Чонгук симен

Кайф ты поймала Тебе всегда мало Ты не представляешь Как мне тебя не хватало Однушка в Подмосковье пропала запахом манго и пота молодых, совсем юных даже, людей, вперемешку с дурманящим зловонием водки и остального дешёвого пойла. Музыка не задавала темп танцам, она здесь не выполняет привычной всем функции. Мелодия задаёт такт тяге сигареты и глотакам алкоголя, грязным шлепкам и неуместным шуткам. Эта атмосфера могла угнетать только тех, кто в этот вечер остался один, тех, кто попал в касту "лишних". Остальные же не ломали голову над такими философским категориями. На обшарпаном балконе убитой хрущёвки стояла образцовая парочка, которая ссорилась каждые выходные. Эта суббота не была исключением. – Настена, прекращай, заебала уже, правда,–выдох и снова все по новой. Громкие ссоры, никчемные оправдания, долгожданные примирения. Пока она с ним, он готов повторять этот ритуал, словно он принял ислам, а она его намаз. –Ну так, а что ты делаешь здесь?–девушка набрала в грудь побольше воздуха и продолжила, –Рядом со мной?–тяжело не перейти на крик, но она должна договорить, – Раз так надоела, бросай меня, уходи, дав...–договорить ей не дали. Отрезвляющий звук пощечины, разделяющий все что было на "до" и "после". А что после? – Настя, – только это и успел, а может смог, вымолвить Арнольд своей "Хельге" – Мразь ты конченая, – сквозь слезы прошептала она и побежала прочь. Наскоро накинув свой пуховик, Настя спустилась на улицу. Холодный поток воздуха помогал протрезветь ей ещё больше, по крайней мере, ей так казалось. Запах водки уже успел впитаться в розовую, полупрозрачную блузку. Она плелась, не зная куда приедет в итоге. Спустя час и 32 пропущенных от Арнольда, ее ноги привели Настю к двери до боли знакомой, двери ее старого, хорошего друга ‐ Дога. Звонок в дверь и ожидание. Сколько она уже стоит около двери? 20 секунд, минут? А стоит ли она так твёрдо? – Боже, етить твою налево, – услышала она перед тем, как чьи-то сильные руки схватили ее, не дав ей упасть.

POV Настя

Мама. Цветочный аромат ее волос, нежно-розовое платье и голос, звонкий как колокольчик. Она танцует, окружённая ромашками, мелодичный и выразительный смех заставляет улыбнуться даже суровых мужчин. Я чувствую на себе ее взгляд, теплый и умудренный жизненным опытом. Мама подходит ближе, ее изящные пальцы обхватывают руку скромного мальчишки. – Милая, познакомься, это Арсений, – его белые кудри отливают золотом при свете солнца, – пойдите-ка воон в тут песочницу, – мама указала мне направление, сама же села на скамеечку напротив. Песок в песочнице мягкий и прохладный, словно это моя пуховая кровать. Чувствую, как моя голова проваливается в песок, что-то тяжёлое легло на мое плечо. – Послушай, – начал Сеня, – Эй, слышишь меня?, – лишь слегка берет меня за плечо, однако это действие все равно ощутимо. Откуда в мальчишке столько силы? – Мгм...– Не в состоянии ответить что-то членораздельное. – Песок даже в твоих волосах, попробуй встать, я помогу, может вот так: дурная твоя голова, а если тебе нужно куда-нибудь? Пытаюсь оторвать голову, она почему-то неимоверно тяжёлая сейчас. Образ мальчишки сменяется резкой болью, открыть глаза кажется чем-то непостижимым, в глаза бьёт свет, словно кто-то целенаправленно играется с паяльником. Преодолеваю себя, открываю один глаз — белое пятно, второй — чьи-то светлые волосы, оба — вижу лёгкую улыбку, и грусть отразившуюся на лице красивого, молодого человека. – Доброе утро, барышня, – раздался низкий, обволакивающий голос, – как спалось? Ответить она не успела, живот скрутило и перед ней оказался, с заботой подготовленный ранее, потрёпанный тазик. – Тебе принести водички? – Угу Дог встал с кровати и направился на кухню. Из комнаты слышались звуки, свидетельствующие о похмельном синдроме. Оголенный по пояс Дог вернулся с заветными таблетками к девушке. Настя потянулась к рукам молодого человека, одеяло слегка сползло ниже дозволенного, но сейчас девушка в состоянии думать только о спасении своей души головы.