Стреляй

             Стиву больно. Пуля, кажется, не прошла навылет, а осталась в бедре. Рана мерзко пульсирует, и он чувствует, что теряет кровь. Не в новинку такое, на скольких миссиях его ранили – пусть и не смертельно, но выздоровление было тяжёлым, даже для суперсолдата.       Ему сейчас сложно рационально оценить шансы на победу. Причинять боль Солдату – Баки – он не будет, ничто не заставит. Да Стив лучше свою голову положит под клинок, нежели станет сражаться в полную силу. В коммуникаторе ему что-то кричит Наташа, но её слова расплывчатые, нечёткие и прерывистые. В воздухе связь чертовски плохо ловит.

Слова, слова, немов вуаль.

      Если Стив не дерётся в полную силу, это не значит, что Солдат поступает так же. В его голове на повторе набатом бьют слова куратора: есть задание и оно должно быть выполнено. Несмотря ни на что. Солдат не понимает, почему цель не сопротивляется, почему позволяет бить себя, даже не пытается увернуться. Почему добровольно выступает в роли бойцовской груши.       И отчего в синих глазах не видно страха.       Солдат снова бьёт наотмашь. Попадает чётко в центр груди, выбивая судорожный выдох Стива, заставляя того согнуться от мгновенной вспышки боли. Изредка Стив заслоняется щитом, но не атакует. Это злит Солдата, хотя ему не позволено проявление эмоций. Ему хочется крикнуть прямо в лицо, мол, дерись со мной, не позорь себя и не сдавайся мне добровольно.

Там, де тонка діагональ звучить кришталь.

      С каждым новым ударом, с каждым новым выкриком, что Стив – лишь его задание, просто цель, сердце Стива трескается всё больше. Раньше Баки подшучивал над ним, что у Стива хрустальное сердце, после того, как он в очередной раз не взаимно влюбился в какую-то девушку.       Стив помнит всё, что было раньше. Он смотрит на сильные руки Баки, которые выверенными движениями управляют оружием, и вспоминает, как эти руки умели обнимать. Нежно и ласково, успокаивающе гладя по голове.       В синих глазах Баки застыл холод льдов Сибири. Как бы ни пытался, но Стив не может увидеть и тени прошлого озорного блеска, лукавого прищура, каким Баки умело соблазнял дамочек в свои лучшие годы. Для Стива словно наступила ночь – бесконечная, не дающая пробиться солнцу обратно.

А ніч летить туди у даль,

      Стив медленно опускает щит, отстёгивая крепления на руке. Даже если он и умрёт сегодня, пусть это будет от руки того, кого он любил – любит – больше жизни. От руки Баки, за которого он и жизнь отдаст.

Не залишаючи для нас ходів на жаль…

      — Я не буду с тобой драться, — говорит Стив, отпуская щит. — Ты мой друг, — он не думает, что прямо сейчас стоит вдаваться в подробности их отношений.       Щит с лязгом падает на пол хеликарриера, скатываясь вниз и исчезая среди летящих обломков и огня. Сильное тело Солдата сбивает Стива с ног, опрокидывая на спину. Он чувствует первый удар по лицу, чувствует, как, вероятнее всего, ломается его челюсть. Чёрт с ним.       — Ты. Моё. Задание! — сквозь зубы цедит Солдат, давя в себе эмоции. Его движения чёткие и уверенные, только вот он не может найти объяснения тому, почему у него дрожит правая рука. Так быть не должно…       В его руке лежит пистолет.       Самый эффективный способ выполнить задание. Солдат почти не сомневается в своих действиях. Он быстро направляет дуло в грудь Стива, раскинувшегося на полу, с кровавыми пятнами на форме и разбитым лицом, которое было прекрасно.       — Стреляй! — Стив прикладывает невероятные усилия, чтобы выдавить это. Горло саднит, словно внутри полоснули ножом. Терять ему сейчас нечего.

Скажи, чому боїшся ти,

Зробити цей останній крок?

      Солдат медлит. Он понимает, что ему нужно всего-то нажать курок. И спастись самому из горящего ада. Но… он не может?       — Давай! — почти умоляет Стив. Никогда и никого не молил он о смерти, не опускался так низко.

Най буде так, як хочеш ти — Я заплатив за свій урок!

      — Делай так, как нужно, Бак. Ведь я с тобой до конца, — с его губ срывается последняя фраза и…       Всё, что он слышит: глухой стук пистолета, выпавшего из дрожащей руки Баки. Под ним проваливается балка, Стив падает вниз. Мерно летит среди обломков прямиком в воды Потомака. Его форма, и так пропитанная кровью, намокает и тянет тяжёлое тело на дно.       Стив не открывает глаз. Только осознаёт, что дышит. Ощущает во рту противный вкус грязной воды, которая всё ещё стоит в горле.       И лёгкое, почти призрачное прикосновение чьих-то сухих губ к его.       Стив снова отключается, где-то на задворках сознания надеясь на то, что Баки будет жив. Что и он выживет для того, чтобы снова отыскать Баки.