Зеленое пламя внутри фонаря колыхнулось, словно от порыва ветра, которого здесь не могло быть. ㅤㅤㅤㅤㅤ— Ладно, ладно, не ори, — буркнул Ци Жун, явно смущенный такой пылкостью. — Раз уж я в такой жалкой ситуации оказался, придется мириться с твоим присутствием. Но смотри мне! Никаких соплей! И подношения... фрукты — это унизительно! Я требовал человеческой плоти! ㅤㅤㅤㅤㅤ— Но это же неправильно! — попытался возразить Гу Цзы, уже чувствуя, как к горлу подступает смех. ㅤㅤㅤㅤㅤ— Молчать! Я твой отец, я решаю, что правильно, а что нет! — завопил фонарь, отчаянно подпрыгивая на месте. ㅤㅤㅤㅤㅤГу Цзы не смог сдержать улыбку. Этот знакомый эгоизм, эта абсурдная требовательность — всё это было так знакомо и так бесконечно дорого его сердцу. Он прижал фонарь к груди, чувствуя его живое тепло сквозь прохладный металл. ㅤㅤㅤㅤㅤ— Хорошо, Папа. Как скажешь. ㅤㅤㅤㅤㅤНочь медленно отступала, уступая место рассвету. Краски зари разливались по небу, прогоняя последние тени. Гу Цзы поднялся, бережно держа фонарь с драгоценным содержимым перед собой. ㅤㅤㅤㅤㅤ— Пойдем домой, — тихо сказал он, направляясь к выходу из храма. ㅤㅤㅤㅤㅤ— Домой? — с привычной насмешкой переспросил Ци Жун. — И где это твой «дом», нищий приют? ㅤㅤㅤㅤㅤ— Там, где ты, — просто и без тени сомнения ответил Гу Цзы, переступая порог. ㅤㅤㅤㅤㅤПервые лучи солнца золотили верхушки деревьев, а роса на траве сверкала, словно мириады рассыпанных алмазов. Дорога вниз казалась уже не такой пугающей и одинокой. В руках у него был его собственный, личный светоч, его Лазурный фонарь, пусть и в самом миниатюрном и капризном виде. И пусть этот свет был злым, язвительным и совсем не ангельским, но он был его. И Гу Цзы знал, что его долгое ожидание наконец-то закончено. Начиналась новая, странная и неопределенная глава, но он больше не был в ней одинок. А впереди, среди просыпающихся красок утра, зеленое пламя тихо потрескивало, ворча на глупость этого мира и невероятную, почти безрассудную настойчивость одного-единственного мальчишки, который оказался сильнее самой смерти.