When I wake up

Вдох, и загнанный зверь внутри Рэйкена вновь ощущает себя живым. Животный страх, боль, и ещё куча эмоций, охватывающие Тео, снова и снова заставляют его просыпаться по ночам. Как и сейчас. Просыпаться, и благодарить кого бы то ни было за вдох. Благодарить за жизнь. Благодарить за шанс. Слабая улыбка Тары, отпечатавшаяся на подкорке сознания, с каждым разом заставляет Тео сомневаться всё больше. С каждым разом всё больше и больше сомнений. А достоин ли? Достоин ли сделать этот вдох. Достоин ли почувствовать этот запах. Достоин ли смотреть на него вот так, посреди ночи, на полу его комнаты, на старом матрасе. Находиться в его доме. Находиться рядом с ним. Достоин ли Тео чувствовать себя живым. Чувствовать себя живым рядом с ним. Лиам ворочается. Тео лишь усмехается, радуясь, что на этот раз подростку не пришлось вытряхивать из Тео кошмары в буквальном смысле. В этот раз Лиам спит. Его запах, которым пропитана вся комната, тишина ночи и стук своего собственного сердца - всё, что Тео сейчас может ощущать. Её сердца. И стук сердца Лиама. Вот, за что цепляется Тео. Из раза в раз, просыпаясь ночью, он пытается уловить этот звук. Пытается почувствовать что-то, ради чего можно ухватиться за реальность. Что-то, что ухватит его в ответ. Сказать, что Тео нашёл в Лиаме свой якорь - не сказать ничего.  Лучше определения не найти, якорь - то самое, кем является для него Лиам. Якорь, который удерживает его. Удерживает его от многих вещей. И Тео благодарен. Тео благодарен, и, наблюдая порой, как животное желание Лиама разбить ещё чью-нибудь машину утихает, стоит ему услышать пару небрежно брошенных фраз Рэйкена, он чувствует, что тоже может удерживать. Он способен на это. Способен стать для кого-то якорем. Способен удерживать кого-то здесь. Так же, как Лиам удерживает его подле себя. Конечно, он делает это непреднамеренно. Не то, чтобы он совсем этого не хотел, Тео видел, что это не так, однако силой его держать здесь никто не собирался. Но этого и не нужно было. Тео остался. Остался тогда, оставался потом, и будет оставаться дальше. Он будет здесь, пока ему прямым текстом не скажут уйти. И ему не скажут. Он не допустит. Тео не позволит этому случиться, не позволит себе вредить кому-либо ещё, кроме самого себя. Больше никто не пострадает от его руки. Он больше не пострадает. Очередной вздох, не способный разрезать плотный мрак комнаты, и Тео роняет голову себе на руки, обхватывая ими колени. Спать. Как же ему хочется спать. Без кошмаров, без стука в стекло, без волнений и того скребущегося чувства в груди. Хочется спать в тишине. Удивительно, насколько быстро это всё отступило, как только Лиам заставил его перебраться из пикапа к нему в дом. На время, конечно, но всё же. Не говоря о том, насколько Тео был против, и насколько его на самом деле тронул этот, по истине, великодушный жест Данбара. Но, впервые закрывая глаза здесь, в этой комнате, слушая мерное биение сердца Лиама, и укутываясь в окружающий его запах, Тео на самом деле уснул. Он уснул. Земля не треснула у него под ногами. Руки Тары, покрытые грязью и кровью, не затащили его в бесконечную пропасть. Он не очнулся в больнице, с щемящей болью в грудной клетке и переполненным сожалением сердцем. Он не испытывал ничего. Ничего, кроме спокойствия и тишины. Спокойствия, тишины, и стука. Стука живого сердца. Вот и сейчас, Тео цепляется лишь за это. За стук, за жизнь, за Лиама. Он просыпается. Лиам просыпается, и Тео понимает это мгновенно, замечая чуть сбившийся ритм сердцебиения Данбара, и последующую за этим возьню и неразборчивое бормотание. Его собственное сердцебиение сбивается тоже. Где его хваленый контроль, который он вырабатывал так долго и мучительно, когда он нужен? Рэйкен вновь лишь усмехается. Лиам же садится на кровати, глупо щурится, и совсем не по-волчьи дёргает носом. — Тео? Его голос, словно маленькая лодочка, вплывает в тишину, за которой Тео так рьяно наблюдал уже некоторое время. Удивительно, насколько эта лодочка спокойна. Отзвуки вёсел, воды, разрезающейся её движением, будто находились здесь всё это время, наполняли это необъятное озеро глухих мечтаний и надежд, дополняя образы. Его голос звучит тихо, обеспокоенно, и, что пугает Тео больше всего, по-родному. Не то что бы Тео знал, что такое родственная связь. Родители? Если бы Тео помнил их чуть лучше. Тара? Если бы Тео не старался как можно дольше хранить одни единственные хорошие воспоминания, связанные с ней. Возможно, Тара - ниточка, которая всё ещё держит в нём остатки человечности. Держит в нём остатки человеческих чувств. Держит в нём привязанность. К Лиаму. Сейчас. Тео поднимает голову. — Всё в порядке. Очередной вздох. Очередной смешок. В этот раз, возня создаёт чуть больше шума. Не проходит и минуты, а Тео уже приходится наблюдать за Лиамом, который в одних боксерах устроился прямо перед ним, сложив ноги по-турецки. Его глаза, эти голубые всплески жизни и уверенности впечатываются прямо в Тео, и он видит, что Лиам не собирается отводить взгляд. Зелёные глаза Тео сейчас где угодно, но не на Лиаме. Не сейчас. Тео приходится зажмуриться. Он всё ещё сидит, уткнувшись в свои колени, сжимает свои руки. В один момент он напрягается всем телом и в комнате прорезается металлический запах крови. Его плечи горят, явственно ощущая порезы, и Тео чувствует эту неприятную щекотку, когда раны начинают затягиваться. Его руки горят. Запястья, которые сейчас оказываются в крепком захвате, ломит так, что Тео буквально скулит. Он поднимает голову. Лиам, хватая его руки, отдирая их от его плеч, сцепляет их вместе, крепко удерживая. Его глаза горят золотом. Лиам смотрит. Смотрит на него, а Тео в силах лишь смотреть на него в ответ, уже не стараясь скрыть растерянность, неуверенность и страх. Его глаза всё такие же зелёные, глубокие, слишком чистые для того, чтобы пытаться что-то скрыть. Лиам переводит взгляд на их руки. Он смотрит какое-то время на когти Тео, чувствует запах его крови, а затем, ослабляя хватку, вновь возвращает взгляд на Рэйкена. Немой вопрос встречает такой же немой ответ. Тео обещает не дёргаться. Не двигаться, не прятать руки, не открывать рта, не закрываться от него. Данбар кивает слегка, возвращая внимание на руки Тео, и, оставляя их в своей левой, правой дотрагивается до его когтей. Тео не шевелится. Данбар нажимает на его пальцы, поочерёдно поглаживает каждый, так нежно, словно боится навредить. Хотя страх навредить сейчас испытывает Тео. Когти потихоньку втягиваются. Тео замечает, что всё вокруг будто оживает, и он снова обретает способность чувствовать. Чувствовать что-то помимо жара от прикосновений Лиама и своего собственного глухого сердцебиения где-то в ушах, заслоняющего всё остальное. Его страх всё ещё здесь. Но теперь Тео может его ощутить. Лиам продолжает держать его за руки. Он смотрит за тем, как меняется выражение лица Тео, следит за тем, как скачет его сердцебиение, чувствует, с каким количеством эмоций Тео сейчас борется. Чувствует, как Тео делает вдох полной грудью, не задыхаясь от мелких и сбитых, которые были до этого. Голова Тео, вновь, будто опустев, падает на его колени, но теперь, вместе с этим, всё его тело расслабляется, и лишь руки, потихоньку, медленно, но верно, с толикой сомнений и нерешимости, сжимают руки Лиама. Они сидят. Лиам позволяет Тео опустеть. Он чувствует, как клубок эмоций Тео наконец расплетается, чувствует, как его химические сигналы постепенно приходят в норму, перестают оглушать Лиама. Данбар встаёт. Не отпуская рук Тео, он поднимается, заставляя Рэйкена последовать за ним. Лиам чувствует, что вес тела химеры распределяется неравномерно, и медленно ведёт его к своей кровати, не разрывая контакта. Лиам смотрит. Он продолжает наблюдать за Тео, следит за любым изменением в его поведении, старается как можно аккуратнее сжимать его ладони. Он подводит его к кровати и, не глядя залезая на неё, тянет за собой Тео. Тео не смотрит. Тео не смотрит в его глаза, но он чувствует взгляд, чувствует обеспокоенность Лиама, и не может оторвать взгляда от их сцепленных рук. Тео смотрит на их руки, и думает, сможет ли он когда-то дотронуться к кому-либо ещё, чувствуя такое же желание. Желание остаться рядом, желание защитить. Невольно в его голове рисуется картина переплетения чёрных вен. Боль, та боль, которую он смог забрать в тот единственный раз, сможет ли он когда-либо ещё почувствовать чужую боль так? Он молил всех существующих и несуществующих богов, чтобы он больше не чувствовал боли. Чтобы боли не чувствовал Лиам. А Лиам лишь тянет его ближе к себе, расцепляет их руки лишь для того, чтобы лечь на спину, и притянуть Тео к себе. Голова Тео ложиться на плечо Данбара, и он невольно втягивает носом воздух, чувствуя тепло чужой шеи. Руки Тео Лиам укладывает на себя, буквально заставляя обнять его. И Тео уверен, что никогда не почувствует ничего лучше. Он никогда не сможет почувствовать себя в безопасности, находясь где-то, где не будет его. Его душа не будет в безопасности, зная что Лиам где-то не здесь. И Тео остаётся там.