Готье Эбер и кошка Жюдин.

Мы ехали день с половиной. Это не много, но и мало. Но мы всё таки доехали до Руана. Ехали мы кстати в машине, а не на карете как вы могли подумать. Когда мы приехали в Руан, то первым делом засмотрелись на количество людей, находившихся на обычной улице. Их было очень много! Тогда я даже сильно удивился этому. А вот Жюдин наоборот, прижалась ко мне и прижала ушки. Она очень сильно боялась этой толпы. Я обязан был что то с этим сделать. - Вы знаете куда нас высаживать? - спросил я, у молодого двадцатилетнего водителя. - Да, ваш отец сказал мне, - ответил тот, с радостью. Прошло её немного времени и мы оказались перед Кафедральным собором Нотр-Дама. Высокого собора близ лежащих городах не найти. - Двумя кварталами дальше находится жандармский участок. Наведайтесь туда. А рядом с ним находится так же булочная, где делают лучшие багеты и хлеба в Руане. Советую. - Спасибо вам огромное, - сказал я и вежливо поклонился. Я посмотрел на толпу, которая здесь была. Было очень шумно. Кто-то болтал о моде, кто-то о новых поставках томатов, а кто-то просил милостыню. Жалко было этих людей, но у нас с Жюдин ждала другая задача. Так же были и богачи, которые, как и мы ходили в роскошных одеждах и гордых походках. Тут меня окликнул продавец украшениями, человек с чёрной бородой. Его вам надо будет запомнить. - Месье, купите этот привлекательный кулон для вашей мадмуазель! Дёшево и красиво! Я посмотрел на Жюдин и взглядом спросил, хочет ли она? Она, прижавшись ко мне, легонько покивала головой. - Хорошо, только скажите, из чего сделан этот кулон и сколько он стоит, - сказал я гордо, как настоящий дворянин. - О-о-о-охохо! - протяжно произнёс бородач, - У меня всё натуральное и чистое. Этот кулон сделан из чистого серебра, а внутри тёмный рубин. Кстати, сам добыл. - Сами? - ехидно спросил я, не поверив его словам сразу. - А как же! - довольный воскликнул продавец, - Я знаете ли, месье, в шахтах подрабатываю. И вполне успешно. - А вас не беспокоит, что вас за кражу драгоценностей могут посадить. - За что, боже правый! - сильно удивился бородач, - Я его своими руками добыл и смастерил кулон! - Тогда сколько он стоит? - Тысяча ливр. Я удивительно закатил глаза. Отец дал мне всего две тысячи и то на месяц! - Требую скидку. - Ого... - надул губы бородач, - поторговаться хотите? - Могу и хочу, - ответил я. Мне тогда хотя бы пятнадцать процентов выбить не помешало. Но я совершил поспешную ошибку. - Двадцать пять. - Много! Вы обесцениваете мой труд! - недовольно пробубним бородач. Подумав ещё минуту я решил таки выбрать вариант с пятнадцати процентной скидкой. - Тогда пятнадцать, сойдёт? - Такая - да, подходит, - улыбнулся бородач, - Семьсот франков! Я достал из кожаного кошеля семь бумажек по сотне каждой. Бородач отдал мне кулон в руки и я сразу же накинул его на шею Жюдин. - Спасибо вам! - сказала она, крепко обняв меня. Но вот что делать с её ушами? Хвост под длинной юбкой хорошо скрыт. И я решил пойти сначала в прачечную за шляпой для Жюдин. Тем более, я обещал однажды ей купить шляпу. Поэтому это отличный вариант для того, чтобы списать мой долг. Пройдя её пару кварталов прямо от базара, я увидел вывеску в виде шляпы и направился туда, держа за руку Жюдин. Та что-то напевала себе под нос. Радостное такое... Зайдя в магазинчик, я услыхал хорошую музыку из граммофона в конце помещения, считать, на кассе. Я незаметно дёргаю Жюдин за руку и, повернувшись, говорю ей: - Не бери дорогое, бери что-нибудь по дешевле. Та радостно кивнула и пошла смотреть себе дамские шляпы. А я подумал, почему бы и мне не купить что нибудь. Подойдя к прилавку с котелками, я насмотрел себе серый котелок, который мне как раз подошёл по размеру. - Excusez-moi, Mademoiselle (Прошу прощения, мадмуазель) -спросил я, у дамы на кассе и та подошла ко мне, - а сколько стоит этот котелок? - Ох, месье, вы интересуетесь британской культурой? - с улыбкой на лице спросила та. - Нет, никогда ею не интересовался, просто мне очень даже подходит этот котелок, - ответил я. - Тогда с вас триста франков, - подмигнула мне дама и пошла на кассу. Я не стал стоять столбом и выбирать какой нибудь другой котелок, а немедля пошёл за дамой и вскоре успешно оплатил товар.

***

Дальше я не помню, что была тогда. Мы обходили весь город и посмотрели всё что нас интересовало. Настало время наведаться к жандармам. И мы его быстро нашли. Здание не было столь ярким и не выделялось среди остальных домов. Возле него стояли пара полицейских машин. - А нам точно туда, хозяин? - беспокойно спросила Жюдин. - Да, - ответил я, - а что не так? Чего учуяла? Посмотрев на свою подопечную, я понял, что она волнуется. Она смотрела туда не отрывая взгляда. Вдруг её глаза расширились и она, выпуская изо рта много слюнь, шептала диким, похрапывающим голосом: - Кровь!.. Убийство!.. Жертва!.. Сожаление!.. Я, волнуясь за Жюдин и ударив ладонью по её щеке, что та отодвинулась на пару шагов от меня и тихо сказал: - Что с тобой, Жюдин? Та, посмотрела на меня и её большие глазки начали наполняться слезами. Она тихонько подошла ко мне и прошептала: - Простите меня, хозяин... Во время обучения, отец мне о таком не рассказывал... Это меня просто поразило. Обычно же так делают хищники, которые учуяли добычу. Но при чём здесь слово: <i>сожаление? - Хорошо, прости меня, - произнёс я и погладил её по ударенной щеке, - только впредь, будь терпеливой. Жюдин улыбнулась и уткнулась мне в рукав. И я, держась вновь за руки с Жюдин, прошли через дорогу к жандармерий. Вскоре узнав через дежурного, мы прошли через длинный, роскошный хол до не менее роскошной и позолоченной лестницы. Поднявшись на второй этаж мы прошли так же второй этаж и дойдя до конца коридора, мы постучались в кабинет. - Войдите! - произнёс голос и мы вошли. Перед нами стоял большой и широкий стол забитый кучей бумаг. Сам кабинет был роскошно обставлен позолотой по углам и на потолке. А за столом, на немалом таком кресле, сидел молодой парень с рыжими волосами. Его глаза и тон, были взволнованы. Мы застали его за телефонным разговором, которым сам рыжий жандарм был недоволен. - ...Ищите! Ищите всё что не прибито! Если и в этот раз не найдёте, то я вам не просто жалование спишу, а вышвырну из отдела к чертям! Кинув трубку, он посмотрел на нас. - Простите меня, месье... Эбер я так пологаю? Вы слишком юны для владельца деревней. Я положил руку на грудь и торжественно обьявил: - Нет, я не тот, кого вы ждали. Но я его сын и имя мне Готье Эбер. А эта маленькая красавица моя служанка. Жюдин не ожидала такого и передёрнувшись, поклонилась, раздвинув платье. - Твой отец не сообщал, что пришлёт именно тебя, - недовольно посмотрел на меня жандарм, - ну, раз прибыл, то грех не представиться. Румье Широк, глава полицейского района Руана. Я подошёл ближе к столу. Жюдин решила осмотреть кабинет. - Если честно, я благодарен, что вы хотя бы откликнулись на мой призыв о помощи. - А в чём, собственно, дело? - спросил я, - И желательно с деталями. Румье встал из своего удобного кресла и подошёл к одному из трёх широких окон. - В одном из районов борделей, кто-то убивает куртизанок. Без улик, без следов. Но мы нашли одну единственную женщину, которая хоть как-то видела преступника. Её зовут Шарлота де Люпен, сейчас она в больнице и не рекомендую вам начинать поиски именно с неё. Лучше перейдите все места преступлений. Он сказал всё это, настолько быстро, что я еле уловил суть вещей. - Походу... я не первый, кому вы обращаетесь, - нервно улыбнувшись, сказал я. - Вы правы, месье Эбер, - грустным и отчаявшимся тоном произнёс Румье, - вы сотый, кто пытается взяться за работу. Но как только остальные узнают, что осталась только свидетель де Люпен, все либо бросают это дело или отказываются. А что скажете вы? Он развернулся ко мне и посмотрел на меня своими холодными апельсиновыми глазами. - Я согласен. Жандарм открыл рот от удивления и за секунду поменялся в лице. - Тогда я сейчас же распоряжусь в бухгалтерию, чтобы выдали вам все данные по делу. Не подведите! Если хотя бы найдёте улики, я лично вас вознагражу! - Попрошу вас сбавить обороты, месье Широк, - произнёс я, твёрдым и уверенным тоном, - я бы хотел знать, что говорила мадмуазель де Люпен в первый раз. Она упоминала... Теней? Последнее слово я произёс шёпотом, так как думал, что жандарм окажется не посвящённым в дела Хранителей настолько глубоко. Но Румье, облокотившись на стол, сказал. - Само собой, без участия теней здесь не обошлось. И да, насчёт следов я слукавил, у нас есть один и находился он на улице Бертранд. Весьма шумная улица, но след находиться возле азиатского борделя Лю Шуонь. - Вас понял, месье Широк. Постараюсь выложиться в полную силу, - сказал я и громко окликнул Жюдин, - Жюдин! Пошли! Та, от такого громких слов случайно уронила дорогую фарфоровую вазу. Я тяжело вздохнул и посмотрел на жандарма, думая, что он сейчас нам предъявит... Но тот сидел уткнувшись ладонью в лоб. Я сразу же взял инициативу на себя: - Это вычтите из платы за улики. Тот одобрительно кивнул, не убирая ладони со лба, а я с Жюдин вышли из кабинета и направились в бухгалтерию, за делом.

***

Кто бы мог подумать, но это самое дело представляло из себя колоссальную по размерам папку, в которой собрана буд-то бы история всей Франций, а не одного криминального дела. Месье Румье предоставил нам однокомнатную квартиру рядом с жандармерией. Но даже до туда мне пришлось на спине тащить сумку с тяжеленными бумагами и папками. Жюдин пристально смотрела на меня. И тут она говорит: - Хозяин, может быть я понесу? - Не стоит, это не по этикету, - быстро ответил я, - да и платье ты порвёшь. А ведь оно дорогое, и ты это знаешь. - Вы быть правы, хозяин. Но мне больно смотреть на то, что вы тащить на себе такую тяжесть. - Я бы перекинул эту сумку на тебя, будь ты парнем. А ты хрупкая девочка, которая не может такое унести. На этом, наш разговор пока прервался. И продолжился уже в номере, после того, как я кинул сумку на стол. Хотя это и не роскошные апартаменты, как я думал изначально, но и так сойдёт. Две кровати, один шкаф и один стол. Над кроватями по две полки. Между кроватями лежит синий ковёр с позолоченными линиями вокруг. - Хозяин, у меня быть к вам вопрос, - произнесла Жюдин. - Какой же? - с улыбкой на лице, сказал я. - А почему вы обращались к месье Румье, как к своему отцу? На "вы". На время перестав перебирать бумаги, я сел на кровать и решил объяснить Жюдин её вопрос. - Понимаешь, дорогая моя Жюдин, что месье Широк высокопоставленный человек, который контролирует все посты жандармов в Руане. А я обычный ребёнок аристократа, который вызвался помочь отцу. Поняла, почему перевес уважения на стороне месье Румье, даже если он по возрасту чуть старше меня? - Немножечко не понимать вас, хозяин, - неуверенно ответила Жюдин, при этом немного сморщившись. - Титул. Вот и ответ тебе, Жюдин. Титул главного жандарма Руана решает, почему я должен относиться к нему с уважением. А теперь принимаемся за работу. Сев обратно за стол, я принялся изучать материалы дела. Бордель Лю Шуонь. Весьма... необычное место. Всякие непотребства и пьяные стычки в антураже Индий и Китая были там нормой. Но вот убийство там никто не мог даже представить. Само убийство было слишком жестоким. Мужчину средних лет подвесили наручниками за трубу и его тело было распотрошено, что повергло у ужас всех посетителей. Тело немедленно убрали и после обследования было выявлено, что мужчина много пил и курил. Вскоре было выявлена личность мужчины. Нибель Жермен. Был владельцем винодельни "Льёнфиль", что чуть северней Руана. Высокопоставленная личность была убита ночью, когда жизнь в борделе уже набрала оборот. Поэтому никто не слышал криков. Что ещё добавить, дело не для меня уж точно. Слишком мало деталей. Но тут Жюдин подглядела и спросила: - Как дела, хозяин? - Ничего. Тут слишком мало информаций для продвижения. - Странно. А тут есть слова той самой дамы, о которой вы с господином Широк? Я не догадавшись сразу проверить это, тут же простонал. - Что такое? Вам не хорошо? - волнительно спросила Жюдин. - Нет, Жюдин, - ответил я, постанывая, - просто её допроса здесь нет. На дворе вечерело. Поэтому я немедленно попросил Жюдин ложится спать. Та улыбнулась и, подойдя к кровати начала быстро раздевается. После того как она сняла платье и осталась рубашка, я слегка был возмущён этим и предъявил: - Жюдин! Как тебе не стыдно! - А? Что-то не так делать? - спросила она. - Да, ты сейчас хочешь до гола раздеться? - спросил я. - Конечно! Ведь так мне куда удобней спать! - ответила та, улыбаясь. - Но будь добра соблюдать этикет, - жестко отреагировал я, - поэтому бери из сумки твою ночнушку и одень её. Я отвернусь. Я своё слово сделал. Жюдин, тяжело вздохнув, подошла к сумке и взяла ночнушку и одела её. Ей было слегка великовато, но мне было спокойней. Мы легли по кроватям и я, взяв лампу с огнём, задул свечу и поставил лампу на место.