Смена ролей

      Наконец-то выходные. Все разошлись по разные уголки города, чтобы отдохнуть как следует. Кто-то отправился к друзьям на ночёвку, кто-то хочет просто поразвлекаться в клубе и вернуться домой лишь под утро. Кто-то решил остаться дома, потому что влом куда-то идти, а кто-то остался дома, чтобы закончить один проект по работе. Пик и Куромаку в числе последних. Ладно, я немного слукавил, сказав, что лень и усталость были единственными причинами никуда не пойти. На самом деле, восьмой дожидался. Дожидался момента, когда они будут одни и полностью свободны. И вскоре этот момент настал. Этот вечер был запланирован заранее, и оба ждали его, как нечто важное и серьёзное, а оттого и волнительное. — Ну, я закончил, — оповестил его Куро, снимая и протирая очки. Они и без того были идеально чисты, но такая мелкая моторика его успокаивала, давая понять, что работа уже окончена.       Пик промолчал и невозмутимо подозвал его к себе лёгким жестом. Несмотря на показное хладнокровие, внутри он чувствовал себя вполне счастливым. Наконец-то любимый человек освободился и можно просто насладиться компанией друг друга. Вот он, этот момент настал. Маку садится к нему на кровать, буквально рядышком, и томно кладёт голову на крепкое плечо. Лицо восьмого сохраняет невозмутимость, но мозг уже посылает сигналы к телу, чтобы накинуться на короля треф и любить его изо всех сил. Но так лучше не делать, потому что такая резкость может напугать партнёра, поэтому к таким действиям стоит подводить постепенно. Но о чём здесь речь, когда между ними выстраивается такой диалог... — Знаешь, что мне в тебе нравится? — второй ласково улыбнулся. — Ты нарушаешь законы геометрии одним своим существованием. — В плане? — уточнил восьмой чуть настороженно. — Большой, но маленький, — судя по неловкому смешку в конце, это должна была быть шутка, но король треф пока только учится этому искусству. — Не уловил...? — не только не уловил, но ещё и заранее оскорбился! — Когда мы кого-то любим, психологически мы его приуменьшаем, потому что к маленькому объекту мозгу проще испытывать заботу, — пояснил он, вскоре собравшись и сделал дежурное выражение лица. — ...Хм? — Пик скрестил руки на груди и отвёл взгляд, ведь был готов поспорить, что немного крови прилило к его лицу. — Я, эм... — Куро замялся. — Я просто пытаюсь разогреть обстановку...       Кого-то останавливала нерешительность, а кого-то — моральные принципы. Однако, томительное ожидание в сочетании с интересом и влечением заставляли трефового забыть о каких-то там принципах. Раз восьмой ничего не делает, то стоит самому сделать первый шаг, поэтому Куро потянулся руками к чужому лицу, чтобы притянуть его к себе. Запястья были перехвачены Пиком, который не позволил себя трогать, по какой-то причине. — Подожди. Ты уверен, что не боишься? — уточнил пиковый, глядя прямо в глаза цвета грозовой тучи. — Если я тебя зафиксирую, ты не сможешь выбраться. — Зачем меня фиксировать? Я не собираюсь сопротивляться, — удивился тот на полном серьёзе.       Выдержав недолгую паузу, восьмой приблизился лицом к возлюбленному, глядя прямо ему в глаза, и серьёзно произнёс глубоким бархатным голосом: — Потому что меня бы очень завело владеть тобой в процессе. Будь со мной осторожен. Я тот ещё собственник. — ...Ух ты, — Куро опустил глаза по диагонали и густо покраснел, пытаясь избавиться от пошлых фантазий и сформулировать ответ адекватно, но получалось только очень развратное согласие, которое произносить вслух не поворачивался язык. — Ну перестань. Быть ещё красивее просто невозможно, ты нарушаешь все законы логики, — Пик продолжал быть серьёзным, но в конце всё-таки решил подбесить любимого и ляпнул с лёгкой издевательской ухмылкой, — Плохой мальчик. — М-мф! Н-не называй меня так! — реакция не заставила себя ждать, и помимо дикого смущения Маку маленько вспыхнул, ибо такое прозвище казалось ему не только клишированным, но и чем-то постыдным. — Да ладно тебе. Я же шучу, — восьмой встал перед ним на одно колено, взял за руку и поцеловал в одну из костяшек худых длинных пальцев. — На самом деле, ты просто ангел. Даже врать ты не умеешь. И даже сейчас, когда ты предлагаешь мне близость, смущаешься от малейшего поддразнивания, несмотря на то, что мы заранее обо всём договорились. Это не может не очаровывать. — Ты заблуждаешься. Ангелов не существует, и я далеко не ангел, — король треф тяжело вздохнул, всё ещё испытывая стеснение в связи с возвышенными комплиментами в его адрес. — Кроме того, я сейчас просто нервничаю. Это новый опыт для нас обоих. — Знаю. Ангелы существуют только в нашем воображении. Но сколько бы своих недостатков ты мне не продемонстрировал, я всё равно буду любить тебя и считать своим идеалом. Ясно? — последнее слово звучало более пассивно-агрессивно, чем остальные, но Маку к такому уже привык, и даже находил в этом некую изюминку. Этот тон означал, что Пик настолько уверен в своих словах, что факт безграничной любви к Куро казался ему неоспоримым и очевидным фактом. Когда кто-то с такой уверенностью говорит о своих чувствах к тебе, сложно не покориться. — Д-да, сэр... — это обращение само сорвалось с губ, но, хоть Куро и был смущён тем, что сказал, он был рад, что осмелился сказать что-то хотя бы отдалённо возбуждающее, дабы накалить атмосферу. — ...Я сейчас на тебя наброшусь, — восьмой был абсолютно серьёзен, глядя трефовому прямо в глаза снова. — Вот не надо мне угрожать, я этого и добиваюсь в конечном итоге, — тот бросил на него несколько надменный взгляд сверху вниз. — Ты пожалеешь об этом, — Пик приблизился к нему почти вплотную, припав лбом ко лбу. — О, поверь мне, — не двинувшись с места, он выдвинул ящик тумбочки, и бутылка смазки внутри него покатилась вперёд, пока не стукнулась о стенку ящика. — Не пожалею. Я всё распланировал. — ...А презерватив где, планировщик хренов? — восьмой кратко нервно усмехнулся. — Где-то под моей одеждой. Найдёшь — и тогда я согласен на проникновение. А пока — нет, — Маку довольно фыркнул, ведь его план осуществился. — Хм. Значит, ты решил поиграть со мной в игры. А подсказки будут? — пиковый медленно провёл пальцем по вороту атласного пиджака. — А вот готовиться надо было! — с улыбкой произнёс Куро, изображая преподавателя на экзамене. — Вы где были, пока я лекции вёл? Слушать надо было! Может и самоэкзамен получили бы, а пока только троечка с натяжкой! — Кх! Блин, обожаю, когда ты паясничаешь. Это один из тех редких моментов, когда я могу увидеть, как ты улыбаешься, — Пик тоже непроизвольно улыбнулся, пока, опустив глаза, расстёгивал пуговицы на пиджаке, а затем и на рубашке.       Расстегнув лишь пару пуговиц на рубашке, восьмой приблизился и поцеловал возлюбленного между ключиц. У трефового на секунду перехватило дыхание от касания горячих губ, но реакция не была чрезмерной. Вопреки всему, внутри всё пылало и изнывало от желания, но Куро сам поставил такие условия, чтобы растянуть удовольствие для обоих. Если кто-нибудь сорвётся, выйдет не очень хорошо, и действо продлится не так долго. Что уж там. Уровень возбуждения будет не так высок. Это совсем не устраивало Куромаку, ведь сегодня он планировал нарушить свои моральные принципы касаемо половых актов. Да, он осознавал, что в сексе нет ничего постыдного, обычная сфера человеческой жизни, как и любая другая, но когда дело доходило до практики, он впадал в глубочайшее отрицание. Играл роль тот самый "советский менталитет", где секса нет, но все им занимаются. А тут ещё и секс с парнем, срамота, где такое слыхано?! Раньше Куро думал, что это Пик бы настаивал на близости, но, как оказалось, он, в некотором смысле, романтик. "Я сложу весь мир к твоим ногам", и всё такое прочее. И ни намёка на интимную близость. В конечном итоге это привело к тому, что Куро обрёл настолько сильное желание, что сам стал делать шаги навстречу. Эти двусмысленные разговоры, этот голос, этот пронзающий взгляд, эта крепкая фигура... Всё это заполняло сознание самыми развратными фантазиями.       Пока пуговица расстёгивались одна за другой, а поцелуи вместе с этим опускались всё ниже, Куро захотел осуществить все эти фантазии. С чего бы начать? Ответ пришёл сам собой. Когда восьмой вновь поднялся, чтобы оставить поцелуи на ключицах, Маку плавно скользнул руками под его тёмно-синий свитер, приподнял его ткань и принялся рассматривать грудь и пресс, чем у Пика вызвал лёгкое недоумение. — Что ты делаешь...? — спокойно, но немного обескураженно спросил он. — Разве не видно? Любуюсь, — трефовый завороженно провёл кончиками пальцев вдоль груди партнёра. — Сними это. Ни к чему скрывать свою сильную сторону от меня. Извини за каламбур. — М? Не думал, что тебе такое нравится, — признался Пик без доли эмоций в голосе. — Имею в виду, что у меня там не на что смотреть. Но раз ты хочешь...       Ухватившись за ворот сзади, он стянул свитер и откинул куда-то в противоположный конец комнаты. Куромаку не успел ему ничего возразить, ибо его взгляд приковало подтянутое крепкое тело с умеренно развитой мускулатурой. Как раз то, что нужно — ни избытка, ни недостатка мышечной массы не наблюдается, из-за чего восьмой выглядит как пышущий здоровьем и энергией молодой человек. Интересно, сможет ли он сделать это на весу...? Так, отставить сальные мысли! Но чёрт, эти руки... В них чувствуешь себя в безопасности и, кроме того, чёртовы ладони с крупными мужественными пальцами наводят на мысль, что им было бы лучше в кое-каком другом месте. Ниже пояса значительно потеплело от таких фантазий, но пока лучше не обнадёживаться. Головоломка с презервативом ещё не решена, рано пока о таких вещах думать. Зато восьмого можно было бы раззадорить облизываниями и укусами в слабые места грудной клетки. Можно было бы, если бы Куро не впал в ступор, взглядом изучая чужое обнажённое тело. — ...Не разводи беспорядок, пожалуйста, — вдруг опомнившись, ляпнул Куро, весь покрасневший. — Потом меня накажешь за это, — пиковый отмахнулся. — А от чего не сейчас...? — едва слышно пробормотал тот.       Король треф несмело приблизился к возлюбленному. Их взгляды пересеклись. Пик замер в ожидании действий со стороны Маку. Второй едва заметно кивнул и припал губами к разгорячённой груди, плавно поцелуями передвигаясь к крупным затвердевшим соскам. Горячие губы коснулись чувствительной кожи, что заставило пикового приоткрыть рот и начать тихо учащённо дышать, пока его партнёр посасывал, облизывал и прикусывал один конкретный участок. Восьмой опустил руку на серебристые волосы и пару раз провёл по ним, давая понять, что в восторге от происходящего. Мягкие же у Куро волосы... Когда Маку оторвался от своего дела, Пик уткнулся в них носом, не прекращая тискать. Пахнет приятно: каким-то мылом или чем-то наподобие. По крайней мере это не запах из салона автомобиля, которые обычно придают мужские шампуни и гели для душа. Как бы они там не назывались, "Сила природы" или "Ледяной взрыв", всегда пахнут именно старой колымагой. — Всё нормально...? — спросил Куро обеспокоенно, ведь восьмой уже с минуту как не мог оторваться от его волос. — ...От тебя хорошо пахнет, — наконец, он отстранился, флегматично оповестив его о том, что обнаружил. — Ты сегодня мылся, что ли? — А ты думал, что я не подготовился? Забота о личной гигиене перед половым актом и после него — крайне важный ритуал, который... — Чш-ш-ш... — восьмой приложил палец к губам Куро, дабы он не сказал лишнего и не разрушил всю атмосферу. — Кхм, м, да, извини, — трефовый всё понял без слов и неловко усмехнулся, едва скрывая смущение от того, что его немного занесло в неподходящий момент.       Пик ничего не ответил: его действия говорили за него. Он притянул партнёра за плечи и мягко поцеловал в губы. Это может означать что угодно и не означать ничего. Однако, по контексту можно понять, что Пик хотел сказать: «Всё в порядке, если тебя иногда заносит, я люблю тебя таким, какой ты есть. Это даже круто в некотором смысле». Это то, что восьмой сказал когда-то давно, а второй никак не может выкинуть это из головы. Эта мысль всплывает в сознании каждый раз, когда Маку делает что-то не так, и помогает не накручивать себя.       Страстный мягкий поцелуй был не похож на те, что показывают в фильмах. Оба были увлечены процессом, но не излишне. Действия были плавными и осторожными. Язык почти не был задействован, лишь его кончик иногда мимолётно проходился по губам Куро. Именно поэтому было так неожиданно, когда действо разбавилось лёгким укусом. — А...! Ты что делаешь? — пиковый немного отстранился, с недоумением косясь на трефового. — Раззадориваю тебя, что же ещё? — пояснил он хладнокровно, коленом прижимаясь к чужому достоинству. — Моё терпение не резиновое. — М... Прости, — восьмой стыдливо отвёл взгляд и слегка покраснел, добавив, — Скажи, если будет больно, ладно?       И как только трефовый кивнул, Пик припал губами к его шее, жарко дыша, и разбросал по всей её площади жаркие страстные поцелуи, что оставляли после себя влажные багровые следы. Подобные действия заставили Маку извиваться, как уж на сковородке, иногда посмеиваясь от щекотки и постанывая от приливающего возбуждения. Такая подвижность Пика не устраивала, поэтому он уложил второго на спину, немного придавил его своим весом и зафиксировал руки за запястья прямо над головой. Кончик языка вновь коснулся шеи трефового, заставив его тихо проскулить с жалобным выражением лица. Восьмой проходился языком по всей шее, иногда останавливаясь, чтобы оставить очередной несильный засос. Его действия заставили Куро зажать бёдра партнёра ногами. Лицо второго покрылось румянцем, а уверенность сменилась на возбуждение, смешанное со смущением. Пока Пик был занят полировкой шеи возлюбленного, Куро заметил, что одна непослушная фиолетовая прядь немного загораживает ему обзор, поэтому заправил её за ухо. Пиковый издал едва слышный стон, поэтому Маку снова погладил его по голове. Реакция была неожиданной: Пик зарычал, а затем резко укусил второго за шею. Несильно, периодически посасывая и облизывая укушенное место, так что никакой боли Куро не ощутил и продолжил приглаживать чужие волосы. — Так, — строгим тоном произнёс восьмой, схватив ворот рубашки. — Снимай. Это тебе не нужно.       Куромаку кокетливо усмехнулся и послушно откинул рубашку в противоположный конец кровати. Затем он обнял Пика за шею и притянул к себе, позволяя делать с собой любые непотребства, что придут на ум. Долго Пик не заставил ждать: он тут же принялся оставлять эту пресловутую дорожку из поцелуев на груди любимого, пока тот накручивал его пряди на пальцы. Да, Пик действовал быстро, но поцелуи ощущались весомыми, не рваными, целостными, как чёткие печати в документах. Он прижался к партнёру вплотную, чтобы ощутить их взаимное возбуждение. — Ах... Стой, не так близко... Мы ведь только начали, — прошептал Маку прямо ему на ухо. — ...Я его нашёл, — невозмутимо оповестил его восьмой. — Что...? — он и без уточнений понял, что, но он ещё не насытился предварительными ласками, потому был слегка разочарован.       Снова припав губами к чужой груди, Пик прошёлся кончиками пальцев от неё до живота, а от живота до пояса. Очертив пальцем границу между обнажённой кожей и участком, прикрытым тканью, он скользнул рукой под резинку трусов и достал из них латексный кружок. — Ай-ай-ай. Как не предусмотрительно, — восьмой игриво ухмыльнулся. — Он на меня не налезет. — А? Чёрт, я... Как я упустил это из виду? Что ж, получается, я займу активную позицию сегодня...? — Хм. Не возражаю, но имею встречное предложение, — из кармана брюк восьмой достал квадратный шелестящий блестящий пакетик. — Обожаю то, как ты берёшь часть ответственности в свои руки... — с жаром произнёс Куро с томной улыбкой на лице. — Хорошо, я согласен. Сначала ты будешь доминировать, а затем я. Как тебе такие условия? — Давай. Предоставляю тебе честь открыть его, — пиковый передал ему пакетик, а открытый презерватив отложил в сторону. — Хорошо, — трефовый взял пакетик, но как только увидел размер на упаковке, прямо-таки опешил. — Погоди, сколько? Ого... Эт-то... У тебя что там, боеголовка? — Ага. Хочешь посмотреть? — ляпнул восьмой, обрадованный произведённым эффектом. — Если не веришь своим глазам, используй уже, наконец, руки. — С радостью, — он устроился на его коленях и, начав расстегивать ремень на чёрных классических брюках, поцеловал любимого в губы, жарко и беспринципно.       Пока их губы сливались в поцелуе, а руки Куро во всю орудовали с ремнями и застёжками, он, наконец, добрался до своей цели. Худые руки грубовато сжали слегка пульсирующий выступ, заставив его обладателя шумно и жарко выдохнуть, чуть-чуть высунув кончик языка. Приспустив чёрную плотную резинку, второй обнажил крупный эрегированный половой орган, что соответствовало его ожиданиям. Маку уже хотел это как-то прокомментировать, но Пик вовлёк его в новый страстный поцелуй и прижал покрепче, чтобы возбуждённая плоть обоих соприкасалась с соседней, и была возможность возбудиться ещё сильнее от горячего касания. Безостановочно посасывая и прикусывая тонкие бледные губы, восьмой взялся за оба органа в районе головки и слегка надавил большим пальцем. Куро относительно громко простонал в поцелуй и его смелость и крутость опять куда-то испарились. Стоило ему прервать поцелуй, так ему задали вопрос, застающий врасплох. — Ты готов? — Пик смотрел прямо ему в глаза, испепеляя желанием, которое можно было угадать по всём признакам. — П-подожди, — он взялся одной рукой за основание крупного органа, а второй стал натягивать на него латексный ребристый контрацептив. — А вот теперь... Эм... Я... Готов ли...? Ну, я... — Не испытывай моё терпение, — возбуждённо шикнул восьмой сквозь зубы прямо ему на ухо. — Да-да, прости. Я просто... — Маку звучит неуверенно. — Всё хорошо, — произнёс он вполголоса и кратко поцеловал его в уголок губ. — Просто говори, если будет больно или неприятно. Будь готов к тому, что я не буду тебя 100 раз переспрашивать, не больно ли тебе. Это рушит атмосферу, как мне кажется. Поэтому просто не молчи, если что-то не нравится. Ясно? — Ясно, — Куро тяжело вздохнул, побарывая собственную нерешительность, а затем лёг перед партнёром на спину, немного раздвинув дрожащие от перевозбуждения ноги. — П-приступай. Я готов. — Наконец-то! — Пик выдохнул раздражённо-радостно, взял бутылку со смазкой и грубым встряхиванием налил себе немного вязкой жидкости на ведущую руку. Отставив бутылку, он склонился над партнёром, огладил его промеж ягодиц, и шепнул с жаром, — Я так долго этого ждал...       Второй стыдливо выгнулся, так, чтобы его покрасневшего лица не было видно, но так как был не атлет, долго такую позу не выдержал. Пришлось взглянуть в глаза тому, кто сейчас делает с тобой непотребства. Как неловко и возбуждающе одновременно. А ещё эта фраза: "Я так долго этого ждал"... Заставляет чувствовать себя желанным. Маку пришлось набраться смелости, чтобы толкнуться бёдрами навстречу мужественным пальцам, раз он обещал сегодня вести себя максимально непотребно. Второй прикусил фалангу своего пальца, сдерживая постыдные вздохи блаженства. Пик решил поощрить за это, ведь меньше всего он хотел от Куро безучастность, и был даже благодарен за то, что он старается включиться в процесс. Восьмой прижался к нему, припал губами к шее вновь, безостановочно целуя, прикусывая и облизывая её чувствительную кожу, и свободной рукой закинул ножку любимого на своё плечо, затем впившись рукой в одну из ягодиц. Несильный шлёпок. В ответ на это Куро тихо ахнул, но ему этого не хватило. — Ещё, — прошептал он, не веря самому себе. — ...То ли ты всегда такой был и тщательно это скрывал, — восьмой шлёпнул его чуть сильнее, чем вызвал негромкий, но весьма страстный вскрик со стороны возлюбленного. — ...То ли это я тебя испортил. — Мгх... Не переоценивай себя, — подобное высказывание несколько задело его гордость. — Всегда был. Просто у меня есть принципы.       Пик остановился и бросил строгий прожигающий взгляд на Куромаку, который не желал никак отказываться от своих слов. Но лишь одно резкое движение заставило серого позабыть о гордости и достоинстве, и взвизгнуть от пальца, слишком быстро оказавшегося внутри. — Не смотри на меня таким взглядом! — Куро явно не в том положении, чтобы раздавать приказы, поэтому у него не получилось звучать достаточно строго, чтобы его слова имели хоть какой-то вес.       Но ответа не последовало. Восьмой просунул палец поглубже и стал совершать им движения во всех направлениях: вперёд-назад, вверх-вниз, по часовой стрелке и против. Всё, что трефовому оставалось — извиваться под его действиями. Странно, что Пик молчит. Что он хочет сказать этим?       Второй палец уже внутри. Куромаку жалобно взвыл, чувствуя, как тепло разливается по телу, а кровь приливает к лицу. И этому человеку он сказал "не переоценивай себя". Ха! Это не он себя переоценивает, а ты его недооцениваешь. Даже стыдно стало. Что же делать? Извиниться сразу? Не-е-ет, зачем, лучше повыделываться немного, перед тем как извиниться. — Ладно-ладно. На самом деле, ты всё-таки оказал влияние на меня. И в этом плане тоже... — слышно, что Маку стыдно, но он всё ещё звучит надменно.       Молчание. Пальцы стали то разводиться, то сводиться, словно ножницы. Чем дальше, тем более стыдно. Добавив ещё немного смазки, восьмой вошёл уже третьим пальцем. Куро издал шумный непроизвольный стон и прикрыл рот рукой. И от своих слов стыдно, и от своего невыгодного положения. Совесть грызла сильнее, чем партнёр в порыве страсти. Пришлось засунуть свою гордость куда подальше. Движение пальцев не прекращается, словно подгоняя второго хоть что-то сказать. — Ах... П-прости. Я был...! — Куро сжал зубы, чтобы не застонать снова и не сбиться. — Я был неправ, к-когда... Ах..! М-может, прекратишь временно?! — Терпи. Это самое мягкое наказание, которое ты можешь понести за сказанное, — фыркнул восьмой, а затем добавил, — Обидно было вообще-то. Чем больше стыда ты испытываешь, тем мне приятнее. — Я понимаю, поэтому хочу извиниться... М-мх! Перестань, я извиниться пытаюсь, а ты меня сбиваешь!       В это время, не вынимая пальцев, пиковый приблизился к пульсирующему органу вплотную и коснулся головки кончиком языка. Именно это и вызвало такое негодование со стороны трефового. И, стоит признать, не только негодование. Ноги стыдливо сдвигались сами по себе, но у них было препятствие. Кроме того, Пик придерживал партнёра, дабы тот сохранял более или менее одно и то же положение. — Хорошо-хорошо! — Маку поднял руки в останавливающем жесте, но восьмой не желал останавливаться, а лишь пуще прежнего ласкал партнёра ниже пояса с помощью губ, языка и зубов. — Прости, я хотел... А-ах...! Ты чертовски хорош, поэтому...! Ты вызывал у меня сильное желание долгое время. Я надеялся, что ты сделаешь первый шаг, но ты...! М-мх... — и вот уже от гордыни не осталось и следа. Один лишь стыд. Король треф прикрыл рот одной рукой и прошептал, — Ты всегда был очень мил со мной... И-именно поэтому ты толкнул меня на то, чтобы поступиться всеми своими принципами...! Поэтому... Вот почему мы здесь сейчас. Это по большей части твоя заслуга, — свободной рукой он погладил восьмого по голове.       Тот ничего не ответил, но зато вобрал орган в рот во всю длину и ввёл пальцы так глубоко, как смог. Куро выгнулся и намеренно не стал сдерживать сладкий стон, сорвавшийся с его губ. Это было нечто вроде знака извинения. "Чем больше стыда ты испытываешь, тем мне приятнее". Да, так громко стонать — непотребство, вызывающее у второго сильное смущение, но если любимому приятно слышать это, то почему бы и нет? — Прости меня... Я такой заносчивый. Я люблю тебя. Спасибо, что всё ещё терпишь меня, — трефовый запустил свои длинные тонкие пальцы в его волосы и несколько раз пригладил их. — Ты всё ещё злишься на меня? — ...Да, — совершив пару поступательных движений головой, Пик отстранился. — Но всё ещё люблю, заразу такую. Не смей говорить, что я тебя терплю. Я никого не терплю. — ...Мне так стыдно перед тобой. А-ай...! — Маку вновь почувствовал движение пальцев и заметно заёрзал. Густо покраснев, он зажмурился, чтобы не видеть своего беспомощного положения, но затем медленно приоткрыл один глаз, чтобы видеть собеседника, и через силу произнёс, — М-могу я з-загладить свою вину...? — Интересно. И как ты собираешься это делать? — спросил тот с недоверием. — Ты сказал, что тебе н-нравится наблюдать за тем, как я сгораю от стыда. П-поэтому... — Куро положил руку на висок, чтобы поправить дужку очков, которые давно уже были не на нём. — М-может, накажешь меня...?       Пик довольно фыркнул, приблизился к его шее, активно задвигав пальцами внутри, и издевательским тоном вопросил: — Кто здесь хороший мальчик? — ...Ты, — ответил треф, недолго думая. — Э? — тот закономерно удивился. — Да, ты всё правильно услышал. Меня ни в коем разе нельзя назвать хорошим. Я слишком заносчивый и неэмпатичный. А ты... Ты слишком хорош для меня. Ты мог бы обращаться со мной не так ласково. Но ты не стал. Ты — хороший? Хм, нет. Самый лучший.       От лица Пика повеяло жаром. Он заметно покраснел. Нечасто его хвалят. Когда хвалит любимый, это особенно ценно. Желая услышать ещё немного податливых застенчивых стонов, он совершил ещё пару движений пальцами, а затем резко вынул их, заставив второго проскулить, закрывая рот рукой. — Прежде чем ты будешь наказан, — восьмой снова довольно усмехнулся и полез под кровать, чтобы выдвинуть из-под неё коробку. — Позволь подарить тебе подарок.       Пик вытащил две подушки из коробки и положил их на кровати, а затем перевернул партнёра на живот и уложил его сверху на подушки так, чтобы они оказались под бёдрами. Куро не только не сопротивлялся, но и был не против. Он хотел оказаться в таком положении всё это время. Он хотел, чтобы Пик выложился на полную. — Удобно? — он огладил ягодицы партнёра и с наслаждением сжал их. — Да, сэр, — второй обернулся на него и дразняще отодвинул одну ягодицу, провоцируя любимого приступить к действию. — Когда ты только успел таким развратником стать? — восьмой погладил его ниже спины и с силой шлёпнул. — А-ай...! — жалобный стон вновь сорвался с губ трефа. — ...Ещё, пожалуйста. Будь жёстче. — Я попробую. Но знаешь, — он ухмыльнулся и снова отпустил пошлую подколку, — У меня рука не поднимается на такого послушного мальчика.       Но тем не менее, Пик просьбу возлюбленного выполнил. Шлепки были ритмичными, безостановочными и довольно сильными. Они оставляли после себя вскрики и красные следы на бледной коже. После последнего шлепка Маку потребовалось отдышаться, чтобы внести предложение. — Знаешь... Мне кажется, что это не совсем честно, — произнёс он, часто дыша. — Я обещал, что потом я буду доминировать. Для разнообразия надо бы сменить позу, но на какую? Моя самая удобная. Мне кажется, что будет лучше, если ты... Если мы поменяем позу, а я потом войду в тебя в той, в которой сам сейчас нахожусь. Не думаешь, что так будет справедливее? — И что конкретно ты предлагаешь? — уточнил восьмой. — Сядь поудобнее. Я хочу... — Куро поднялся и повернулся к нему лицом. — Я хочу сделать тебе приятно.       Пик так и сделал. Он сел спиной к стене, пока его партнёр навис над ним и опустил бёдра близко к крупному эрегированному органу. Чуть помешкав, второй потёрся по всей длине члена и, не глядя, нащупал головку рукой, подвинул её ближе к себе и постепенно ввёл внутрь себя. Пришлось визгнуть, ведь из-за количества смазки она быстро скользнула внутрь. Наблюдать за этим — одно удовольствие для Пикового. Он не мог не подлить масла в огонь. — Сейчас я буду надавливать тебе на плечи, а ты сопротивляйся, — скомандовал он, не сдерживая довольной улыбки. — Раз уж ты наказан, то я здесь раздаю приказы. — А я... Не возражаю, — Маку улыбнулся в ответ, чуть порумянившись       Сильные руки упали на плечи трефового и моментально заставили его ослабнуть. Он заглянул в глаза хозяину этих рук, пока лёгкая смущённая улыбка не сходила с его лица. Пик действительно надавливал на плечи Маку, но значительно ему поддавался, ведь используй он всю силу, треф был бы уже насажен как оливка на зубочистку. Но отсутствие сопротивления со временем стало выводить восьмого, поэтому он наращивал силу давления. Куро совершил жалкую попытку сопротивления, но у него было желания противиться. Он выгнулся и покорно поддался давлению. — Да... Да-а-а... — шептал он, закатывая глаза от удовольствия. Было непривычно, но хотелось продолжать, изучить эти необычные ощущения.       Второй уже двигался сам, пока его партнёр придерживал за бёдра, периодически оглаживая и слегка сжимая филейную часть. В промежутках между поглаживаниями восьмой шлёпал Куро, а тот в ответ покорно постанывал от разливающемуся теплу на месте шлепка. Ниже пояса всё приятно ныло. Несмело, но трефовый стал опускаться, позволяя пиковому войти на всю длину. Слёзы от лёгкой острой боли и перевозбуждения выступили на его глазах. Орган можно было даже прощупать снаружи. — Эй. Не больно? — спросил восьмой вполголоса, часто дыша. — Больно. Но прикольно, — двигаясь вверх-вниз, Куро припал губами к шее возлюбленного и страстно впился в неё, оставляя засосы и укусы. — Агх...! Не здесь... — издав довольно громкий стон, Пик снова заговорил полушёптом и закрыл покрасневшее лицо волосами.       Трефовый не поверил своим ушам, в хорошем смысле. Он довольно улыбнулся, поняв, что обнаружил слабое место. В такие моменты, хочется найти их все, ласкать любимого так, чтобы он максимально расслабился, и мысленно повторять признание в любви. — Да что ты говоришь? "Не здесь", значит, да? — усмехнулся Маку, отодвинул чужие локоны и вновь нежно прикусил чувствительный участок кожи, заставив Пика зашипеть. Казалось, что номер два учится у своего партнёра, ведь зная его, он бы скорее всего не стал кусаться. — Знаешь... Я очень... — он припал к его уху и с жаром прошептал, — Хочу тебя. — ...Угу, — это никакой реакции не вызвало. — Точно. Я хочу тебя приласкать, — Куро положил руку на волосы восьмого и дважды мягко потеребил их. — Мх... — восьмой покраснел сильнее и закрыл рот рукой. — Тише, здесь нечего смущаться. Я хочу слышать, что тебе приятно, поэтому, пожалуйста, убери руку от лица, — произнёс второй успокаивающе и погладил его плечи. — Мне ещё потребуется время, чтобы тебя подготовить. Начнём сейчас? Мне интересно, какой ты... Снизу... — ...Давай, — он убрал руку от лица и спокойно кивнул.       Опираясь на плечи партнёра, Маку поднялся, заставив чужой орган выскользнуть, оставляя послевкусие в виде фантомного ощущения трения на несколько секунд. Он стал подталкивать восьмого лечь, но тот уже сам устроился в уязвимую коленно-локтевую позу. Немного дрожит. Куро расценил это как знак, что стоит быть ласковым и нежным с ним. Ему итак этого хотелось, потому что Пик прямо напрашивался на ласковое обращение из-за своего характера. У него всегда очаровательная реакция на похвалу, нежность и проявление любви. Он такой весь из себя суровый, но хорошее отношение делает его очень уязвимым, податливым, что ли. — Всё хорошо, тише-тише, — трефовый погладил его по голове плавными движениями. — Я буду осторожен, обещаю.       Дрожь вскоре прекратилась. Второй взял бутылку смазки и щедро вылил часть между ягодиц так, чтобы смазка распределилась сама, под действием гравитации. Далее, чтобы не поцарапать партнёра внутри, Куро, покопавшись в ящике, достал медицинскую перчатку и надел её на ведущую руку. Касание тонких худых пальцев заставило восьмого вздрогнуть, а проникшая внутрь первая фаланга среднего пальца — вновь задрожать и шумно выдохнуть. Заботливость Куро заводила его так же, как и его действия. Понемногу палец целиком оказался внутри. Приятно, но процесс самого вхождения доставлял больше всего, ибо пальцы не гладкие, а, как бы это поделикатнее сказать, "костлявые". Из-за того, что их поверхность неровная, это давало дополнительную стимуляцию, но почти нечего было ощущать, ибо пальцы достаточно тонкие. Чувство новой порции стекающей смазки вызывало предвкушение и заставляло нервничать. Пик тревожно сглотнул. Он почувствовал кончик указательного пальца, что никак не мог войти. Пришлось посильне расслабиться, чтобы позволить Маку сделать это. Два пальца уже ощущались получше: восьмой фыркнул и уткнулся лицом в простынь. — ...Ещё, — пробормотал он смущённо. — Ещё один палец, да? — трефовый добавил ещё пару капель вязкой жидкости и сделал попытку проникновения третьим пальцем. Это произошло довольно быстро, ибо пиковый уже был расслаблен, постепенно привыкая к новым ощущениям. — Тц...! Хорошо. Можешь двигаться. Побыстрее, — уверенно скомандовал он, задышав чаще.       И Куро послушно повиновался приказу, пока блаженство разносилось по телу пикового с бешеной скоростью, заставляя его шипеть, утыкаться в простынь и сжимать её в руках. Когда пальцы разводились, всё, что восьмому оставалось — принимать удовольствие как должное, привыкать к нему. Внезапно скупые слёзы возбуждения выступили на его глазах. Снова поглаживание по голове. Это заводит ещё больше. Быть кем-то любимым. Быть объектом нежности. Это помогает бороться с разрушительной мыслью, что ты не заслуживаешь удовольствия. Но когда во время порыва страсти самый драгоценный голос во Вселенной шепчет прямо на ухо "тише-тише", что-то переворачивается внутри с ног на голову и заставляет переосмыслить свою жизнь. — Когда я так делаю, приятно? — Куро развёл пальцы внутри. — Мгх...! Пообщаться со мной решил? Не слишком... Подходящий...! — Пик не хотел говорить, ведь он утопал в ощущениях, ему не до болтовни. — Момент? Да, знаю, — произнёс второй серьёзно, а затем снова прошептал ему на ухо. — Но я хочу услышать тебя. Ты зачем-то иногда сдерживаешься. Я хочу услышать полноценную реакцию на мои действия. — Требуешь — соответствуй. Делай это так, чтобы я не смог себя сдерживать, — с жаром приказал восьмой. — Делай это... Жёстче. — Жёстче? Не ожидал это от тебя услышать, — Маку мягко вынул пальцы. Так как Пик был спиной к нему, он мог лишь догадываться, что происходит возня с резиной. — Да. Сделай это так, будто заплатил за это не меньше миллиона, — произнёс он, стиснув зубы от предвкушения. — Фу, — Куро на секунду нахмурился. — Примерно понятно, что ты имеешь в виду, но не совсем конкретно... — Двигаться в полную силу. Брать за волосы можно, но не тянуть. Шлепки без ограничений. Поцелуи без ограничений. Засосы без ограничений. Укусы — можно, но не переусердствуй, всё-таки может синяк остаться. Царапать спину можно, но не раздирай сильно. Люблю, когда ты шепчешь мне на ухо что-то приятное. Теперь достаточно конкретно? — спросил восьмой несколько пассивно-агрессивно. — Ясно. Ты готов к тому, что ты перечислил? — Маку дважды погладил его по голове, легонько царапнув кожу головы. Тот вздрогнул. — Д-да, пожалуйста... — его дыхание несколько сбито.       Латексная поверхность, а точнее её осязание, усиливает предвкушение. Второй, придерживая партнёра в области бёдер, мягко толкается внутрь, заставив пикового страстно вскрикнуть. — Ну-ну, ч-ш-ш-ш, не больно? — Куро провёл пальцем вдоль его позвоночника, слегка надавливая, тем самым вызвать у возлюбленного волну мурашек. — Глубже, — произнёс тот вполголоса. — Слушаюсь, — трефовый едва заметно улыбнулся и двинулся ещё раз вперёд, но встретил негодование. — Куро, чёрт возьми, глубже! — возбуждённо фыркнул Пик, стиснув зубы. Покраснев, он уткнулся лицом в простынь и сжал её руками. Он был поглощён своими эротическими фантазиями, поэтому готовился испытать всё то, что он воображал, прямо сейчас. — Тише-тише, не надо торопится, дорогой, можно же что-нибудь повредить, — Куро снова погладил его голове дважды, а затем крепко взял одну прядь и прижался вплотную, вводя орган на максимальную глубину. — Агрх! Д-дорогой?! — он так резко отреагировал, что даже не совсем понятно, он так среагировал на движение или на прозвище. — М? Тебе не нравится, когда я тебя так зову? — Маку произвёл поглаживание по голове с помощью большого пальца и нерасторопно начал совершать поступательные движения. — Д-да нет... Нравится. Звучит, как будто мы супруги или нечто в этом роде... Мысль об этом... Хах. Согревает меня, наверное, — восьмой не сдержал косую, но искреннюю улыбку, а затем прикрыл рот ладонью и свободной рукой стал помогать себе достичь заветного оргазма, пока скорость движения партнёра постепенно нарастала. — Думаю, меня тоже. Мне тоже нравится грезить этим. Я тоже люблю тебя, — последнее предложение второй прошептал на ухо.       Скорость движений стала выше с обоих сторон. Пик стал двигать рукой интенсивнее, пока Куро старался достичь своего предела в движении всем телом. Второй положил руку на спину любимого и, несильно надавливая, прошёлся по ней ногтями, от чего партнёр кончил, сопровождая эякуляцию сладкой дрожью по всему телу. Маку вновь прижался максимально крепко к разгорячённому телу, оставил несколько поцелуев на плече возлюбленного и, наслаждаясь громкими одобрительными стонами, вскоре тоже почувствовал приятную дрожь на несколько мгновений и тёплую вязкую жидкость, что выступила так резко и так обильно.       Приведя себя в порядок и приняв горячий душ, они легли вместе на кровать: Куро лёг к восьмому на плечо. Они всё ещё были обнажены, ибо одеваться после столь жаркого процесса было как-то лениво. Король треф провёл пальцем по груди любимого и стал задумчиво выводить на неё какие-то узоры. — Скажи мне. Ты правда мечтаешь о том, что мы когда-нибудь распишемся? — уточнил он. — Да, — отрезал восьмой уверенно. — А ты? — Ну, хоть это и всего лишь печать в паспорте, мне, почему-то, приятно думать о такой перспективе, — тот едва заметно улыбнулся. — Больше скажу, я бы даже отметил это событие. Но не как обычные люди это делают. И не как в кино. Я хотел бы это отметить втроём: только ты, я и шоколадный торт, — лёгкая дружелюбная усмешка сорвалась с губ пикового. — Звучит заманчиво, я бы не отказался! — улыбка Куромаку стала значительно шире, ведь его искренне порадовала подобная мысль. — Ну и ну! Никогда не думал, что ты захочешь именно праздновать подобное событие! — Я могу обойтись и без этого. Но я очень хочу как-то эмоционально закрепить это событие, понимаешь? Просто потому что ты очень важен для меня, — он положил голову на его макушку. — Ты самое дорогое сокровище, что у меня есть. — О-о-о, ну прекрати! — второй подрумянился и задумался. — А ты... Хм... Мой любовный фрактал. — Это как? — уточнил Пик, бросив на партнёра заинтересованный взгляд. — Ну, смотри. Фрактал — фигура с бесконечной площадью, так? Ты — моя любовь. Моя любовь с бесконечной площадью. Это означает, что моя любовь к тебе безгранична, — пояснил трефовый и мягко поцеловал любимого в щёку. — Хах. У тебя начинает получаться говорить о чувствах вслух, при чём, красиво. Горжусь тобой, — восьмой с нежностью потрепал серебристые волосы. — Аналогично, — Куромаку снова улыбнулся, а затем закрыл глаза и скоро погрузился в сон, будучи в самых тёплых объятиях, что он мог себе вообразить.