Lux in tenebris

      Самым оживленным местом в городе всегда была торговая площадь.       Даже сейчас, когда время близилось к заходу солнца, количество людей и торговцев не уменьшалось. Точно так же, как и их количество в тавернах. Люди, словно те муравьи, копошились, перебирались, торговались и сновали туда-сюда, мелькая перед глазами до неприятной ряби.       Невысокий парень с пепельной шевелюрой, приземлился за стол, где до этого и так сидело трое парней, потягивая какой-то не слишком крепкий напиток.       В стороне вновь раздался неприятный, скрипучий голос проповедника новой веры, который надрывал глотку, пытаясь достучаться до людей. Ведь если они не примут новые правила, новые, написанные единым Богом законы, то сгорят в священном пламени и не будет у них шанса вознестись.       – Как же они раздражают, – хмыкнул один из парней, морщась от очередного громкого выкрика верующего.       Даже сказанная им, не так уж и громко, фраза, была слышна всей компании. Волки слышали слишком хорошо, а пепельноволосый сидел рядом.       – Не то слово, – усмехнулся, сидящий напротив него, парень, зачесывая белоснежные волосы рукой назад. – Слетаются сюда, словно саранча! – Фыркнул он, чуть морща нос и переводя взгляд на всё так же хмурящегося пепельноволосого.– Юнги-я, всё хорошо?       Парень бросил нечитаемый взгляд на него, а следом перевёл на проповедника, сжимая руки в кулаки, чтобы скрыть, поблескивающие, на кончиках пальцев, искры.       – Юнги, – чуть более настойчиво позвал до этого молчавший парень, откладывая книгу в сторону.– Что случилось?       Вздохнув, Юнги всё же промочил горло и тихо заговорил.       – Наведался я в Ковен, а мне сообщили, что три дня назад, за Хребтом, был уничтожен целый Орден. Вы представляете? – Парень нахмурился и вновь покосился в сторону проповедника. – Эти твари выжгли целый город, никого не пожалели. А теперь сюда лезут. Выродки.       – То есть…весь город? Ты сейчас шутишь? – пропыхтел, сидящий напротив него, парень.       – Да, Хосок. Целый город. Я был там несколько раз. Город, поболее этого. Да там третья часть населения были либо маги, либо оборотни. Это вообще считался оплотом магии по ту сторону Хребта. А теперь? – Он хлопнул рукой по столу и тихо выругался.       – И это омега, – тихо хохотнул один из альф.       – Закройся, Тэхён, – тихо рыкнул Юнги.– Не до смеха сейчас.       – Да, тут ты прав, ситуация не является поводом для смеха, – хмыкнул блондин.       Он перевёл задумчивый взгляд на проповедника и уже тоже нахмурился.       – Хоть один из вас понимает всю ситуацию, – вздохнул Юнги. – Спасибо, Джун.       Альфа лишь качнул головой. Ситуация и правда была слишком ужасной. Если они за несколько лет обрели влияние там и нарастили мощь, которая дала возможность уничтожить целый город, который был скоплением магии и силы, то, что им ждать теперь? Сколько времени понадобится им здесь? Альфа нахмурился, пряча книгу в сумку.       – Стоит вернуться в стаю. Сообщить вожаку. Не слышал, говорили что-то о выживших?       Юнги отрицательно качнул головой.       – Если кто-то и ушёл, они либо ушли на север, либо прячутся в горах, – вздохнул он.       – Могут прийти и сюда, – хмыкнул Тэхён.       –Территория нашей стаи практически заканчивается у подножья гор. Нужно быть более внимательными, – хмыкнул Хосок, скользнув языком по губам и продолжая неотрывно следить за проповедником, которого попросту все игнорировали.       – Идём. Я уже купил всё, что мне было нужно.       Пепельноволосый парень поднялся, закидывая небольшую сумку себе на спину, а альфы двинулись сразу же за ним, подхватывая свои вещи. Задерживаться им не стоило. Ведь ещё немного и раздражение, вызванное горланящим мужчиной, возьмёт над кем-то верх. А Намджун не хотел в очередной раз разговаривать с главой охраны города и объяснять, почему Тэхён или же Хосок, попытались перегрызть горло какому-то таракану.       Юнги хмуро шагал прочь из города. Он с шестнадцати лет ушёл жить в лес к одной из стай. Его родители часто помогали оборотням, которые не желали оставаться в городе и он пошёл по их следу. Правда, причиной ещё служило то, что он родился омегой, когда отец хотел сына альфу. Печальная правда, которая сопровождала его все 24 года жизни.       С младенчества он находился в компании волков, а эти трое и вовсе были ему как братья. И только благодаря их семьям он смог остаться жить там, в лесу.       Ведь для его буйной силы ему просто было необходимо место, где было спокойно. Правда, стресс был и там, но он казался мелочью на фоне всего остального. Главное, что там в разы тише, чем в городе или среди тех же самых людей. Волки были в этом плане в разы лучше.       Но сейчас, когда он узнал о случившемся за Хребтом, тошнотворный ком раз за разом подкатывал к горлу. Он не понимал и, тем более, не хотел принимать эти новости, как правду. Как можно было поступить так с живыми созданиями? Как можно было убить ребёнка? Ведь он – существо слабое и беззащитное. Каким же чудовищем нужно было быть?       Омега вздрогнул и немного нервно спрятал руки в карманах куртки. Одни только мысли о случившемся вызывали у него нескрываемый ужас.       А что, если сюда нагрянет такая же беда? Что если кто-то купится на речи проповедников, которые разбрелись по всей стране. Они, как грибы после дождя, появляются то тут, то там. Правда, больше они походили на поганки. После них только смерть. Они отравляли всё. Юнги шумно выдохнул. Что он – маленький омега может сделать? Попытаться убедить вожака, что если кто-то и пожалует с просьбой о помощи – дать им её? Юнги не знал. От количества мыслей в голове ему постепенно становилось плохо, а пульсирующая боль, которая неспешно опоясывала черепную коробку, вызывала тошноту. Нужно было меньше думать.       – Юнги-я, прекрати думать, – на его плечо легла тяжелая рука Тэхёна, – и прекрати убегать, – чуть тише добавил он.       Юнги непонимающе на него взглянул.       – Твой запах стал кислым. Как всегда, когда ты уходишь в дебри своих мыслей. Не теряйся там.       – Простите, – вздохнул он и позволил Хосоку приобнять себя за плечи.       – Мы тоже расстроены, – тихо молвил Намджун, когда они проходили городские ворота.       – Я не расстроен. Я в тихом ужасе, – буркнул Юнги и бросил взгляд через плечо на стены города. – Я в смятении. Не понимаю, как они могли так быстро взять город Ордена? Компания неспешно шагала по широкой дороге, а следом свернула на известную только им тропу.       – То есть…? – Джун вопросительно взглянул на омегу, которая всё так же понуро плелась рядом с ними.       – Стены Ордена были выше и толще. В них столько магии было вплетено… город не мог пасть так быстро. А тут… всего ничего.       – Видимо, кто-то открыл им ворота, – бросил первое, что пришло в голову Тэхён.       Юнги поднял взгляд и нахмурился.       – Предали?       – Либо же, кто-то из них был уже в пределах города на момент нападения, – предположил Намджун, а запах Юнги стал ещё куда более кислым.       – Всё равно в это верится с трудом, – вздыхает омега и цепляется за руку Тэхёна, чтобы омега Хосока лишний раз не волновалась, уловив на своей паре запах Юнги. – Это так бесчеловечно, неправильно, дико, – тяжело вздохнул он.       – А ещё нас монстрами называют, – хмыкнул Тэ, не сопротивляясь объятиям Юнги.       Намджун хмыкнул и перевёл взгляд в сторону гор, которые сейчас, на фоне неба, казались маленькими и практически игрушечными. Кто бы мог подумать, что там, за ними, творился самый настоящий ад. От этой новости волк альфы бесновал, рвался в сторону гор и раз за разом пытался взять контроль и сорваться туда. Джун не понимал этого, но мог достучаться до своего второго я и лишь сильнее сжимал зубы. Он обязательно узнает причину, но не сейчас.       Нужно вернуться в стаю, рассказать о случившемся, проверить, всё ли притащили волки с города. А там, потом, он уже сможет убедить отца на небольшую вылазку в сторону гор. Ему это было необходимо, а вожак сыну не откажет. Тем более, сейчас на кону стояла безопасность стаи. Этот факт никто не отменял, и он будет самым действенным рычагом давления. Ведь, чтобы защитить стаю, нужно понимать, против чего они идут на самом деле. Может им и вовсе стоит подняться с нажитого места и уйти ещё дальше в леса, пока весна, пока они ещё не засеяли поля.

***

      Чимин наблюдал за медленно садящимся солнцем, что окрашивало небо в великолепный малиновый оттенок, который неспешно перетекал в фиолетовый, а там и вовсе в насыщенно-синий. Сегодня небо было необыкновенно чистым, и альфа с нескрываемым удовольствием созерцал россыпь звезд на темном полотне. Его караул только закончился, а в очередной, такой же, как и до этого, пещере, просыпались остальные.       Три дня в горах плохо сказывались на людях. Им было тяжело, некоторые начинали болеть, и как бы Чонгук не бился над ними, ничего не помогало, лишь ещё больше изматывало целителя, одного целителя на всех. А видеть омегу таким разбитым, слабым и уязвимым ему совсем не нравилось. Джин практически не отходил от Чона, утаскивая мальчишку отдыхать, когда он совсем перегибал и выкладывался на все сто.       Возле него встал Джин, складывая руки на груди и устремляя взгляд на небо. В его глазах горели звёзды, отзеркаливая всю красоту открывшегося им вида, который можно было увидеть только в горах. Каштановые волосы омеги были растрепаны. Это было так непривычно видеть. Сокджин всегда следил за собой, всегда был во всём идеален, особенно, когда это касалось внешнего вида. Чимин тихо вздохнул, чувствуя, как убит волк друга. Джин тоже оплакивает павших друзей. Омеге так же тяжело, как и ему. Они лишись семьи, стаи. Их осталось всего-то десять волков и столько же магов, которых они смогли унести на своих спинах. И с десятка человек, несколько беременных.       – Знаешь, – тихо начал Джин.– Я никогда не мог подумать, что всё обернется именно так. Когда по государству начали вспыхивать непонятные бунты, я до последнего надеялся, что нас обойдет стороной. Понимаешь ведь, да.– Он скосил взгляд темных глаз на альфу, будучи благодарным, что альфа держит язык за зубами и слушает. – А когда город вспыхнул...– Омега судорожно выдохнул, прикусывая губу практически до крови. – Мне не вериться, я не хочу принимать того факта, что наши родные мертвы. Мы ведь не заслужили такого. Чимин… что нам делать? Мы не можем оставаться в горах. Одной беременной девушке плохо, у Раона не действует регенерация. Чонгук только то и делает, что замедляет распространение яда. Да и сам Чонгук…. Он едва на ногах держится.       – Знаю, – так же тихо бросает Пак. – Я всё это прекрасно знаю и вижу своими глазами, – чуть более резко, чем хотелось, отзываться он.– Я вижу, в каком подавленном состоянии находятся все. Я вижу, что у нас заканчивается провизия. Я вижу, как Чонгук валиться с ног, чувствую его дрожь, каждый раз, когда нахожусь рядом.       – Он ведь тоже…       – Да, Джин. Он тоже болен, но скрывает это. Это же Чон-я-смогу-со-всем-справиться-Чонгук! Упертая омега! Он не думает головой, идя на такой риск!       – Я сердцем думаю, хён…       От слабого голоса Чона волки подскочили на месте и обернулись. Чонгук, кажется, стал ещё меньше, синяки под глазами были больше, выделялись на фоне нездоровой бледности парня. Он кутался в плед и в очередной раз скользнул языком по потресканным губам.       – Гук-и… – Чимин тяжело вздохнул, подходя ближе и аккуратно, словно на пробу, обнял Чона, прижимая к своей груди. Он так волновался об этом мальчишке. Маленькой, глупой омеге, которая пыталась доказать всему миру, что она сильная.       А тот и не сопротивлялся. Хён был теплым, и от него пахло лесом. Этого сейчас не хватало, ибо запах напоминал дом. Дом, которого у них больше нет. От этого становилось ещё более тяжело на душе.       – Я сильный, хён. Справлюсь. Вы главное не волнуйтесь обо мне, – фраза прозвучала с его стороны приглушенно, так как он усердно прятал лицо в груди альфы.       Сокджин тихо проскулил от своей беспомощности и подошел к ним, зарываясь рукой в волосы Чона.       – Чимин-хён…. Мы ещё долго будем в горах? – тихо пропыхтел младший омега, едва ли не урча от мягких касаний Джина.       – Утром уже спустимся в долину, – тихо отозвался он.       – Отлично, – даже как-то радостно отозвался Гук. – Мне нужны некоторые травы, и не помешает огонь. Мы ведь задержимся у леса на некоторое время?       – Задержимся, задержимся.       Чимин лишь сильнее прижал к себе омегу, вновь встречаясь взглядом с Джином. Чонгук и правда сильный, он так хорошо держится, не падает духом и своим примером показывает, какими сильными должны быть они. Альфа не мог позволить себе опустить руки сейчас, не тогда, когда такой маленький омега ведет себя, как смелый и сильный волк. Он не может опустить руки в тот момент, когда этот мальчишка делает всё, чтобы они держались.       – Задержимся, пока все не пойдут на поправку, – заверил его Сокджин, попытавшись забрать его из рук Чимина, но младший омега лишь вжался носом в грудь альфы, судорожно вдыхая. Плакал. Конечно, он устал, ему было страшно, ему была необходима поддержка и опора. И только двое старших хёнов знали, насколько ему плохо. Как сердце кровью обливается и душа болит. Как мальчишка волнуется обо всех.       Столь светлую душу ещё поискать нужно. Столько сострадания, доброты не в каждом человеке можно найти. А Чонгука ведь на всех хватало. Мальчишка всем готов был помочь, всех выслушать, обогреть и своей заботой укутать. А вот отдачу он практически не встречал. Лишь дежурное «спасибо» или же разочарование, что помочь не смог, во взгляде других. Только эти двое всегда были рядом, всегда оберегали и любовь свою дарили, которой мальчишка был лишён.       – Идём, малыш. Собираться нужно, – он бережно коснулся губами затылка младшего, овивая талию руками, забирая его от Чимина.       Альфа тяжело вздохнул, но тут же исправился, подарив, глядящему на него омеге, улыбку.       – Всё будет хорошо. Я обещаю, – смахнув обжигающие слезы с лица Чона, он оставил легкий поцелуй на его лбу и отпустил с Джином.       Чего бы ему ни стоило, он сохранит жизнь этим двоим, защитит и подарит новую, лучшую жизнь.       Рассвет в долине наступил немного позже привычного, но здесь оказалось теплее, чем наверху. Все же отсутствие снега, льда и промёрзшего камня чувствовалось сразу. Земля немного успела прогреться. Волки-разведчики возвращались от стены леса спокойным бегом. Значит, там всё ещё ничейная земля, они никого не потревожат. Чимин шёл неспешно, как можно ровнее, чтобы не потревожить сон омеги на своей спине.       Когда они прошли самые тяжелые участки, Чонгук уснул, зарывшись лицом в мех волка и слабо держась одной рукой. Взволнованный Джин так и крутился вокруг них, проверяя, не пытается ли Чон свалиться на землю. Но Чимин нёс свою ношу, как можно более аккуратно, словно тот был хрустальным, а от неверного шага мог рассыпаться на множество осколков.       Пак уже знал, что с ними останется ещё только два волка, помимо Раона. Остальные не хотят больше задерживаться в необжитых землях и через пару часов отдыха собираются уйти в сторону главной дороги, которая, по идее, должна была вывести их в какой-то город или посёлок.       Чимин бывал несколько раз в этих местах, но особо не вникал что да где. Он лишь сопровождал магов на ежегодные встречи и все. Остановившись у кромки леса, он фыркнул и тихим рычанием попытался разбудить Чонгука. Омега от вибраций тут же распахнул глаза, резко садясь и сваливаясь со спины альфы, на Сокджина, который бросил недовольный взгляд на довольно скалящегося альфу.       «Придурок», – бросил омега, скользя языком по щеке друга. Чонгук сонно засмеялся и всё же сполз с Кима, становясь на ноги.       – Наконец-то, – пролепетал он, накидывая на спину Сокджина плед, чем тот воспользовался, обращаясь.       – Мы задержимся дольше только вшестером, – сообщил он.       – Вшестером? Почему?       – Остальные решили не задерживаться и отправиться сразу же в город, – фыркнул Сокджин.       Омега явно считал их предателями в данной ситуации. Они все вместе бежали, можно было пару дней и подождать, набраться сил и пойти дальше вместе. Но нет. Им всё было не так.       Чимин подлез головой под руку Чонгука, позволяя себя рассеянно гладить.       – А...кто остается?       – Раон и двое северных волков.       Чонгук чуть кивнул.       – Ладно. Хорошо, – он рассеяно поглаживал густую шерсть. – Пусть идут.       Старшие прекрасно понимали, что их юное дарование расстроено. Остальные усомнились в его силах, не обратили внимания на его старания.       – Нужно собрать травы. Но они возле водоемов быть должны.       – Я видел реку неподалеку, когда спускались с гор, она впадала в озеро, – тут же оживился Джин.       – Хорошо. Чимин? Мы можем пойти? – Омега вновь скользнул кончиком языка по своим губам.       Альфа тяжело вздохнул и лишь склонил голову в знак согласия. Сам же за ними и пойдёт, оставит тех троих здесь и пойдёт с ними. На остальных плевать. Они сами выбрали свой путь.       – Тогда идем, – Чонгук нырнул рукой в карман на сумке, которая свалилась с обратившегося Сокджина, извлекая оттуда небольшой нож.       Джин поспешно одевался, давая понять, что пойдёт в человеческом облике и совсем не обращал внимания на тихое ворчание альфы за спиной. Вся группа осталась позади, когда эти трое двинулись вперед, пуская перед собой альфу.       Говорить не особо хотелось. Каждый наслаждался минутой покоя, пусть двое из них и поглядывали в сторону Чонгука, который шел, слегка пошатываясь. Слаб, болезнь тоже брала над ним верх, но мальчишка был, как всегда, уперт.       – Ты и себе что-то собери, – невзначай бросил Джин, когда они подошли к озеру. Чонгук рассеянно кивнул и побрел вдоль берега, заприметив вдали знакомые листья.       – Хён, ты как раз стоишь возле куста мяты для меня. Собери. – Бросил он напоследок.       Чимин в растерянности завертел головой. Несносные омеги! Почему нельзя держаться вместе, когда всё настолько неспокойно?!       – Хён, оставайся с Джином. Я ведь в поле твоего зрения.       Пак тихо заскулил, бросая взгляд на Джина, который присел возле дерева.       – Да, знаю, упёртый ребенок, – хмыкнул Джин, собирая мяту. – Следи за ним. Успеешь быстрее меня.       Чонгук присел перед кустом, принимаясь выбирать нужные ему ростки. Стоило остаться наедине со своими мыслями, как его вновь накрыла всепоглощающая тоска и боль потери. Он хотел вернуться и не пройдет это за пару дней, тут месяцев не хватит.       Нужно будет устроить родным достойные проводы. Когда они смогут найти достойное место, где осесть, хоть на какое-то время. Теперь о нем будет заботиться Чимин. Альфа обещал это его родителям, когда забирал младшего около разрушенного дома омеги, где в огне погибли все младшие братья Чонгука. Глаза предательски заслезились, и он скользнул горячей рукой по лицу, смахивая, так надоевшие ему за это время, солёные слёзы. Нужно было прекращать плакать. Это не поможет мёртвым, а живые только будут волноваться, видя их.       В нос ударил резкий запах мяты, и Чон вздёрнул голову, глядя перед собой, где в нескольких метрах стоял черный волк, который был даже немного больше Чимина. Альфа. Он выжидающе смотрел на, сидящую на коленях, омегу, которая только сильнее вжала в свою грудь травы. Их нельзя терять, они нужны его товарищу. А взгляд альфы пробирал до костей, по спине пробежался неприятный холодок, и Чон пошатнулся назад. За спиной послышалось глухое рычание, и Чонгук оказался под телом Чимина, который склонил голову вниз, закрывая собой омегу от взора чужака. А тот уже в ответ скалиться начал.       – Стой! Дурья башка!!!       Между двумя альфами, запыхавшись, вылетел пепельноволосый парень, упираясь взглядом в глаза чёрного волка.       – Тебя какие черти понесли?! Мы не собирались выходи…. Ой! – Пепельноволосый парень обернулся, глядя на уже двух коричневых волков, один из которых за куртку оттащил человека чуть дальше, закрывая собой, а второй (тот, что посветлее), явно, будучи альфой, внимательно следил за ними, уже упираясь взглядом в парня.       – Стой! – Он успел ухватить за ухо серого волка, который тоже выскочил из кустов. – Мы не будем нападать!       Обстановка накалялась, и трое альф были готовы сцепиться, защищая своих друзей, своих омег.       Следом из леса вышел белоснежный волк и глухо рыкнул в сторону тех двоих, заставляя их отступить на шаг назад и умолкнуть.       – Ну хоть один в здравом уме, – выдыхает пепельноволосый. – Поговорим?       Волк напротив него глухо зарычал, но когда услышал тихое "Хён" за спиной, тяжело вздохнул, напряженно глядя на чужаков.       – Видимо, это значит да, – усмехается всё тот же омега, скосив взгляд на белого волка.