Карьерный рост

Да, Ёнджун без ума от своей профессии. Пусть иногда ему приходится сражаться с самим собой, чтобы не бросить всё, но приложенные усилия стоят тех ощущений, которые дарит ему фотография. Ведь за годы своей практики Ёнджун успел пристраститься к людям. Он работает с разными моделями: с одними легко найти общий язык, легко понять их интересы, а вот другие совершенно непримиримы. Как уже осознал Ёнджун, он мог терпеть кого угодно. До определённого момента. Субин, его новая модель, невыносим. Работать с ним не просто нервотрёпка, это чёртова пытка; но печальнее то, что, как бы ни ценил себя Ёнджун, отказываться от привлекательных нулей в контракте он не собирается. Всё-таки творческий кризис даёт о себе знать. — Чхве Субин, убери выбившуюся прядь, она здесь не к месту, — в который раз распаляется Ёнджун, делая акцент на своих эмоциях. Субин будто и не слышит: только смотрит в сторону по указке и дышит почти незаметно. Показывает своё превосходство. — Чёрт побери, Лиа, поправь ему причёску, — указав пальцем девушке-визажистке, он принимается за успокоение разбушевавшегося сердца, однако тут же получает в ответ кокетливую улыбку. — Не вижу ничего, что могло бы нам помешать, — говорит Субин и уклоняется от девушки, уже потянувшейся к нему на носках. Та пожимает плечами, рефлекторно отходя в сторону — любой Ёнджуна в гневе испугается. Но Субин не из таких, он принадлежит к роду бесстрашных. И когда Ёнджун, разгневанный поведением Субина, скоро приближается, тот лишь делает шаг навстречу. Кто-то вскрикивает. Внезапно в следующем мгновении Ёнджуна касаются чьи-то губы. Он понимает: крик принадлежал ему. И то лёгкое касание, после которого он так и не открыл глаз, принадлежит Субину. Губы Субина остаются в моменте от губ Ёнджуна, и только его горячее дыхание нарушает кромешную тишину. Опаляет собой чужую кожу. Ёнджун интуитивно тянется вперёд, чтобы почувствовать ту нежность снова. Субин легко поддаётся, думая о том, как аккуратен он должен быть, и его губы поочерёдно ласкают ёнджуновы. Те мягкие, а их поцелуй будто бы из сладкой ваты — Субин не может оторваться. Ёнджун не ведёт, но ведёт его, причём конкретно, потому что Субин направляет его как-то чрезмерно медленно. Они забываются в своих чувствах и решают поднять взгляд друг на друга лишь тогда, когда кончается кислород. Субин разглядывает влажные, отражающие блики света губы Ёнджуна, и радостно хихикает, так, что на его щеках появляются ямочки. — Я знал, что тебе понравится, — шёпотом отзывается Субин и прислоняется лбом ко лбу Ёнджуна. Что ж, его раскусили. — А я знал, что ты влюблён в меня, — как-то беззаботно отвечает Ёнджун, улыбаясь. — Потому что ты вёл себя слишком вызывающе. И та дерзость была чересчур напыщенна. — Эй, весело было играть с моими чувствами? — в шутку спрашивает Субин, отстраняясь. — Я был бы рад, если бы ты заметил мои, — еле слышно произносит Ёнджун, поднимая свои глаза к глазам Субина. — Вообще-то ты урвал мой первый поцелуй, — дополняет он и краснеет щеками, опуская взгляд к шнуркам на своих кроссовках. — Ёнджун-и, — ласково зовёт Субин, подняв его лицо за подбородок и потянув на себя. — Ты такой красивый сейчас. Так и хочется поцеловать. — Боже, — взывает смущённый Ёнджун, прикрывая глаза. — А недавно к чертям посылал, — довольный произошедшим, выпаливает Субин. — Прекрати, — находя утешение и спокойствие в объятиях, Ёнджун прижимается к тёплому телу (своего) парня. Субин обхватывает его талию руками и целует в макушку, чувствуя безмерное, подкатывающее волнами счастье. Сейчас Ёнджун на работе. Только на новом месте он позволяет себе всякие вольности: например, бесконтрольно полюбить свою модель и проводить все свободные (и рабочие) часы в его руках, вдыхая призрачный аромат ванили.