Forget

Юнги, укутавшись в теплое полотенце, медленно погружал пальцы ног в песок, приятно согревая мокрые ступни. Солнце стояло высоко на небосклоне, и его жар грел кожу. Позади послышался безумно дорогой ему голос, обернувшись, вдалеке он увидел силуэт человека. Юнги проснулся. Понедельник – его первая мысль. Он вырубил будильник, умылся, и, когда чистил зубы, его разум помнил пляж и море. Где-то примерно на втором жареном яйце он не помнил деталей, а когда дело дошло до кофе, от сна не осталось и крошки воспоминаний. В студии удалось написать пару песен на заказ. А днем он немного прогулялся, пропустил обед, но плотно поужинал и, в конце концов, засиделся допоздна за созданием своей музыки. Ночью ему снился снег. Он был на самой вершине Альп, перед ним простирались просторы белой пустыни, и небо было чистым, полным звезд. Юнги не двигался и лишь смотрел на них. Снежок прилетел ему точно в голову, и от неожиданности парень упал, немного скатившись вниз. Позади него раздался заливистый смех. Юнги поднялся, скривил недовольное лицо и, как только его друг затих, начал атаку. В какой-то момент Юнги повалили на снег. Его держали крепко, но он смог извернуться, кинуть снежок в лицо противника, тем самым его дезориентировать. Он воспользовался промедлением и сам оказался сверху. Но никто не хотел проигрывать в этой битве. Они валяли друг друга в снегу, катались по всему склону, пока наконец Юнги не прижали окончательно и бесповоротно. Он вгляделся в лицо, знакомое и дорогое. Он забыл имя. Всего на секунду ему стало страшно, что он не вспомнит. А затем «Хосок» всплыло в его голове. Парень проснулся. Поежившись на остановке из-за холода, он ощутил дежавю, но не обратил внимания. К сожалению, вторник ему портит один из клиентов. Фирме по производству жвачек не понравился саундтрек к их рекламе. Юнги пришлось немного поругаться с агентом, но все-таки переписать мелодию. Он не помнил, как добрался из студии домой, просто пришел и рухнул на диван. Ничто. Немного теплой тьмы, но, в основном, просто ничто. И Хосок, разумеется. Он парил в этом пространстве, забыв о гравитации. Вот он близко, вот далеко, наверху или снизу. Это не важно, главное, что он тут, и Юнги тоже. Он больше дремал, пока Хосок умиротворяющим голосом рассказывал ему истории о мирах и их чудесах. В этот раз утром он не забыл сон, потому что сна и не было, а то, что там было в пустоте уже неважно. Днем его друзья вытащили из студии на обед. Они неплохо провели время. Много смеялись, каждый жаловался на свое, и каждый встречал поддержку, обсудили детали следующего совместного отпуска и прогулки в выходные. После встречи с ними, как часто бывает, мир стал чуть ярче, на душе спокойнее. У дома он покормил бродячую кошку, она приходила каждую среду последние три месяца. Дома он сразу начал писать. Песня за кружкой кофе, кружка кофе за песней. Рассвет застал его неожиданно. Юнги встретил его у окна. Улицы были абсолютно тихими, солнце медленно поднималось над домами. Парень упал на диван, завернувшись в кофту и мгновенно заснув. Лас-Вегас такой, каким его рисуют в фильмах. Город, пропитанный алкоголем и буйством, с слишком громкой музыкой. Они носились по улицам, держась за руки. В какой-то момент их закрутило в ураган танцующих людей, и они сами начали танцевать. Заиграла песня, сотканная из воспоминаний счастливых, иногда печальных, неидеальных, но самых важных. Песня словно говорила на двух языках для них двоих. Затерянные моменты, забытые и невозвратные. Сейчас, держа Хосока за руку, Юнги осознал, как много между ними остается несказанным. – Она прекрасна. Ничего другого я от тебя не ожидал, – Хосок замер, он не смотрел на Юнги. Музыка продолжала течь, проникая в их сердца, и они не заметили, как Лас-Вегас растворился. После него были Париж, Барселона и маскарад в Рио. Но что-то изменилось. Юнги проснулся от звонка агента, тот ждал его в студии. Ему пришлось рвануть сразу же. Он захватил кофе в забегаловке рядом с домом, но оно не помогало, голова все равно безбожно гудела. Его толкали в автобусе, что ситуацию не улучшало, и это было единственным, что он запомнил в этот четверг. Весь остальной день слился в единый ком опустошения. Домой он вернулся разбитым, уронил куртку на пол и был готов упасть на нее. Но что-то побудило его включить свои вчерашние записи. Его последняя песня была не цельной сумбурной, но он не мог перестать ее слушать, пока не заснул прямо за компьютером. Океан и небо были почти одного цвета. Облака, медленно плывущие по небосклону, отражались от поверхности воды. Юнги был в центре и ощущал твердую опору под ногами. Каменные плиты и проложенные по ним рельсы, чужие для этого мира, вели вдаль, спасая от бескрайней глубины океана. Они были погребены под водой, но недостаточно, чтобы путь был затерян. Рельсы еще не покрылись плесенью и ржавчиной, словно еще вчера их сушило солнце. Любая дорога имеет начало и конец, и эта не была исключением. Он отчетливо чувствовал, откуда пришел и куда ему идти, в неизведанное, но такое знакомое. Он брел и брел прямо по путям, пока вдалеке не увидел Хосока. Тот стоял у самого конца света. Небо за его спиной стало просто стеной. Хосок пошел навстречу. Когда они встретились, мир сузился до них двоих. – Я помню. – И так не должно быть, – Хосок грустно улыбнулся, но его глаза выражали решимость, – Как и тебя здесь. – Но я тут, – Юнги приблизился, он прикоснулся к руке друга, – с тобой. Хосок на миг закрыл глаза, он аккуратно сжал чужую кисть, а затем произнес: «И так не должно быть». Юнги хотел что-то сказать, но к его губам легонько прикоснулись чужие, и парень открыл глаза. Пятница. Его диван, его квартира, затем знакомая улица, потом студия, еще раз улица, и снова его квартира и снова диван. Его разум блуждал. Юнги вернулся домой, но и там не было покоя. Его морозило, он не мог найти себе места. Затем он забылся тревожным сном. И там Юнги был один. Он проснулся и больше не позволял себе спать. Ночь прошла. Он бродил призраком по собственному дому, и только днем он наткнулся на свою последнюю песню, она что-то оживила в нем. Всю оставшуюся субботу он прослушивал ее снова и снова, цепляясь за чувства внутри себя, пока в дверь не постучались. Это вывело его из бреда, и он нехотя открыл ночному гостю дверь. Юнги замер, а гость заговорил: – Здравствуйте, я ваш новый сосед, хочу предупредить, к несчастью, я полуночник. Юнги оцепенел, а парень продолжил: – Вы в порядке? Плохо выглядите, пойдемте ко мне, выпьем по кружке кофе? Юнги молча кивнул и последовал за человеком. Они вышли на лестничную площадку, спустились вниз по винтовой лестнице на несколько этажей. От жилого комплекса, где жил Юнги, постепенно не осталось и следа, но оказались они в его квартире. Его усадили на его же диван и дали кружку кофе. – Это не мой дом. – Да нет, он самый, только чуть чище, – парень улыбнулся, они молчали. – Не уходи, – Юнги обняли. – Пей кофе, я старался сделать его вкусным, насколько это возможно здесь, – голос гостя был тихим, – А я пока расскажу тебе про мальчика, который очень любил свое пианино и про его будущего друга на конце вселенной, который нашел его из-за одной мелодии, которая пронзила реальность и настигла его однажды, связав двух незнакомцев. Он мог только слышать, как маленький пианист играл и вкладывал всю душу в любую гамму или этюд. И ему стало любопытно, и он проник в чужой сон. А затем в еще один, и пианист был так рад его видеть, что тот не смог остановиться. – И что им мешает продолжить? – Юнги поставил пустую кружку. – В основном, безопасность пианиста, но если коротко, то – все, – теперь они лежали, обняв друг друга, – Сейчас твое тело лежит в коридоре твоей квартиры, ты очень устал и потерял сознание, уже скоро тебя найдут. Твой ноутбук, к сожалению, перегрелся. Все песни, кроме одной, остались на облачном хранилище, так что твой труд не пропадет. А пока отдыхай. И они остались лежать вместе, дыша в унисон. Их раздирало молчаливое отчаяние. Юнги ощущал тяжесть утраты и покой, эти два чувства боролись между собой, не способные выбрать победителя. Пока Юнги не почувствовал, что пора уходить. Он прошептал: «Еще немного», но его безжалостно тянуло. Последнее, что он ощутил, это поцелуй в лоб и то, как его отпускают чьи-то руки. Он открыл глаза. На него смотрели перепуганные друзья, которые уже вызвали скорую. А Юнги лишь цокнул и, поднявшись, пошел наливать всем чай. Друзья беспокойно крутились вокруг него, болтали про ключи, здоровую еду, сон и о чем-то еще, а Юнги просто был рад воскресенью.