Готье Эбер и кошка Жюдин.

Настал следующий день. Жюдин полегчало, но не полностью. Она до сих пор чувствует тяжесть во всём теле, а боль уже не так сильно её беспокоит. Сейчас она читает книги у себя в кровати, а я тренируюсь с отцом в плане магии во дворе, где мы обычно тренировались. - Ale robe! - воскликнул отец и выпустил из своей руки фиолетовую молнию. (Но есть так же амбар, но в нём случайно можно устроить пожар. Поэтому отец сказал, что будем тренироваться на чистом поле, который был за домом.) Я талантливо увернулся и произнёс в ответ: - Hare de gulo! И отец не успел среагировать и моя бирюзовая молния поразила его и тот упал. Спросив, всё ли с ним хорошо, он ответил, что лучше не бывает. Но я понимал, что одними лишь атакующими заклинаниями мне не сражаться. Я, конечно, знаю пару защитных и целительных заклинаний, но боюсь, они будут бесполезны против Теней. - Отец, а можешь мне рассказать о более мощных защитных заклинаниях? - спросил я у отца, когда тот подошёл ко мне. - Как бы тебе сказать, Готье, - сказал он, тяжело вздохнув, - ты растёшь очень даже быстро. Можно спросить, почему? - Я хочу защитить Жюдин, и не потому что я с ней связан душами, а потому что я испытываю к родственные чувства, - ответил я, гордо смотря на отца. - Ого... - протяжно произнёс отец, - брат и сестра, значит? - Где-то так, - сказал я. - Удивительно, - улыбнулся отец и размахнул руки в стороны, - а вот я и Люсьена так не общались! Надо же. Сдержался, чтобы не признаться в любви? Я немного смутился и почувствовал, как я покраснел. - Нет! Чего ты... Чушь несёшь... Отец рассмеялся. - Ладно, защитные я расскажу по пути в мой кабинет. А сейчас заканчиваем и идём. Я немедля успокоил свою руку, которая издавала бирюзовый свет и пошёл за отцом в дом. Поднявшись на второй этаж отец начал рассказывать про заклинания: - Запоминай, Готье. Первое заклинание создаёт обычную сферу, которое защищает от обычных снарядов и ударов. Это La furcio. Такой же есть и для защиты от Теней: La imber. И последнее, это для того, чтобы тебя не нашли ни люди, ни Тени: La janio. Это всё что я знаю. И именно эти заклинания использовались мною для защиты себя и Люсьены. Запомни их. - Хорошо, папа, запомню, - кивая, ответил я. Мы пришли к кабинету, откуда шёл очень противный запах. Отец тут же меня оттолкнул в сторону и, резко открыв дверь, воскликнул: - Imprusio! И из его ладони вылетела фиолетовая молния. Но затем и душераздирающий крик. - Тени?! - волнительно спросил я. - Почти. - сказал отец холодным тоном, - Это Люсьена. Я, не поверив его словам, сразу же подбежал и посмотрел из-за плеча отца в его комнату. Вся комната была разрушена, как будто бы сильный торнадо прошёл. А на полу, перед опрокинутым столом отца, лежала, закованная в верёвку из молний, Люсьена. У неё так же как и у Жюдин выступали фиолетовые пятна. - Imprusio! - воскликнул отец и пару секунд начал отдышиваться, - Эх... В какой раз она путает дозировку?.. - Какую дозировку? - спросил я. - Дело в том, что у Люсьены проклятие, которое так просто не снять. И поэтому Леонар даёт ей противоядие, которое лишь только на время даёт ей продохнуть от этого. Всё было так же, как и с Жюдин. Но у той не было столь резких порывов гнева, в отличие от Люсьены... - Раргх! - громко начала рычать Люсьена. Одна половина её тела как будто бы была не её. Первая половина была её, а вторая была вся в фиолетово-чёрных пятнах. На её лице как-будто дрались две личности. Люсьена и кто-то ещё, более злее и агрессивнее её самой. Левый глаз был закрытым и из него вытекали слёзы, а второй злобно смотрел на меня с отцом и так же злобно улыбался. - Мяууууургрх! - кромко зарычала она и попыталась вырваться из верёвок. Отец повторил своё заклинание и Люсьена опять повалилась. - Чёрт! Где же он?! - негодовал отец, сильно волнуясь за Люсьену. - Ты про анти-дот? - спросил я и из своей сумки достал бутыль с фиолетовой жижей (да, это и есть то, что я сварганил в лабораторний Леонара). - Откуда он... - Сейчас не время! Иди! - сказал я и подтолкнул отца со спины. Это был неожиданный шаг от меня, но я сам сильно беспокоился за свою любимую слугу. Сама Люсьена сопротивлялась тому, что отец собирался ей влить, но оно и понятно. Ведь половиной её тела завладела Тень, которая этой жижи боится. Отцу всё же удалось влить ей в рот лекарства и Тень начала отходить. Через минуту она отошла и мы с отцом выдохнули спокойно. Люсьена заплакала. Отец обнял её и начал гладить. - Прошу... месье Готье... не смотрите на меня... - Почему? - удивился я. - Я ведь слабая, никчёмная служанка, которая так легко поддалась власти Тени... И она зарыдала. Прям очень сильно и громко. - Ну не знаю, - сказал я, сложив руки друг в друга и посмотрев в истерзанный когтями потолок, - всю жизнь прожить с Тенью и не дать ей полностью захватить тело... Это же наоборот, поступок сильного человека. - Но какая же я сильная, если меня всё время пытаются взять под контроль? - немного успокоившись, произнесла Люсьена. - Я бы держался до конца, - сказал я, - и не важно сколько бы лет прошло и как бы сильно эта тварь меня не мучала. Я бы жил! Жил и искал способы убить эту мразь раз и навсегда! - Месье... - сказала Люсьена и отрубилась.

***

После этого момента я ещё сильнее забеспокоился за Жюдин. Если с ней будет всё точь в точь как и с Люсьеной, то я её просто потеряю. Как куклу. Поэтому я сразу спросил Леонара о состояний Жюдин и он мне напомнил: - Месье, прошу вас не забывать про происхождение мадмуазель Жюдин. Она дочь нашего врага. Поэтому тот, кто тронет её, будет убит незамедлительно. Надеюсь, вы надолго запомнили это? И тут мне вспомнилась битва с Тенью под постом. И та таинственная девушка, которая спасла меня и мою спутницу. Моя голова тут же прояснела. Это была никто иная, как Готьема - мать Жюдин. Для вас это прозвучит навязчиво и нудно, но тогда у меня эта мысль вылетела из головы. - Сын! - донесся голос отца из гостиной. Я не медля выбежал из коридора на лестницу и увидел отца, рассматривающего кусок бумаги на руках. - Что такое, dior papa? - Это невозможно... Чтобы она?.. Отец выглядел удивительно бледным и напряжённым. - Что там написано? - Это бумажка, - сказал отец, протягивая мне кусок бумаги, - была в кармане твоей рубахи. Я взял в руки помятый литок и принялся читать короткий, но информативный текст: "Если ты это читаешь, то значит эта сволота тебя не убила. И слава богу. Я бы хотела тебе рассказать всё в этом письме, но именно в этот момент я почувствовала опасность для своей миленькой Жюдин. Знаю. Звучит глупо, но так оно и есть. Я люблю свою дочь и не хочу, чтобы кто-то, кроме меня, убил её. Но её жизнь моя - запомни! Это будет тебе предупреждением, не лезь в наши разборки, юноша! Желаю умереть от другого человека, а не от сволоты моей госпожи. Готьема де Равё, твоя "наглая соседка". Я удивился надписи "наглая соседка". Тогда я подумал, что это просто шутка и не может же быть такого, чтобы она следила прямо в нашем доме? Хотя учитывая состояние моей подруги, то вполне возможно и такое. - Готье, - сказал отец, взяв меня за плечо, - у меня к тебе важное поручение. - Какое, papa? - спросил я, повернув к нему голову. - Вы с Жюдин должны срочно выехать в Руан. Там мой друг жандарм испытывает кое-какие трудности в плане одного дела. Он сказал, что ему нужна ваша помощь. - Но ведь Жюдин не в состояний ехать! - сразу отрезал я, - Она не может ходить! - Уверен? - ехидно улыбнулся отец, - Леонар! Тот подбежал справа к лестнице, со стороны комнаты Люсьены. - Что вам нужно, месье? - спросил он, поклонившись. - Прости, что слишком частно гоняю тебя, - сказал отец, - но не мог бы ты привести сюда Жюдин? Он поклонился и направился дальше по коридору. Я начал понимать, что в болезни Жюдин не всё так просто. То, что она дочь той у которой есть иммунитет, означает что она сможет быстро вылечиться. И Леонар подтвердил мою догадку. Он привёл Жюдин к лестнице. У неё было белое, легкое и бархатное платье. Она до сих пор была вся в пятнах, но что меня больше поразило, так это некоторые побелённые локоны её волос. - Что с твоими волосами, Жюдин? - спросил я, не задумываясь. - Я думала, что вы спросите моё состояние, хозяин, - обидчиво посмотрела на меня Жюдин. - У мадмуазель Жюдин выработался один фермент после моего зелья, - ответил Леонар, держа за руку еле ходящую девочку, - помимо перекрашивания волос ничего другого с вашей спутницей не случиться. Тут Жюдин начала внюхиваться. И посмотрела на меня волнительным взглядом. - Хозяин, я чую запах моей мамы... Я тут же достал обратно из-за пазухи письмо матери Жюдин, поднялся по лестнице и дал обнюхать его спутнице. И та, закрыв глаза и потерев листок в моей руке, жалобно мяукнула и произнесла не менее жалобным голоском: - Мама... Мамочка... Прошу тебя... вернись...