My little guiding light

Жди меня, и я вернусь.

Только очень жди,

Жди, когда наводят грусть

Желтые дожди,

Жди, когда снега метут,

Жди, когда жара,

Жди, когда других не ждут,

Позабыв вчера

К.Симонов «Жди меня, и я вернусь…»

У воды было шумно. В толпе из говорящих, плачущих, смеющихся и ругающихся людей с трудом можно было разлечить даже собственный внутренний голос, но шум и гам молодым людям, стоящим в объятиях друг друга, как ни странно, ни чуть не мешали. — Обещаешь, что ждать меня будешь? — на лице парня появилась улыбка. — А то мало ли, вдруг я не знаю, а у тебя тут с десяток кавалеров. — Придурок! Полная раздражения и тоски, с чувством ударив кулаком в крепкое плечо, девушка взглянула на стоящего рядом так, что казалось, будто ещё немного и на голову несчастного обрушится кара небесная. Несмотря на улыбку и видимый задор, в голосе юноши чувствовалась грусть.

«Я-то дождусь, а вот ты, да, именно ты, умоляю тебя, не лезь в самое пекло! Знаю ведь, что полезешь...»

Следом за возникшими мыслями девушку начало потряхивать и из красивых зелёных глаз градом покатились слезы. Не сумев сдержать чувств, Ани крепко обняла рядом стоящего, уронив не очень пышный, но очень красивый букет ромашек на пристань. Обняла так крепко, что казалось никогда не отпустит. — Ну... На несколько секунд опешив от столь яркого проявления чувств, парень не сразу нашёл, что сказать. Несколько раз сморгнув, как если бы в глаз что-то попало, он мягко произнёс: — Ани, прошу тебя, хватит. — натянув на лицо улыбку ещё более широкую, Гекидо немного отодвинулся от неё, — Вот ты сейчас мне форму слезами зальёшь, а я возьму и заболею, что делать тогда будем? Сделав ещё шаг назад, он продемонстрировал Эренберг влажное пятно, расходящееся по груди, и вопросительно приподнял бровь. — Что значит "что делать"? Лечить тебя, конечно! — смахнув со щёк слёзы, которые все продолжали течь, несмотря на её попытки дышать глубже и всячески взбодриться, она провела ладонью по его, такой же влажной щеке и улыбнулась самой прекрасной и светлой улыбкой из всех, на какие была сейчас способна. — Ты бы ещё спросил у повара, что он с картошкой делать будет. Взгляд девушки невольно переместился на тонкий золотистый ободок с небольшим камнем, обрамляющий её безымянный палец. Несмотря на достаточно длительный период проведенный вместе, до свадьбы дело пока так и не дошло. Задумчиво застыв на несколько мгновений, она очнулась лишь тогда, когда Андант накрыл её ладонь своей и, поднеся к губам, оставил едва ощутимый поцелуй около кольца. Всё это было очень не кстати. Война, накрывшая Европу, хаос, страх. Меньше всего он желал уезжать так далеко, оставлять её одну, в бесконечном неведении и тревоге. Затянувший со свадьбой, вежливый и хорошо воспитанный дурак. Для себя он, конечно, давно решил, что всё будет так, как надо. Что он женится на ней, что сделает всё, чтобы она была самой счастливой, но душевные терзания, слова и действия — вещи совершенно разные. Простояв какое-то время молча, Андант, наконец, собрался с мыслями. — Я обязательно вернусь. У меня не закончено слишком много дел здесь, чтобы глупо и бессмысленно умирать там. Эренберг на секунду поджав губы ещё раз хлюпнула носом. Голос у неё дрожал. — И каких это дел у тебя тут много? — Наша свадьба, например. А то знаешь, такая глупая история, что не понятно плакать или смеяться. — нагнувшись, Гекидо поднял с земли букет и отряхнув лепестки от пыли, протянул его законной владелице. —Встретил самую замечательную девушку из всех, а так на ней за почти два года и не женился. Я идиот, наверное. — Да, каких поискать. Неожиданно юноша возвел руку Эренберг вверх, как в вальсе, и нервно засмеявшись, девушка обернулась вокруг себя, как если бы они сейчас были у кого-то в гостях, быть может, на праздничном ужине, а не стояли у воды, обдуваемые ветром в окружении таких же, как он, солдат и таких, как она, вечно ждущих — жён, матерей, невест и дочерей.

«Как же безумно страшно. Господи, если ты слышишь меня, пусть ему не будет видно, как у меня руки дрожат от ужаса».

Оборот, другой, она отпустила его руку и из лёгких вдруг пропал весь воздух. Захотелось заплакать, закричать, сказать, что он не смеет уезжать туда, где смерть встречает каждый второй, что не имеет права оставить её одну, что если ему так жизнь не мила, то пусть делает, что хочет, но здесь. Вот только так нельзя. Она останется здесь, среди знакомых улиц и родных лиц, а он будет где-то там, быть может в холоде или голоде и последнее что ей хотелось бы видеть сейчас на его месте — страх и слёзы любимого человека. Приподнявшись на носочки и оставив на чужих, но при этом таких родных губах солёный, как море, поцелуй, девушка отошла на несколько шагов проводя незримую черту.

«Пора»

— Что ж, Гекидо Андант, если у вас и впрямь так много дел, то возвращайтесь, как можно быстрее. Он также сделал шаг назад. — Всенепременно, Ани Эренберг! Отсалютовав, он на секунду замер, а затем отвернувшись пошёл в сторону трапа. Никто не услышал, как ступивший на палубу солдат и стоящая на пристани зеленоглазая девушка со слегка помятым букетом ромашек единовременно прошептали: «Я буду ждать…», да им, впрочем, и не важно было. Люди постепенно расходились, а корабль удалялся все дальше, но они продолжали стоять и смотреть вдаль, и ждать, в глубине души надеясь на скорую встречу.