Посмертная любовь

Целоваться они начали ещё в том самом ресторанчике, что специально такой, чтобы люди могли ласкать друг друга. А когда вернулись домой, Сюэ Ян принялся кусать его губы и шею, прижал к стене и запустил руки в волосы, разрушая красоту. Причёску сам же утром делал. Синчэнь уже свыкся с мыслью, что, кажется, они обосновались в этом городе. Нашли себе другой дом, даже меньше того, в котором жили в городе И, но зато свой собственный. Спали на одной кровати, обнимаясь во сне — Синчэнь не раз просыпался от того, что сполз вниз, а Сюэ Ян закинул ему ногу на грудь. К Сяо Синчэню ходили люди, лечиться, а иногда и просто беседовать, Сюэ Ян убивал монстров за городом. Торговцы и на местном рынке уже знали их, за месяц постоянных визитов. Приятно, хоть и немного пустовато без третьего, что бы ворчал, как А-Цин. Но это была история минувших дней. Юноша рычал и нападал, опьяненный чувством власти. Выражал свою любовь, через попытки причинить боль, не понимая, что любовь выглядит не так. Прижимался, терся и не желал отставать. Они могут сделать это где угодно, хоть на полу, могли бы даже и в ресторане, ведь, никто не увидит за шторами и за яркими, хоть и тонкими, ширмами. Могли бы окунуться в любовь на подушках и наполнить тихое место стонами, чтобы соседние столики закраснелись и поняли, что происходит, но любимый его остановил. Как так вышло, они не пили, но совершенно захмелели в любви. Молодой человек перехватывал руки даочжана и дрожал от нарастающего возбуждения. — Хочу. — Подожди, подожди, А-Ян, — Синчэнь не сопротивлялся, просто слабо возразил, — успокойся немного. Он любил нежные прикосновения Сюэ Яна, что видел его хрупкость, любил его внимание, но совершенно терялся, когда тот превращался в зверёныша, что кусает. Может быть, он мог бы забыться в страсти, однако до этого ещё нужно было дойти. — Я тоже хочу, но нельзя так делать. Давай пойдем на кровать, — он ткнулся губами куда-то в лицо юноши, попав в мягкую щеку, и поморщился от боли в шее. Сюэ Ян успел наставить синяков? Юноша прирыкнул и потянул на себя, отступая к кровати. Внутри все аж клокотало, он хотел его сожрать, разорвать, трахнуть, чтобы милый Синчэнь еще неделю не мог встать на ночную охоту. — А-Ян, — Синчэнь сам усадил его на кровать и опустился на его колени. — Так не пойдёт. Внутри потихоньку тлело пламя. Синчэнь подозревал, что вот сейчас между ними наконец-то всё случится — а они долго привыкали друг к другу, не решаясь зайти дальше ласк через одежду, долго ждали, что вот сейчас будут достаточно доверять. Однако делать так в первый раз, быстро и горячо, как хотел Сюэ Ян, даочжан был совершенно не согласен. Сам он точно совершенно неопытный, да и его спутник на тропе самосовершенствования наверняка не видел в жизни отношений, действительно наполненных любовью. Ян клацнул зубами, но удержался. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — он не занимался любовью, только трахался пару раз со всякими шлюхами. Они кричали и плакали под ним, и именно это приносило удовольствие. Больше он ничего не умел. — Я хочу, чтобы ты не делал мне больно, — серьёзно сказал Синчэнь. — Или, если хочешь... я могу попробовать первым. Сердце часто забилось от этой мысли, а к щекам прилил румянец. Он никогда не думал, что будет вот так, сам владеть, но сейчас это казалось лучшим выходом. Хоть он и хотел бы куда больше насладиться его любовью. — Нет. Нет! — он не мог позволить владеть им, оказаться в безвыходном положении, загнанным в угол. — Я постараюсь быть осторожен, только говори со мной. Показывай. — Хорошо, — прошептал Синчэнь, испугавшись его тона, и вновь коснулся лица. Он сполз с колен юноши и просто сел рядом. Нашарил его руку и положил на своё бедро, всё больше волнуясь. И что он должен делать дальше? Плана не было, хотелось оставить всё на Сюэ Яна. Юноша сжал бедро и улыбнулся. Что-то в этом было, в любви, а не в пустой ебле. Надавил на плечи, роняя мужчину на постель. — Знаешь, а это весело, — он кое-что придумал. Немного подразнить, поволновать сердце мужчины, ведь он слеп, а значит чрезвычайно чувствителен и если не комментировать свои действия можно добиться колоссальных успехов. Не нужно быть свирепым в этом, нужно быть хитрым, гибким и пугающе поглядывать из тени. — Что же весело? — Синчэнь теперь заулыбался весьма искренне, пробегая пальцами по его рукам и оставляя ладони на плечах. В животе защекотало, когда он чуть развел ноги и обхватил ими теплые бедра Сюэ Яна. Ещё не возбуждение, но откровенный интерес. — Ты не видишь, а значит я могу сделать, что захочу. Вообще что угодно, — насмешливо проговорил, — могу призвать какого-нибудь воскрешенного и он возьмёт тебя своими холодными руками, пронзит твердость, хочешь? Конечно делать этого он бы не стал. — Н-не хочу, — слабо отозвался Синчэнь, поглаживая его по шее и обводя челюсть. — Хочу тебя, А-Ян. Мягкая, словно шёлковая кожа под его пальцами, очаровательные ямочки на щеках, пушистые волосы, что щекочут руку. Запах трав, с которыми Синчэнь продолжал стирать их одежду, и ясный, обволакивающий запах тела самого Сюэ Яна. Не нужно зрение, чтобы почувствовать полно всего. — Хочешь меня? Правда? А сколько было сопротивления, — он потянул с мужчины одежду, чтобы добраться до светлых тонких ключиц. — Ах, А-Син... — Прости, А-Ян, если обидел тебя, — улыбнулся Синчэнь мягко, распуская пояс и позволяя уже целовать себя — и не украдкой и коротко, а шумно, влажно, не сдерживая себя. Трудно представить, как давно Сюэ Ян этого ждал. — Я слишком мало времени провёл один, чтобы попробовать, поэтому боялся, но теперь я тебе доверяю. Его ласковые слова лились, пока руки оглаживали крепкую спину, заскальзывали под пояс, заставляя живот сладко напрягаться от смелости. — Ты все изменил, переломил, поэтому не за что извиняться. Ты выиграл, Сяо Синчэнь, я сдаюсь. Он никогда раньше никому не говорил таких слов. Одежда потекла с плеч, открывая их друг для друга. Мужчины и их мужские тела, все было так ново и привлекательно, интересно. Коснуться пальцами каждой ямочки: меж ребрами, у ключиц на шее, на животе. Обласкать старые шрамы, оставленные один одному, исследовать каждый сантиметр. Синчэнь дрожал, выгибаясь от касаний и чувствуя, как под пальцами Сюэ Яна тело покрывается гусиной кожей. — Ты красивый, А-Ян, — произнёс Синчэнь, едва не задыхаясь, когда пальцы юноши пробежались по ребрам. Сам он оглаживал теплыми ладонями крепкие мышцы на груди Сюэ Яна, напряженный живот, чуть пощипывал за мягкие бока, нежно гладил бугры старых шрамов. — Очень красивый. Возбуждение от их любовных игр охватывало тело гораздо быстрее, чем от фантазий, и скоро нижний халат приподняла твёрдость, а на ткани осталось липкое пятно. — Откуда ты знаешь? Я сильно изменился, — он засопел и принялся оцеловывать шею и грудь на которой только недавно сам оставил синяки. — Я знаю, — не допускающим возражений тоном сказал Синчэнь. — Я чувствую. Рука теперь скользнула за спину, и мужчина просто отдался ласке, едва слышно постанывая. — Ты тоже прелестен, словно цветок, — поцелуи спускались ниже, к плоскому животу и дорожке черных жестких волос сбегающих от пупка. Юноша взялся за бедра, стягивая светлые одежды. Темный член, показавшийся из-под белья, прыгнул вверх, когда его перестала удерживать ткань, закапала смазка. Синчэнь подтянул ноги, подавляя желание прикрыться, и потянулся к Сюэ Яну, скользя по животу и пытаясь подобраться ближе к его твёрдости, которую чувствовал только что бедром. — Как тебе? — спросил, нерешительно ощупывая мягкое тело, и вздохнул. Он много раз разглядывал себя, ласкал руками, однако открытым перед другим оказался впервые. — Прекрасно, — ответил, и не давая себя коснуться, нырнул еще ниже внезапно беря в рот. Это ведь тоже про владение, Синчэнь должен доверять, чтобы положить что-то такое важное в его клыкастую пасть, отдаваться. Мужчина вскрикнул и тут же зажал рот ладонью, только посапывая через нос. Прикосновение влажного рта было неожиданным, при том, что он не видел движения, однако очень быстро разлилось сладостью по телу. — Ох, А-Ян, тебе... — дыхание перехватило на секунду, — Тебе не обязательно... Сюэ Ян так отказывался, когда Синчэнь предложил быть сверху, что мужчина сейчас испугался — не хотел ли тот просто угодить ему? Такие жертвы Синчэнь принимать не хотел. — О, еще как обязательно, — проговорил он, захлебываясь, — я все равно сожру тебя, пусть и таким образом, — вновь влажно заглотил и рукой прихватил наполнившиеся яички, плотные, приятно перекатывающиеся в ладони. — А-Ян, — простонал мужчина, дёргая ногами. — А-ах, хорошо, хорошо... Он и не думал, что от ласк другого человека будет так невыносимо горячо. Думал, он будет стесняться, пытаться закрыться от чужого взгляда, но Сюэ Ян не показывал ни следа недовольства. Клычки иногда цепляли его возбужденную плоть, но не причиняли ни малейшей боли, теплые руки ласкали и сжимали яички, и всего этого было... много. Юноша трудился над ним сам, истекая желанием. Как же давно он мечтал по-настоящему добраться до горячего прелестного тела. Сопел и порыкивал, хлюпал, влажно заглатывая. Наверняка Синчэнь просто счастлив, что тот наконец заткнулся. Слюна тягучими липкими каплями сбегала по стволу, сочилась и щекотала яички и промежность. — Мрмф, — это все что он мог и хотел сказать на данный момент. Вкусно. В один момент Синчэню стало совершенно невыносимо, горячо, и он дрожащими пальцами вцепился в волосы Сюэ Яна, а после приподнялся, удерживая его голову. — Хватит, А-Ян, — сказал так мягко, что голос был почти не слышен. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Хочу тебя. Разменивать момент первой их близости на вот такой, до сих пор казавшийся немного грязным способ мужчина не пожелал. Юноша послушно выпустил, смотря прямо на искаженное удовольствием лицо, пошедшее странным пятнистым румянцем. Ах, как жаль, что Синчэнь слепой. Вереница поцелуев потянулась вверх, как и спускалась сначала, живот, потом грудь и шея, гладкий подбородок и наконец тонкие губы. Ян отчего-то переживал, что после того, как он взял в рот мужчина не пожелает целовать его, но тот легко впустил его язык. Синчэнь нежно прихватывал горящие, наверняка болезненно чувствительные губы Сюэ Яна, и наконец сам мог касаться его тела. Рука тут же скользнула к паху, обхватывая напряжённый член. Больше, чем его собственный, да и лежал в руке иначе. Синчэнь провёл по всей длине, размазывая смазку с головки, и сам глухо застонал в тон Сюэ Яну. Сяо Синчэнь впервые за десятки прожитых взрослых лет обнаружил, что и такие действия могут заставлять тело отзываться, словно ласкали его. Твёрдая открытая головка под пальцами, спина, на которой жёсткие мужские волосы чувствовались под его ладонью, вкус его собственного тела на губах. Нечто невероятное. Ян ухватился, провел руками по мужским бедрам с кучерявыми жесткими волосами и вздохнул. Это было настолько иначе, нежели с женщиной, но точно не менее приятно. Мазнул пылающей головкой и навалился. — Я же не могу просто так, да? Может быть больно, а нужно, чтобы было хорошо, — зашептал, размышляя. — Возьми в моих вещах мазь, — шепнул Синчэнь, краснея сильнее. Он понял, что в страсти и сам забыл обо всем, но был благодарен любовнику, что тот спросил. Было бы мучительно неловко просить его оттянуть удовольствие. — В самой большой баночке, белую, она не пахнет. Сюэ Ян вернулся пытаясь понюхать, но и правда ничем не пахло. Тёплая, скользкая, он макнул пальцы в мазь и сам себе ухмыльнулся. Размазал по члену, а потом мазнул по проходу, разогревая. Синчэнь простонал и дёрнул бёдрами. Он уже напряженно ждал, вслушиваясь в то, что же там делает любовник, но ласка всё равно пришла неожиданно. — Можешь не бояться, — улыбнулся он мягко, коснувшись крепкого запястья и, помедлив, оплёл длинными пальцами. — Я тебе доверяю, А-Ян. Его собственных знаний в этом было ещё меньше, а Сюэ Ян двигался так, будто представлял, что делать. Ах, если бы Сюэ Ян так доверял самому себе. Головка упёрлась, ласкаясь о проход. — Ты же скажешь мне, если что-то будет не так? — Конечно, скажу, — прошелестел Синчэнь, вскидывая ноги и крепко обхватив бёдрами его талию. — Не бойся за меня, ты ведь всё умеешь, А-Ян. И быстро учится. Синчэнь засопел, дрожа от нетерпеливого предвкушения, с прекрасного лица слетела обычная сдержанность. Пальцы привычным движением обхватили член, а кончик розового языка показался из-за губ. Сюэ Ян улыбался. По настоящему улыбался, от радости, предвкушения и тёплых чувств. Его мужчина, только его. Юноша надавил и проскользнул внутрь, прикрывая глаза от удовольствия. В ногах отчего-то резко стало жарко. — Всё хорошо, — раздался тихий голос Синчэня. Монах улыбался, неторопливо лаская себя и поглаживая другой рукой запястье Сюэ Яна. Тело принимало без боли, однако пока не отзывалось ничем, кроме приятного ощущения трения. Синчэнь размеренно дышал, дожидаясь, пока придёт другое чувство, то, ради чего двое стремятся к близости подобного рода. С губ сорвался стон, все было таким странным и одновременно приятным. Нарастающее давление и пламень, что взрывался искрами где-то в груди. — Вот так, да! — выкрикнул, проникнув полностью. На глаза чуть не навернулись слезы. — Я люблю тебя, — голос дрогнул и смешался с очередным стоном. Хорошо. Синчэнь приоткрыл розовые губы и застонал. Он столько раз слышал от Сюэ Яна эти слова, однако только сейчас они будто достигли сердца, вечно настороженного после прошлых предательств заклинателя. Зажгли огонь в теле, да так, что живот содрогнулся в желании, а ноги с силой сжали талию любовника. — А-Ян... — простонал мужчина, перестав даже двигать рукой по собственному члену, что вновь истекал смазкой. Юноша двинулся в нём, и тело охватила ещё большая слабость. Такого наслаждения сам Синчэнь ни разу не мог достигнуть, эта связь была чем-то совершенно иным. Он медленно входил охваченный чувствами. Вторгался до самых глубин, раздвигая нежные скользкие стеночки своей твёрдостью. Тело любовника ласкало в ответ, обжимало и словно бы вздрагивало на толчках. Мысли путались и ничего путного помимо выстанывания имени любовника он уже не мог произнести. Запрокидывал голову, шумно сглатывал и толкался вновь. — Вот так господин, вот так, ах. Синчэнь уже даже не стонал, ловя воздух пересохшими губами, а просто часто и шумно дышал. У него были только телесные ощущения, но от того они и горели ярче, возбуждая ещё и воображение. Представить, как мягкие щёки Сюэ Яна краснеют, как морщинки собираются на лбу и около зажмуренных глаз. Как пот катится, огибая тёмные соски, как блестит влажно член, что выскальзывает из его прохода... Представить, что же чувствует сам Сюэ Ян, как ярко пламя любви горит в нём. Как сладко думать, что это всё же любовь, а не пустая одержимость, как долго юноша шёл, чтобы получить это, желанное. Ноги вновь дёрнулись, а рука заскользила по члену быстрее, пальцы оглаживали головку, пытаясь ещё ускорить разрешение. Сюэ Ян стонал с таким наслаждением, что Синчэнь подозревал, что тот вскоре также придёт к финалу, и не хотел остаться без ласки сам. Ещё чуть-чуть. Их тела соприкасались со шлепком, юноша совершенно отдавался этой любви. Внутри все закипало, дрожало от напряжения. С каждым проникновением он ощущал приближающуюся разрядку, хватался руками, шумно дышал и напрягал ступни. С губ сорвался вскрик и исчез незаконченный, по телу прошла судорога, член вздрогнул и стало влажно. Сил хватало только чтобы тихо подвывать. Синчэнь почувствовал, как внутрь вдруг излилось горячее, и только крепче сжал тело Сюэ Яна коленями, не давая тому отстраниться. Впервые он переживал такое, что другой человек пожелал его настолько, что оставил своё семя внутри, настолько, что захотел соединиться в любви. Этих переживаний, совершенно захвативших мужчину, оказалось достаточно, чтобы и из его члена на пальцы пролилось липкое, а всё тело жарко задрожало и обмякло, а изо рта вырвался протяжный слабый стон. Слепой заклинатель сжал его лишь сильнее и шумно отдал всего себя, заставляя Яна нервно всхлипнуть. — Я... счастлив, — он впервые говорил такое, а может быть и впервые до конца понял, что такое подлинное счастья. — А-Син, А-Син... — повторял, словно бы сам был слеп и не видел любовника, — останься со мной, А-Син, я люблю тебя. Сяо Синчэнь был ещё охвачен эмоциями, поэтому не смог ничего ответить, а только обхватил юношу руками и почти насильно наклонил к себе. Горячий, всё ещё твёрдый член остался внутри. — И я люблю тебя, — прошептал, словно говорил откровение от небожителей. Раны на месте глаз защипало от выступивших солёных слёз, руки вздрогнули, и заклинатель попросту осел на постель под тяжестью тела Сюэ Яна. — Люблю тебя, А-Ян, я буду с тобой. — Да, пожалуйста... Мужчины лежали так вместе, обнимались и сопели друг другу на ухо. Они долго к этому шли. Пусть это никогда не закончится. Синчэнь хотел бы сказать Сюэ Яну что-то такое же нежное, порадовать в ответ, но мог только тепло дышать, чувствуя прикосновение щеки и тяжесть, сдавливающую грудь. Однако теперь это не было ни тревожно, ни неприятно. — Можно я сниму повязку? — спросил он тихо. — Тебе не будет мерзко? Ткань хотя бы позволяла любовнику воскресить в памяти его красивое лицо, без страшных ран на месте глаз. Однако больше страха было желание без помех касаться мягкой щеки, гладкого юношеского лица. — Все хорошо, — прохрипел он, — снимай. Не мерзко. Они видели друг друга по-всякому. Раненых. Окровавленных. В крови, в грязи, в дерьме. Живых. — А я, можно я сниму протез? — кожаный ремень скользил по потному телу и натирал плечо. — Конечно, снимай, — Синчэнь уже так привык к неживой руке Сюэ Яна, что иногда забывал, что касается тёплого дерева, а не кожи. Он снимал повязку, слушая шорох ремня, и обнял юношу за талию, как только на постель опустилась новая тяжесть. Прижался ближе, уже без помех потираясь носом о влажную грудь, скользил губами и, наконец, поцеловал шею, чуть выше ключиц. Уже без страстного желания, с одной нежностью. Они настоящие друг перед другом.