От мигрени и хандры

- Дядь Федь, а я точно проснулся? Игорь недоумевающе тёр глаза, сидя на диване в кабинете Прокопенко, и не мог поверить, что вот эта вот миниатюрная и хрупкая богиня в стильном прикиде - это их новый начальник гунка (из Москвы перевелась с повышением) полковник(ца?) Петра Хазина. Впрочем, когда даже сквозь дверь донеслось, как эта богиня в три этажа обложила зубоскала, решившего уточнить, к кому же такая цыпочка пришла, поверить стало легче. - Здравствуйте, Петя, - ляпнул Игорь, когда их представили друг другу, - вас же так зовут? - Меня. Зовут. Петра, - отчеканила Хазина, на что Гром усмехнулся и выдал по памяти: Солгали вы, зовут вас просто Кэт; То милой Кэт, а то строптивой Кэт, Но Кэт, прелестнейшей на свете Кэт. Кэт - кошечка, Кэт - лакомый кусочек, Узнай, моя сверхлакомая Кэт, Моя любовь, отрада, утешенье, Что, услыхав, как превозносят люди Твою любезность, красоту и кротость, Хоть большего ты стоишь, несомненно, Я двинулся сюда тебя посватать. - Дядь, тебе делать нечего? Коль я оса остерегайся жала. Всё. Вечер Шекспира окончен. Свободен. - Ну зачем же так грубо? Вас в Москве всех так учат или только тебя? - Господи, майор, мы что, в шестом классе, что ты мне читаешь стихи и дёргаешь за косички? - закатила глаза Петра. А потом, как на грех, у Игоря через дело пошли всякие ситуации с нариками, поэтому к полковнику Хазиной ему приходилось таскаться постоянно. И он даже старался быть подчеркнуто вежливым, потому что не хотел быть как те идиоты, которые постоянно от Петры за грязные намёки в рожу получали (одному она даже сломала нос прямо в управлении). Хотя точнее его просто клинило каждый раз при виде Хазиной, потому что, ну, это же стильная офигенная Москвичка с тремя звёдами на погонах (хотя в форме Петра появлялась раз в год по обещанию) - со всех сторон недостижимый идеал. Идеал тем временем вёл дела, мотался на рейды, паковал в бобик громил в два раза себя крупнее, держал в страхе все подразделение, в порядке - все документы, и при этом соблазнительно покачивал бёдрами в очередных брюках а-ля Марлен. - Дядь,тебя что, житким азотом облили, - спросила как-то Хазина, - ты что отмороженный такой? Или тебе таки выбили последние мозги? И тут началось: - Петрушка, ты что грустная такая? - Петручча, это вот щас чо такое было? В смысле блин приказ? - Пьеретта, ну куда ты его одна волочишь, ну меня не судьба дождаться было? - Ух, ё, вот это удар. Ты, блин, не Петя, ты Петарда. Гром словно выписывал все формы редкого имени из словаря. Что, в прочем, Хазиной было на руку, поскольку закономерность между выбранным сокращением и настроением Игоря прослеживалось на раз. Когда за очередное удачное дело Игорю вручили звёздочки, а Петре - благодарственное письмо, тот чуть в Москву не поехал - бить морды за такую несправедливость. Насилу Прокопенко отговорил. Впрочем, кулаками помахать и в родном управлении пришлось - не дай босх Петя бы услышала шутки про полковницу и подполковника. Грому нужны были хорошие отношения с Хазиной. И они пригодились, когда для дела понадобилось провернуть кой-чего под прикрытием. Когда Петра появилась на точке сбора в шикарном чёрном платье, Игорь чуть челюсть не уронил. Он и раньше-то думать не смел о чем-то большем, чем Петина очаровательная улыбка и звонкий смех, когда после очередной ночи над бумажками он приносил ей кофе и развлекал дурацкими байками. А к такой шикарной женщине с какой стороны подойти Гром и не знал. Он даже дышать в её сторону боялся, потому что это вам не знакомый до последнего «ебланы, блять, всех урою» бешеный полковник Хазина, это Афродита, Венера, по-любому богиня, короче. И тут богиня вполне знакомым тоном выдала:" Ты хрен ли застыл, дядь? Я не для того быть живцом соглашалась, чтобы ты слюни пускал!" А нет, всё норм, это всё та же Петарда. И вот сидела эта Петарда на закрытой террасе люксового ресторана, который для дела сняли весь, любвалась начинающейся буквально в шаге от неё полянкой, вся из себя такая подставная и шикарная, озвучивала свои условия. Вдруг - бац - черная кошка начала вертеться у неё под ногами. Она эту кошку - цап - и на колени себе. И поглаживала так царственно. А потом, когда всех негодяев паковали, вокруг омон бегал, ворковала ей прям в мордочку "Ну и куда ты мешать следственным мероприятиям полезла, Дура? Ты чья вообще? Ничья? В смысле " Хазина, брось блохастую тварь"? Я тебя сейчас брошу из окна, недоумок, ты как со старшими по званию разговариваешь? Пошли со мной, Дурилка, молока тебе налью. Купим тебе красивый ошейник, будешь самая модная Дура в городе". Как так вышло, что он в итоге Петю (с Дурой) домой подвозил, Гром так и не понял. Пришёл в себя только когда передавал пакет с купленными кошачьими штуками, который держал, пока Хазина открывала дверь. И то лишь потому, что Петра, отпустив кошку, перевела на него взгляд и спросила недовольно: Игорёшь, ну ты что тормознутый-то такой. Ты меня целовать собираешься вообще?