Статус: НЕИЗВЕСТНО

Хитоши несколько дней после… инцидента со Старателем провел в задумчивости. Еще несколько дней он искал информацию о линчевателе, которого убил герой номер два. Итак, это оказался новичок, который в основном помогал старушкам, женщинам и детям добраться до дома поздним вечером. Он даже не влезал в драки! Статус линчевателя ему присудили в каком-то смысле неофициально — полиция просто не знала как его назвать по-другому. Да, был один инцидент, когда линчеватель применил свою причуду. Это было во время одного из его «дежурств» и на какую-то женщину напал пьяный мужчина. Тогда линчеватель использовал свою причуду, которая позволяла притягивать к себе живые объекты, и спас таким образом женщину. После этого ему присудили статус линчевателя. Самое обидное, что и герои, и полиция предпочитали закрывать глаза на его действия, ведь этот линчеватель не занимался «самосудом», а просто помогал в бытовых вещах. Полиция даже в некоторых случаях содействовала ему. Герои тоже предпочитали сохранять нейтральные отношения с линчевателем. Но не Старатель. Он известен тем, что убивает большинство своих противников и ненавидит линчевателей за то, что они «забирают его работу». Это, конечно, его неофициальные слова, но именно это он имел ввиду во время многих интервью. Хитоши… он просто потерялся после этой информации. Это было ужасное чувство, когда твоя жизнь переворачивается с ног на голову, а ты даже не можешь ничего с этим поделать. Он был подростком, причем довольно слабым в физическом плане. Да, его причуда была сильной, но при встрече с более-менее сильным злодеем или героем его поймают. И тогда… Изуку все узнает. От этого факта становилось только хуже, ведь кто знает, что сделает его опекун, когда поймет, что его подопечный стал недолюбливать героев. Возможно, в лучшем случае, их отношения станут холодно-нейтральными и они продолжат жить как соседи, которые иногда пересекаются. В худшем случае Хитоши вышвырнут из дома и ему придется вернуться в приют… О нет, он просто обязан не допустить того, чтобы Изуку узнал о событиях того дня и его последствиях. Но Хитоши по своей натуре был довольно деятельным, хотя многие этого не замечали. Он любил что-то делать и если его что-то не устраивало, то он пытался это исправить. Правда, в приюте таких быстро усмиряли, показывая где место таких уродов как он. Но Изуку… Изуку дал ему полную свободу действий (в рамках разумного, конечно). У Хитоши были карманные деньги, своя комната и полная свобода в том, чем он хочет заниматься в качестве хобби. Ну… недавно он открыл для себя потрясающий мир искусства. С помощью картин художник мог призвать к действию, показать свое несогласие или просто передать свои чувства. Хитоши любил рисовать. Это было самым лучшим развитием событий. Во-первых, за вандализм дают меньший срок, чем за линчевательство. Во-вторых, ему не придется сражаться, только убегать от героев и полиции, да и то, если попадется. Это было огромным плюсом, учитывая, что руки Хитоши были не сильнее двух макаронин. В-третьих, если Изуку узнает о том, что Хитоши вандал, то это будет проще объяснить, чем то, что он выходит ночью на улицу и пытается избить парочку ублюдков. Да и синяков не будет. Это был отличный план! Хитоши взял все свои сбережения и купил краску, темную толстовку с глубоким капюшоном для скрытия лица и пояс, чтобы прикреплять к нему аэрозольные баллончики. Все было готово. И это был еще один плюс в пользу вандализма, по сравнению с линчевательством — тут не требовалась гора денег и специальных гаджетов с оружием! Правда, Хитоши перед его первым выходом чуть не раскусили. Изуку увидел, как он дрожит от возбуждения и заинтересовался: — Должно произойти что-то хорошее? — ненавязчиво поинтересовался он. Хитоши замер — его поймали. — Да нет, — попытался произнести он как можно более скучающим голосом. — Правда? — усмехнулся Изуку и подросток поспешно кивнул. — Ну, хорошо. Хитоши определенно следует быть более внимательным, иначе Изуку точно узнает. Первый выход был самым страшным и волнующим. Уже было за полночь, а Хитоши выхлебал около трех энергетиков, чтобы не заснуть прямо посреди процесса творчества. Изуку должен был уже спать. Хитоши тихо вышел из своей комнаты и прошагал к коридору. Половица тихо скрипнула под его ногой и он вздрогнул, замерев. Прислушавшись, он убедился, что Изуку до сих пор спит. Хитоши продолжил путь до двери. Он тихо открыл замок и прошмыгнул на улицу. Когда он закрыл дверь своим ключом, то на мгновение застыл, как будто ожидая, что сейчас эта самая дверь распахнется и за ней окажется Изуку, который все узнал. Но ничего не произошло. Хитоши отошел от дома на ватных ногах, постоянно оглядываясь. Когда он уже прошел пару улиц, то остановился и громко засмеялся от переполняющего его адреналина, радости и энергии. У него получилось! Первый шаг был сделан. Его переполняло счастье. Он уже полюбил это чувство — хлещущий ветер в лицо, прохладный воздух и пустые дороги. Он был один здесь и был готов менять мнение людей. Менять мир! Этот день был определенно прекрасен. Он еще глубже натянул капюшон и побрел по улицам. Хитоши уже все спланировал — он нашел плакат Старателя, который идеально подойдет для его «дебюта». Он может и не настолько сильный, чтобы изменить мир, ловя преступников, но он умеет рисовать и он изменит мнение людей, которые уже изменят мир вокруг. Пусть это послужит своего рода толчком, спусковым крючком, первым шагом на пути к переменам. Людям нужны настоящие герои, а не фальшивки. Изуку чувствовал себя ужасно. Кто же знал, что дети могут быть такими надоедливыми, когда привыкают к тебе. Он уже очень, очень сожалел, что не пытался быть ужасающим, ведь для 1-А он был практически лапочкой, в то время как остальная школа опасалась его! Как такой адский класс вообще мог существовать? Что с теми детьми не так? Он вернулся домой и сразу же упал на диван. Работа выжимает из него все соки, и Мидория может только надеяться, что не упадет без сил на патруле. Да, в последнее время он сильно сократил время своих ночных — и теперь абсолютно законных! — вылазок. Изуку мог бы наехать с претензиями к Незу за то, что тот не предупреждал, что школьники Юэй сущие демоны, но… это скорее разочарует учителя, чем поможет самому Изуку. Придется ему пока отложить прогулки в качестве Зеро на несколько дней… возможно недель… месяцев… лет… Когда в школу уже придут нормальные дети, а не эти демоны из 1-А?! Мидория застонал в подушку. Скрипнули половицы и мужчина перевернулся, чтобы увидеть Хитоши, который смотрел на его страдания с легкой усмешкой. Он прошел по залу и плюхнулся на ноги Изуку, заставив того заворчать и сесть. — Что, опять собираешься жаловаться на Юэй? — спросил подросток, не отрываясь от просмотра каналов. — Нет, — фыркнул Изуку. — Просто скажу, что ничего не изменилось со вчерашнего дня. — Ммм, — немного бесцветно промычал Хитоши. Они замолчали. Тишину прерывали только приглушенные щелчки кнопок на пульте. — Та-а-ак, как дела в школе? — нарушил тишину Мидория. Подросток выключил телевизор, откладывая пульт — все-равно ничего интересного не показывали. — Все как обычно. Учителя сообщили о каком-то фестивале искусств, но я не думаю, что пойду туда. Да и навряд ли кто-то придет туда — проводят это мероприятие для галочки. Там скорее всего даже не поставят стулья, — пожал плечами Хитоши. — Ясно. Как одноклассники? — уже более серьезно спросил Изуку. — Нормально, — так же посерьезнев ответил подросток. — Они не достают — уже хорошо. Никто с дружбой тоже не лезет. — Это хорошо, — кивнул Мидория и снова замолк. — Ну, я наверное пойду, — неловко усмехнулся подросток и поспешно ушел в свою комнату. Изуку смотрел, как захлопнулась за ним дверь, а потом уронил голову на руки. Что он делал не так? Казалось, их отношения пришли в идеальное равновесие, они нашли золотую середину и стали понимать границы друг друга. Все было нормально. Теперь между ними как будто появилась стена или пропасть. Изуку просто в один самый обычный день завел разговор, но что-то было не так. Он говорил-говорил, но не понимал в чем дело. А потом до него дошло — только он и говорил, а Хитоши никак не участвовал в разговоре. Иногда кивал, кое-где вставлял короткие и сухие фразы, но не поддерживал разговор. Для Мидории это было… совершенно новым опытом, мягко говоря. Нет, он не злился. Он расстроился. Что могло случиться? Где он прокололся? Как все исправить? И Изуку пытался. Он пробовал новые темы для разговора, он пробовал дать Хитоши время и место, даже обращался к психологу! В итоге получил ответ «Это все переходный возраст, не стоит беспокоиться». Как принять такое? Возможно, это Изуку не заметил перемен в подопечном. Где-то не углядел, обидел или проигнорировал и теперь тот закрылся. Был вариант поговорить с Хитоши. Изуку ходил кругами по своей комнате, взвешивая все «за» и «против», но так и не пришел к какому-то решению. На самом деле он где-то в глубине души понимал, что нужно поговорить с Тоши, но он боялся. Да, он был трусом. Он просто до дрожи боялся завести тему и тем самым окончательно доломать отношения. Да и осталось ли там что-то, что можно сломать? Хитоши полностью закрылся, ограничиваясь общими фразами, полностью погруженный в себя, а Мидория не мог набраться храбрости поговорить с ним. У Изуку всегда были проблемы с такими разговорами. Он просто замолкал и сверлил собеседника взглядом. Никто так и не смог пробиться через его броню, кроме Незу, у которого было маленькое, но преимущество — он не был человеком. Мидория доверился ему и не пожалел. А людей он так и продолжил опасаться, хоть и немного по-другому, чем в детстве. Не было того первобытного и почти звериного страха, пропала вечная агрессия и предубежденность. Но Изуку уже насмотрелся зверств, за которые отвечали именно люди. Нельзя было грести всех под одну гребенку, он это знал, но осадочек был. В итоге так сложилось, что Мидория изначально относился с некоторой долей предубежденности к человеку. Если удавалось выровнять его мнение до нейтрального, то налаживание контактов значительно ускорялось. Правда, не многие смогли до этого дотерпеть. Ну, и были просто ублюдки, мнение о которых у Изуку падало ниже плинтуса в первую же встречу. Мидория вернулся домой. Было тихо, но у порога стояла обувь Хитоши. Он посмотрел на пустую квартиру и тихо вздохнул. Хитоши… Хитоши изменился в какой-то момент, а Изуку это пропустил. Пропустил не сам результат изменений, нет, его то он точно ощутил на себе в полной мере. Мидория пропустил какое-то важное событие в жизни его… семьи. Да, Хитоши точно уже нельзя было охарактеризовать бесцветным словом «подопечный», теперь он был семьей. И он предал доверие своей семьи. Как ответственный за него взрослый он должен был знать, что происходит с Хитоши, какие у него переживания, желания и проблемы. Если первые два он как-то смог понять, то третье… он явно что-то упустил из виду. Возможно, проигнорировал. Как только эта мысль оформилась в голове Мидории, то он замер от страха. Это было ужасно. Ладно, если он не заметил, это еще можно простить. НО НЕ ПРОИГНОРИРОВАННУЮ ПРОБЛЕМУ! Изуку сжался, сидя в своей комнате. Это было ужасно и отвратительно, ведь он как никто другой понимал как больно было натыкаться на стену холодного отвращения и безразличия от самых близких людей. А если Мидория стал таким для Хитоши… Он же был не лучше своих доноров спермы и яйцеклетки. Он был отвратителен себе, а как тогда чувствовал себя Хитоши? Ответ прост — еще хуже. Это… вдруг все те разговоры о том, что «каков отец таков и сын», «яблоко от яблони» и т.д. было правдой. Значит ли это, что Изуку станет таким же ублюдком для Хитоши? Но он даже не заметил… А может ли он вообще это заметить? Просто в один момент накричит, потом ударит, а дальше все закрутится. И не будет никакого оправдания для его действий и поведения. Он станет тем, кого он ненавидит и с кем борется. Мидория сжал голову руками и прерывисто задышал. Давно у него не было панических атак. Казалось, все более-менее наладилось после встречи с Незу, но даже тогда оставались редкие, но приступы. И вот спустя несколько лет затишья его проблема вернулась. Изуку чувствовал, что задыхается, его живот скрутило, а грудь сдавило от страха. Он снова почувствовал себя маленьким по сравнению с окружающим миром и особенно проблемами. Он снова оказался в худшем месте своего разума. Изуку не видел стен своей комнаты, кровати, шкафа или окна. Он находился в тесном пространстве без окон с изодранными обоями, какой-то тряпкой на полу и собачьей миской перед ним. Весь мир сузился до этой комнаты, подходящей для какой-то дворняги или урода. Если бы кто-то заглянул сюда, то сморщил бы нос от вони и спертого воздуха, который ассоциировался с грязной будкой псины или урода. Это была комната, которую Инко «ласково» назвала «комнатой твари». А что обычно подразумевали под словом «тварь»? Какое-то живое существо или урод. Мидория вздрогнул и попытался вынырнуть из иллюзии своего больного разума. Он судорожно вспоминал все техники дыхания и концентрации на внешнем мире. Через четверть часа он открыл глаза в своем доме. Тут не было никакой грязной тряпки, которую он все детство ошибочно принимал за кровать. Тут не было собачьих мисок. Изуку вытер пот рукавом. Он, покачиваясь, подошел к тумбочке и заглянул в самый нижний ящик. Под многочисленными листами бесполезных отчетов была пачка таблеток. Он быстро достал одну и закинул в рот, проглатывая без воды. Его мозг заполонила уже знакомая дымка полной апатии и расслабленности, и Мидория поплелся к кровати. Но вместо того, чтобы лечь на мягкий матрас под теплое одеяло он схватил старую простынь и тихо заполз под кровать. И там, в темноте и полной безопасности, где никто его не увидит, не найдет и не навредит, Изуку позволил себе задрожать, погружаясь в беспокойный сон, который ему обеспечит полу-легальное лекарство. Этот день был определенно ужасен. Незу хмуро смотрел на одно сообщение его ученика. Он раздраженно постукивал когтем по лакированной поверхности стола. Под его лапой оставались вмятины, но директора Юэй сейчас не волновала мебель. На экране его компьютера была очень тревожная новость:

«Это снова началось»

И Незу знал о чем именно говорил Изуку, ведь был момент в его жизни, когда ему было больно признать, что не все действия его родителей остались проигнорированными и безразличными для него. Изуку было особенно больно признать, что он не мог просто смириться с ненавистью своей семьи. Именно из-за этого Незу называл приступы обычным словом «это», которое в теории могло относиться к любому объекту, но в контексте между ними означало определенную проблему. Это не было прямым признанием себе в своей слабости, но хотя бы что-то. Директор задумчиво посмотрел в окно. Что же такого случилось, что приступы Мидории вернулись спустя столько спокойных лет? Что такого необычного? Работа учителем в Юэй? Уменьшение регулярных патрулей в образе Зеро? Принятие ребенка? Что? Каждый из этих пунктов имел место быть. Возможно это было из-за быстрых перемен, которые Изуку переносил… не очень хорошо. Мидории было и так сложно перестроиться из образа мебели к нормальному существованию. Незу сам мог наблюдать, как тот одергивал себя практически каждый раз, когда рядом с ним проходил человек. Изуку боялся перемен и изменения своего окружения. Преодоление этого страха было большим шагом для него… К сожалению, Изуку так и не смог полностью побороть свой страх. И это аукнулось ему сейчас. Но каким бы учителем был Незу, если бы оставил своего ученика сейчас? О, он определенно предвидел такой исход, хоть и немного попозже. Итак, у него уже есть те самые таблетки, которые так хорошо помогали Мидории и практически не подрывали его здоровье. Один минус — это подавляло его эмоции, притупляло реакции и мозговую деятельность. После таблеток Изуку напоминал робота, действующего на автопилоте и смотреть на такого ученика Незу не нравилось. Но либо так, либо он будет смотреть на подавленного, дерганного и ужасно несчастного Изуку, что было намного хуже. Директор Юэй с решительным блеском в глазах повернулся к своему компьютеру. У него множество дел, ведь не может он позволить своему любимому ученику всю жизнь зависеть от наркотика. Нет, он что-нибудь придумает и Изуку сможет наконец-то полностью отпустить прошлое. Это определенно был не самый лучший день.