Короткие волосы

      Кэйя оторвался от непринужденной болтовни, когда со стороны ворот послышались приветственные возгласы. Отправленный ранним утром к горам Буревестника патруль возвращался, принося с собой закатное солнце и спокойствие: лучшие рыцари Ордо Фавониус гордо восседали на изящных жеребцах, покровительственно осматривая оживающий после дневной жары город.       С площади у фонтана было не разобрать слов, но Кэйя смог среди прочих рассмотреть знакомую пунцовую макушку. Не обращая внимания на странное чувство неправильности, на мгновение охватившее его, рыцарь развернулся к штабу и быстрым шагом поспешил в его сторону: добраться позже всадников и оказаться последним в длинной очереди к капитанам не хотелось. Ему следовало сдать отчет и рассказать о проделанном за день: а целый день он занимался патрулированием города, поиском пропавших котят и доставкой товаров. Нельзя сказать, что эта легкая, необременяющая работа рыцарю не нравилась, но было немного одиноко.       Уже заканчивая ежедневный отчет, Кэйя услышал шум у входа в орден: он был совсем не похож на праздную болтовню рыцарей, но в нем не слышалось и тревоги. Бодро закончив доклад, подталкиваемый в спину близостью долгожданных выходных, Кэйя поспешил ко входу, где, как он и думал, собрались рыцари из патруля. Они окружили кого-то и что-то шумно обсуждали, со смеха переходя на сочувствие. В груди неприятно екнуло, но когда Кэйя увидел причину переполоха, он не смог сдержать удивленного смешка.       — Дилюк… — пробормотал он, пытаясь взять под контроль поднимающиеся брови и коварно разъезжающиеся уголки рта. — Что случилось?..       — Я не хочу об этом говорить, — серьезно ответил рыцарь, сурово замерший в окружении веселящихся старших товарищей. Пусть его голос звучал грозно, но кончики ушей заметно покраснели, и теперь нечему было это скрыть: знаменитая огненная шевелюра Рагнвиндра была неаккуратно острижена почти под самые корни. Густые, мягкие даже на вид локоны смешно топорщились в разные стороны, превращая голову рыцаря в бордовый одуванчик. Взгляду открывались тонкая шея и затылок, а на макушке, будто насмехаясь над эдаким безобразием, гордо смотрели вверх несколько чуть вьющихся прядей.       Кэйя подошел ближе, все еще не понимая, хочется ему смеяться, или плакать.       — Кто это с тобой сделал?       — Это… получилось случайно, — гордо ответил Дилюк и румянец с его ушей переполз на усыпанные веснушками щеки.       — Мы атаковали пиро слаймов в патруле, недалеко от пляжа, — ответил за Дилюка его старший товарищ. Его, кажется, ситуация забавляла. — Бой не был сложным, но в какой-то момент случайный заряд пиро попал на волосы Капитана и… Мы сделали все, что могли в тех условиях.       — Что ж, это… — выдавил Кэйя, пытаясь описать свои впечатления.       — Это не настолько интересная тема, чтобы обсуждать ее так долго и задерживать капитанов, — строго прервал Дилюк и, будто очнувшись, рыцари стали расходиться, все еще, впрочем, задерживая на Дилюке любопытные взгляды. Один из рыцарей покровительственно похлопал его по плечу:       — Мы сами сдадим отчет, вы можете отдыхать.       — Спасибо, — пробормотал Дилюк и тут же направился к выходу. Кэйя поспешил следом.       Путь до конюшен прошел в молчании: Дилюк старательно избегал взглядов любопытствующих, опустив глаза в мостовую и смешно нахмурив брови, Кэйя же все еще не мог определиться, что чувствует по поводу произошедшего. Вид затылка брата и его шеи казался ужасно непривычным, к тому же без пышной шапки волос его плечи казались в несколько раз уже, а тело тоньше. Кэйя ловил себя на мысли, что сейчас Дилюк как никогда походит не на самого молодого капитана Ордена, а на пятнадцатилетнего мальчишку, которым ему и полагается быть.       Молчание кончилось лишь у конюшен, пока юноши седлали лошадей.       — Ну? — спросил Дилюк, и впервые, кажется, посмотрел на Кэйю. В его взгляде смущение мешалось с искренним расстройством. — Ужасно выглядит, да?       — Что? Не-е-ет, — протянул Кэйя, сам удивляясь тому, как фальшиво звучит. Его слова не были ложью, чем-то эта прическа определенно Дилюку шла, но собрать свои чувства в кучу все еще было сложно. — Просто так… непривычно. У тебя, оказывается, есть затылок и уши: никогда не замечал, — тут же улыбнулся он.       — Отец не будет рад, — ответил Дилюк, лишь на мгновение позволив улыбке промелькнуть на краешках губ. Он запрыгнул в седло и направил лошадь к боковым воротам: более быстрый путь лежал через город, но Дилюку явно хватило на сегодня чужого бесцеремонного внимания.       — Да брось, он войдет в положение, — Кэйя поспешил взобраться в седло и направиться следом. — Это же вышло случайно.       — По правде говоря… — Дилюк замялся, и на его щеках снова вспыхнул едва разогнанный вечерним воздухом румянец. — Я… сам.       — Сам?       — Ну…       — Ну?.. — Кэйя по-птичьи склонил голову.       — Я поджег себе волосы, — резко сказал Дилюк, не поднимая, впрочем, глаз. Смотреть было некому, компанию рыцарям составляла только глухая крепостная стена, но он все равно отчаянно смущался. — Я замахнулся, но было жарко, руки вспотели, и чертов песок под ногами, и форма, и клеймор повело в сторону, и… — Дилюк, будто захлебнувшись словами, замолк. Секунду он сверлил взглядом упряжь, а потом вдруг спрятал стремительно розовеющее лицо в ладонях. — Архонты, так стыдно…       — Эм, знаешь… — начал было Кэйя, но его резко прервали.       — Зачем я только вообще поехал, не нужно было вызываться. Представляю, как я выгляжу перед старшими: рыцарь, который даже с собственным мечом справиться не может. Я думал, что сгорю от стыда, пока мы доберемся до города, и пусть никто ничего не сказал, я знаю, что выгляжу жалко. В Бездну Глаз Бога, в Бездну пиро, в Бездну клеймор… — Дилюк задумался, а затем, вдруг подняв глаза к безлюдной дороге, серьезно сказал: — Может, стоит бросить Орден?       — Нет-нет-нет, погоди, — Кэйя подъехал ближе, покровительственно кладя ладонь на плечо брата. Он усилием воли удержался от того, чтобы не потрепать его по затылку, но решил пока отложить это. — Не нужно сходить с ума, это всего лишь маленькая неудача.       — Это огромный провал, — горько ответил Дилюк тоном, подразумевающим: это великая трагедия. — Волосы всегда были отличительной чертой и гордостью клана Рангвидр, а я умудрился их подпалить!       — Цвет ведь не изменился, и ты все еще часть клана. С другой стороны, такая прическа очень удобная, тебе не придется возиться с волосами по утрам и будет намного легче…       — Какая разница, как мне там будет, — прервал Дилюк, снова пряча лицо. — Это было ужасно глупо и совершенно недостойно. Я так опозорился, что… не думаю, что когда-нибудь смогу вернуться в штаб.       — Так, это уже перебор, — Кэйя остановился и ловко спрыгнул с лошади. Город остался позади, а дорога приближалась к Спрингвейлу. По правой стороне огни Мондштада отражались в Сидровом озере, а с левой доносился густой запах трав Долины Ветров. Уже стемнело и местность была абсолютно безлюдной. — Давай пройдемся, — предложил Кэйя. — Это поможет тебе немного успокоиться.       Дилюк нехотя спешился, все еще прибывая в подавленном настроении. С ним случалось сразу думать о худшем и несколько перевирать происходящее, но сейчас волнение и с детства вдолбленное чувство долга, кажется, перешли на новую ступень. Кэйе было больно на это смотреть.       — Я понимаю, что ты расстроен, — мягко начал он, начиная неспешно шагать по пыльной дороге, рассматривая город. — И понимаю, почему. Тебе кажется, что рыцари будут насмехаться из-за неудачи?       — Они просто решат, что я неумеха, который не может справиться с собственным мечом, — хмуро отозвался Дилюк. Рукой он по привычке попытался убрать волосы за ухо, но тут же расстроенно убрал ее.       — Всего лишь одна ошибка их в этом не убедит. И потом, случись это с кем-нибудь другим, особенно с кем-то, кто млад… не такой опытный, как ты, ты бы назвал его неумехой?       — Нет, но это совершенно…       — Это то же самое, — прервал Кэйя. Он держал свою лошадь за длинную узду, позволяя ей гулять по обочине в такт неторопливой прогулке и жевать сочные травинки. При взгляде на голову Дилюка руки начинали предвкушающее почесываться, поэтому Кэйя предпочитал смотреть вперед. — Все совершают ошибки, даже талантливый Мастер Дилюк.       — Такие глупые ошибки…       — Даже такие глупые, все их делают. И капитаны, и опытные рыцари, и Магистр. Ты это знаешь.       — Знаю, но…       — Тогда примени это знание в самой лучшей для того сфере — к себе, — строго закончил Кэйя, и Дилюку пришлось замолчать: переболтать брата он не смог бы при всем желании. — Следующее — ты беспокоишься о мнении отца?       — Не то чтобы беспокоюсь… Просто это его огорчит, наверное…       — Люк, — Кэйя снова положил руку на плечо брата, легко его приобнимая. — Неужели ты считаешь нашего отца настолько мелочным и придирчивым? Ты может и ошибся, но успехом завершил миссию и не поранился. Это — самое важное.       — Пусть так, но я… Я испортил их, — Дилюк поднял взгляд, в котором теперь читалась неосознанная просьба: успокоить, разубедить.       — Брось, это всего лишь волосы. Они отрастут и снова станут непослушными и раздражающими.       — Они не раздражающие, — с улыбкой отозвался Дилюк, и Кэйя только улыбнулся: он лучше всех знал, сколько часов отнимало содержание густой пушистой шевелюры у и так занятого молодого капитана. Вслух он сказал:       — Зато в твоем положении можно найти и плюсы! Ты теперь точно знаешь, что стоит попрактиковаться в фехтовании на песке. У тебя появится свободное время по утрам и вечерам. И…       — И? — Кэйя замялся, а потом вдруг посмотрел за спину Дилюка, на его лошадь. Невольно проследив за взглядом брата, Дилюк повернул голову, и в следующее мгновение Кэйя быстро поцеловал его в шею, оставив невесомый след у самой границы роста волос. Носа рыцаря коснулись пушистые кончики, невесомо пахнущие гарью, виноградом и солнцем — молодым Мастером Рагнвиндром. Прежде, чем Дилюк успел возмутиться, Кэйя прошептал в его открытое ухо:       — Выглядишь ты теперь просто невероятно.       — Ты!.. — прикрывая ладонью место поцелуя, Дилюк отошел вперед на несколько шагов, сохраняя расстояние, но тут же остановился. На фоне красных волос его щеки казались насыщенно-розовыми, как закатное небо, а кончики ушей сливались цветом с непослушными вихрами. Убирая руку от шеи и протягивая ее Кэйе, он строго сказал: — Не делай так больше.       — Не стану обещать невозможного, — счастливо отозвался тот, с улыбкой хватаясь за горячую ладонь.