- Что со мной не так?

— Ты мне обещал! Ты говорил, у нас ещё есть время! Чимин с шумом ворвался в кабинет, с силой прижимая телефон к правому уху и совершенно не беспокоясь о том, что собеседник услышит, насколько он зол. Напротив, он хотел этого. Хотел, чтобы тот боялся его. — Нет, послушай, ты говорил, что он может подождать! Мы всё сделали так, как он сказал, так какого чёрта он всё изменил в самый последний момент?! Как вы могли этого не предусмотреть?! Ответ на том конце провода, очевидно, прозвучал для Чимина слишком спокойным и даже с оттенком наглости и цинизма: детектив в одно мгновение поменялся в лице, стиснул зубы и швырнул телефон в противоположный конец кабинета. От довольно ощутимого для такой модели удара раздался слабый треск. — Твою мать!!! Он круто развернулся и тяжёлым шагом направился к письменному столу. Небрежным движением выдвинул нижний ящик и брезгливо посмотрел на лежавшую в нём бутылку виски. Закатил глаза и раздражённо провёл рукой по светлым, немного растрёпанным от суматохи волосам. — Шуга! Голос чуть было не сорвался. Дверь, едва не слетевшая с петель после того, как Чимин без малейшего укора совести влетел в неё, снова открылась. На этот раз — тихо и осторожно. — Детектив Пак. Его телохранитель вошёл неслышно, словно тень или кошка. — В этом сраном гадюшнике есть соджу? — Нет, только виски. — Чёрт. Чимин достал из того же ящика пару рюмок и наполнил их. Он никак не мог унять дрожь в руках и сжимал бутылку до побеления пальцев, боясь выронить её и расплескать драгоценное содержимое. Человек, который знает Чимина достаточно давно, обеспокоенно сказал бы, что что-то внутри мужчины сейчас готово взорваться и что он сдерживает это из последних сил. Шуга не думал, является ли он этим человеком. Он вообще считал подобные рассуждения чем-то несущественным. Тем не менее, за годы работы, полученной от отца Чимина, он научился читать своего подопечного как открытую книгу. И сейчас Шуга стоял возле двери и не говорил ни слова. Чимину не слова нужны. Слова не помогут спасти ребёнка. Чимин опустился на стул, кивнул на одну из рюмок и вопросительно посмотрел на него. — Я на службе, — спокойно ответил тот. — И здесь облажался. Досадная усмешка. Глоток крепкого алкоголя. Жжение в горле. Телохранитель ровной походкой приблизился к столу, обошёл его и встал напротив Чимина. Мягкие, но пытливые, проницательные глаза Шуги поймали рассеянный взгляд подопечного. Там можно было рассмотреть гнев, ярость и… страх. Он боялся за похищенную девочку так, как (Шуга был в этом уверен) никогда ничего не боялся. Шуга предостерегающим движением качнул головой, указывая на рюмку, которую держал в дрожащей руке Чимин. — Вам не стоит этого делать, Вы принимаете лекарства. Тот снова усмехнулся. — И что ты сделаешь? Заберёшь? — Да. Чимин уже более осознанно посмотрел на него. Взгляд прояснился. Нет, в глазах Чимина не было благодарности за заботу или чего-то в этом роде. Каждый раз обращая внимание на подобные жесты своего телохранителя, Чимин в первые мгновения чувствовал приятное давление в груди и лёгкое щекотание в области живота. Но все трогательные эмоции проходили ровно в тот момент, когда он вспоминал, что беспокойство за него Шуги — его работа, за которую он получает немалые деньги. Чимину было до боли смешно: ему почти тридцать, а его до сих пор ранит то, что его отец платит за то, чтобы о нём заботились. — Ладно. Он поставил напиток на стол. Шуга протянул руку, чтобы избавиться от тёмной янтарной жидкости, но не успел этого сделать. Чимин неожиданно робким движением сжал край его пиджака. Шуга, не сдвинувшись с места, бросил слегка удивлённый взгляд сначала на маленькие (по сравнению с крупным телосложением Шуги), но сильные пальцы, крепко державшие ткань, а затем — на лицо. Глаза его подопечного были крепко зажмурены, а губы — поджаты. Шуга готов был поклясться, что тот вот-вот заплачет. Но Чимин не дал ему времени на то, чтобы убедиться в своей догадке. Он с силой потянул на себя телохранителя, вынуждая того подойти на шаг ближе. А потом уткнулся лицом ему в живот. В режущей уши тишине единственное, что слышал Шуга — тяжёлое и прерывистое дыхание Чимина и сумасшедшее биение его сердца. Чувствовал, как тот пытается хоть на долю облегчить тяжесть, готовую обрушиться и раздавить его, как предлагает ему, Шуге, разделить эту тяжесть с ним. Чувствовал — и не мог ничем помочь. — Пожалуйста… Он снова опустил глаза на светлую голову, слегка подрагивающую у него на животе. — Я знаю, это выглядит жалко. Ты делаешь свою работу, а я привязываюсь к тебе. Я действительно жалок. Голос Чимина звучал так, словно тот перестал бояться, что о нём подумают, если он даст волю эмоциям. В нём были слышны слёзы. — Просто… Если ты позволишь постоять так ещё немного, я буду тебе благодарен. — Позволять здесь что-либо должен не я, детектив Пак. — Чимин. Сегодня… Сейчас — просто Чимин. Губы Шуги тронула едва заметная улыбка. Настолько призрачная, что он впоследствии спорил с самим собой, а улыбался ли он в тот момент вообще. Детектив по-прежнему не открывал глаза, не двигаясь с места. Сложно было отрицать тот факт, что от присутствия телохранителя настолько рядом становилось легче. Но получаемого облегчения было недостаточно. Слишком мало. — Что вы делаете, детектив?.. Рука Чимина спустилась с талии Шуги к брюкам, и пальцы, очевидно, задались чёткой целью расстегнуть ширинку. Будь Чимин в другом состоянии и имей он возможность сфокусироваться на чём-то, кроме удушающего страха, если бы он прислушался, он мог бы различить в вопросе телохранителя растерянность и недоумение. Но ему было не до чужих чувств. Всё, чего он хотел — забыться. Поэтому он не то что непонимания в вопросе — он даже самого вопроса не услышал. — Детектив Пак, перестаньте! Ноль реакции. Сбитое дыхание. Пальцы, судорожно пытающиеся справиться с замком. — Чимин! Остановись. Он откликнулся на своё имя, впервые произнесённое Шугой в неформальном тоне. Замер. Но было ещё что-то, что Чимин почувствовал не сразу — прикосновение к своей руке тёплой жестковатой ладони. Она мягко сжала руку, которая была почти в два раза меньше. Чимин, по-прежнему не открывая глаз и сильно закусив нижнюю губу, почувствовал, как телохранитель присел напротив него. — Открой глаза, посмотри на меня. От зашкаливающего чувства стыда и вины, которое нахлынуло сразу после того, как он понял, что пытался сделать, Чимин теперь даже подумать не мог о том, чтобы взглянуть в глаза Шуги. Нет, к чёрту, лучше уж сменить телохранителя. — Чимин. Открой глаза. Тебе придётся это сделать рано или поздно, слышишь меня? — Не раньше, чем ты уйдёшь из этой комнаты, — осипшим голосом прошипел Чимин. — Доверься мне. От успокаивающего тона Шуги, в котором не было ни капли осуждения или презрения, хотелось плакать. А ещё плакать хотелось от бессилия и полной невозможности сделать хоть что-то, чтобы стало легче. Вон, даже с сексом его обломали. Чимин замотал головой. — Я, кажется, крышей еду… Воспалённый мозг попытался найти уважительную причину, которая могла бы послужить оправданием его поведения, но не смог выдать ничего путного, кроме: — Не помогают таблетки эти ебаные… Шуга отпустил руку детектива и, встав на ноги, твёрдым движением взял в ладони лицо мужчины. — Чимин, соберись! Я знаю, сейчас тебе кажется, что ты ни на что не способен. Ты боишься, что всё кончится плохо по твоей вине и что ты не сможешь с этим жить. Ты напуган, потерян. Ты тонешь в чувстве безысходности и страха. Но и спасти себя ты тоже не позволяешь. — Заткнись, ты ничего, блять, не знаешь. И спасать сейчас надо не меня, а ту малышку… — Я знаю. И про малышку знаю. Знаю, что ты спасёшь её, потому что не можешь иначе. И знаю, что знаю тебя лучше, чем любой другой на этой планете. Эта фраза, произнесённая телохранителем, заставила что-то внутри Чимина шевельнуться. Не там, где сворачивались в узел тревога, злость и паника, а ниже, где-то в районе грудной клетки. И сразу же после привычная мысль «Это его работа, а ты что подумал?» пронзила сознание. По щеке скатилась злая слеза. — Пожалуйста, Чимин, посмотри на меня. Плевать. Всё. Можно подумать, ему осталось что терять. Детектив мысленно досчитал до трёх и открыл глаза. Шуга стоял перед ним, немного наклонившись, и смотрел прямо в глаза. Серьёзно и уверенно. Он правда верил в то, что Чимин справится. Не сомневался ни на секунду, и Чимин отчётливо прочитал это в его взгляде. Забавно, ведь до этого момента он всеми правдами и неправдами доказывал, что «чтение по глазам» — бред сивой кобылы. — Мне так нравится, когда ты произносишь моё имя, — всхлипнул он. И отпустил себя. Забил на стыд, на имидж, на репутацию. Чимин прижался носом к плечу Шуги и, сжимая в пальцах дорогую ткань пиджака телохранителя, заплакал в полную силу. Он больше не боялся показаться слабым, только не рядом с Шугой. В данную минуту, когда он был рядом, подставлял плечо и успокаивающе гладил по волосам, шее, спине — было бы безумием назвать слабость чем-то неправильным.