Статус: НЕИЗВЕСТНО

Изуку сидел на диване в гостиной и бессмысленно смотрел в экран телевизора. Ничего интересного там не показывали, но Мидория не хотел оставаться в тишине, наедине со своими мыслями. Вроде, все налаживалось — отношения с коллегами (не всеми, конечно) как-то начали налаживаться (или они просто хотели его отравить), дело о Неизвестном зашло в тупик, но он в последнее время резко пропал и разговоры с Хитоши уже не были такими односложными. Хотя сейчас Изуку в этом сомневался. Он незаметно покосился в отражение от зеркала, где было ясно видно Хитоши, который, прижавшись к углу, наблюдал за Мидорией. О чем он думал? Или теперь его приемный сын решил его убить? Хотя это маловероятно и в Изуку это говорит его разыгравшаяся паранойя. Но в обычное время Хитоши не стал бы так делать… Нормальные дети вроде так не делают. Или Мидория опять-таки отстал от прогресса? Он еле заметно вздохнул, возвращая взгляд к мелькающим кадрам, не несущим никакой информативной ценности. Может быть Изуку себя накручивает? Он все время считал, что такое поведение — ненормально. Но если это абсолютно обычная ситуация? И он просто требует от Хитоши чего-то слишком странного? Сам Мидория ничего не смыслил в нормальных семьях — его опыт воспитания исходил из фильмов, нескольких книг о воспитании подростков и собственного опыта, когда он поступал прямо наоборот. Изуку знал, что Инко и Хисаши не были хорошими родителями. А что если Хитоши попал в плохую компанию? У него будет блестящее будущее — Изуку уверен, но что если он поломает себе всю жизнь ошибками юности? Мидории повезло, что в его жизни появился Незу, который своей стальной лапой открыл Изуку глаза (и, возможно, несколько наглядных демонстраций сломанных жизней из-за дурацких ошибок). Но нужен ли Хитоши такой человек? Мидория совершенно не знал ничего о нормальных отношениях в социуме — все, что не было прописано в книгах, было для него темным лесом. Но Хитоши не такой. Нужен ли ему совет? Может, его стоит выслушать? Говорят, что разговор о своих проблемах помогает. Но что если подросток потребует что-то взамен? Было бы неприятно одному раскрывать свою душу, когда твой собеседник молчит. Должен ли Изуку рассказать что-то Хитоши? Или так он только больше испортит их отношения? Почему разговоры должны быть такими трудными? Когда Мидория уже хотел пойти на второй круг размышлений о том, почему разговоры — зло, в гостиную зашел Хитоши. Изуку сразу же вынырнул из своих мыслей, но не стал сосредотачиваться все свое внимание на подростке — это бы поставило их обоих в неудобное положение. Хитоши еще несколько секунд мялся за спинкой дивана, прежде чем обойти его и сесть чуть поодаль от Мидории. Повисло неловкое молчание, прерываемое приглушенными фразами из телевизора. — Я хотел поговорить, — на грани слышимости произнес Хитоши, но Изуку услышал. Он сразу же выключил новости и повернулся к подростку, готовый слушать. Как же он был рад, что Хитоши взял инициативу этого разговора. — Да? — настолько мягко, насколько он мог, спросил Мидория. На его губах появилась вопросительная улыбка и он надеялся, что все его тренировки мимики не пропали зря. — Один человек… — неуверенно начал Хитоши. — Это хороший человек, — поспешно уточнил он и Изуку сразу же заподозрил что-то не то. Значит, Хитоши все-таки связался с плохой компанией. — Этот человек сказал мне поговорить с тобой, — продолжил подросток и Изуку решил, что, возможно, этот «хороший человек» не такой уж и плохой. Но он все-равно не доверял ему. — Он сказал мне рассказать тебе. Ну, он сказал, что ты волнуешься, — Хитоши исподлобья взглянул на реакцию Мидории. Тот успокаивающе улыбнулся. Кажется, он улыбался за этот день больше, чем за всю жизнь. — Я волнуюсь, — с кивком подтвердил он. — Так вот… — теперь Хитоши замялся. Неужели худшие опасения Изуку подтвердились? А если это не банда, а мафия? Не важно. Зеро может расправиться с кучкой каких-то бандюганов, смеющих тянуть свои грязные лапы к его сыну. — Думаю, сейчас меня по закону причисляют к злодеям, — полу-вопросительно выпалил Хитоши, зажмурив глаза. У Мидории перехватило дыхание. Он оказался прав? Хитоши сидел, закрыв глаза. Он был готов к любой реакции. Перед тем как выйти на этот разговор он достаточно насладился счастливыми деньками и он знал, что это все когда-нибудь закончится. Нужно резко сорвать пластырь. Так что после многочисленных дискуссий с самим собой он пришел к решению сказать все как есть. Хитоши было грустно. Он наконец-то обрел семью и сделал все, чтобы ее потерять. Он знал, кем является его опекун. Он знал, что тот учит будущих героев. Он знал, что тот имеет какие-то связи с Незу — про-героем и директором Юэй, геройской школы. Но он продолжал быть упрямым. Он продолжал эгоистично желать того, чтобы хоть кто-то принял его всего со всеми недостатками и грехами. Хитоши, зная все это, все равно купил краски и пошел творить. Он хотел открыть глаза людям, но нуждались ли они в этом? Он хотел сделать все как лучше, но знал ли он на самом деле как обстоят дела? Это была система, которая стояла там десятки лет и все жили в относительном мире. Было ли мнение Хитоши правильным? Зеро поддерживал его, но было ли мнение линчевателя чем-то, к чему стоило прислушаться? По закону линчеватель — преступник и, соответственно, злодей. Так стоило ли слушать злодея? Даже если этот злодей помогал Хитоши и другим людям. Хитоши не хотел верить в то, что Зеро мог оказаться обычным убийцей и психопатом, которым его выставляло общество. Нужно ли было доверять этому мнению? Хотя все равно. Он уже знал, что выберет. Общество могло заткнуться и пойти нахуй. Хитоши будет верить в то, что считает верным. Он решительно открыл глаза, готовясь взглянуть на своего приемного отца. Он ожидал увидеть там гнев, отвращение и презрение. И Хитоши совершенно не был готов к грусти, обеспокоенности и всепоглощающей нежности. Он на секунду опешил, впав в ступор. Почему Мидория так на него смотрит? Разве он не расслышал, что Хитоши только что сказал? Он — злодей. Пусть в его представлении это обратная сторона нынешнего героизма, но это все философия. Закону не важны его намеренья. Так почему же Мидория не злится? Почему он не кричит о предательстве? Почему он не плюется ядом, хотя может? Почему? Почему он продолжает смотреть на Хитоши как на что-то драгоценное? — Почему? — прохрипел он, не осознавая, что сказал это вслух. — Что? — Почему ты не злишься? — осипшим голосом спросил Хитоши. — Я не могу на тебя злиться, — покачал головой мужчина и прижал подростка к себе. — Ты просто ошибся. Я все исправлю. Все будет хорошо. Исправить? Нет. Хитоши не ошибся и исправлять ничего не надо! Он не примет этого, даже зная, что это разрушит все между ним и Мидорией. Он резко оттолкнул мужчину и яростно взглянул ему в глаза. — Ничего исправлять не надо, — ядовитым голосом произнес он. — Я не считаю это ошибкой и повторил бы это еще много раз. Я повторю это, пока они не увидят. — Стоп, стоп, стоп, — Мидория выглядел озадаченным. — О чем ты говоришь? Ты кого-то убил? Ограбил? Угрожал? — Что? Нет! — обиженно воскликнул Хитоши, но после этих слов Мидория облегченно выдохнул. — Тогда что? — устало произнес он. — Я тот самый недавно появившийся вандал, — ровным голосом произнес подросток, прищурено смотря на выражение лица мужчины. Там появился шок, потом легкая искра радости, она сменилась волной ужаса, а затем задумчивостью. — Это лучше, чем я предполагал, — после недолгого молчания выдал он. — Что ты имеешь ввиду? — подозрительно спросил Хитоши. — Я не прекращу делать это. Общество должно увидеть- — Успокойся, Тоши, — с улыбкой произнес Мидория, потрепав его по голове. — Я ничего не имею против твоих похождений. Хотя твои взгляды слишком однобоки*, — последнее он пробормотал себе под нос. — Думаю, и мне стоит кое-что сказать. — Хм? — Хитоши посмотрел на него с плохо скрываемым интересом. — Хотя теперь, когда я об этом думаю, это становится смешно, — ухмыльнулся мужчина. — Все-таки не каждый день ты угрожаешь сам себе. — Что ты имеешь в виду? — это был скорее риторический вопрос. Хитоши на секунду замолчал, после чего его глаза раскрылись в шоке. — Не говори мне, что ты… — Да, — с каким-то странным весельем кивнул Мидория. — Думаю, ты уже понял, что я — Зеро. — Как? — с выдохом сказал подросток. — Я думал, ты работаешь в школе героев. А Зеро ненавидит героев. — Ну, это очень преувеличенные слухи, — пожал он плечами. — И ты разве не думаешь, что менять геройскую систему лучше изнутри? — с лукавым блеском в глазах, подмигнул Мидория. Хитоши расплылся в улыбке. Это был странный разговор. И он устал. Но ни один из исходов разговора не сбылся, что не могло не радовать. Но Хитоши не мог об этом думать прямо сейчас. Он уверен, что свалится в обморок. Все-таки Мидория не единственный, кого утомляли такие разговоры. — Тогда спокойной ночи, — вяло произнес Хитоши, вставая с дивана. — Все остальное терпит до завтра. — Спокойной ночи, — отозвался Мидория таким же усталым голосом. — И, кстати, — подросток остановился прямо перед своей комнате, оборачиваясь с дьявольской улыбкой на лице. — Тебе все равно придется рисовать на плакате Старателя. Мидория на секунду замолчал, прежде чем рассмеяться до слез. Хитоши опешил от такой бурной реакции, но на большее его не хватило — усталость давала о себе знать. — Я сдержу обещание, — кивнул мужчина и Хитоши, удовлетворенно кивнув, зашел в свою комнату. Этот разговор прошел совсем не так, как он ожидал. И это лучшее, что могло случиться.