В джазе одни блондины

      Какузу раздражен.       На самом деле чертовски раздражен.       Ему не только пришлось провести всю миссию с Хиданом, треплющемся о языках Дейдары и о том, как они ощущаются, но и сам Дейдара поприветствовал их, когда они вернулись, и с тех пор не переставал приставать к нему. Вот уже два треклятых дня блондин ошивался рядом, стоило Какузу только обернуться – он был где-то неподалеку, смотрел на него с надеждой голубыми глазами и делал ему предложения все более и более очевидным образом.       То, что Дейдара здесь и смотрит, как он варит кофе, - это последняя капля.       Какузу хватает Дейдару за воротник, притаскивает его поближе и с силой соединяет их рты.       Дейдара издает приглушенный писк, но довольно быстро расслабляется. Этого Какузу достаточно, чтобы освободить его.       - Я займусь с тобой сексом, лишь бы заткнуть тебе рот, - Какузу шипит эти слова и наблюдает, как Дейдара пылко кивает, - Вот и молодец.       У него возникает соблазнительная мысль заставить блондина раздеться прямо здесь, на кухне, в наказание за то, что он действует на его последние нервы, но он не собирается сверкать своей голой задницей перед всеми. Вместо этого он берет свой кофе, хватает Дейдару за воротник и тащит шиноби Камня в свою комнату. Он заталкивает Дейдару и запирает за ними дверь, прежде чем поднести свой кофе ко рту и сделать глоток.       - Раздевайся.       Дейдара оказывается достаточно наглым, чтоб удивиться, и Какузу угрожающе высвобождает немного своих нитей.       - Раздевайся, или я сорву эту одежду прямо с тебя.       Дейдара выпрыгивает из своей одежды так быстро, что это становиться приятным, и Какузу прячет улыбку за чашкой. Приятно видеть, что Дейдара действительно хочет его, по крайней мере, достаточно сильно, чтобы подчиняться инструкциям, и он планирует вознаградить эту покорность.       Итак, как только Дейдара оказывается полностью обнаженным, и на нем нет ни единого клочка одежды, Какузу хватает его за лодыжки нитями и швыряет на кровать.       Дейдара сопротивляется, выработанный инстинкт, без которого ни один шиноби не прожил бы долго, но Какузу намного сильнее. Он не останавливается, оплетая нити вокруг запястий и лодыжек, пока Дейдара не прекращает сопротивляться ему.       - У тебя все? - он старается использовать свой самый сладкий и самый саркастический тон, ухмыляясь, когда Дейдара смотрит на него, но ему хватает самообладания промолчать, - Хороший мальчик.       Выражение лица Дейдары становится возмущенным, но затем его лицо каменеет, когда сердце Стихии Воды медленно отделяется от его спины. Он вырывается из него, все еще находясь под его контролем, но как отдельное «я», и его нити раздвигают колени Дейдары настолько, что она может встать между ними на колени. Он наклоняется, пачкая блондина теплой кровью, и Какузу делает еще один медленный глоток кофе.       - Я буду стоять здесь и смотреть, как моя водная маска готовит тебя для меня, - Дейдара вздрагивает, когда маска неуклюже лапает его своими лапами, и Какузу развлекается, наблюдая за всем этим, - А потом, когда она закончит, я буду трахать тебя всеми способами. Так, как ты умолял меня сделать это целых два дня. Просто чтобы ты осознал, о чем просил.       Глаза Дейдары расширяются, а затем зажмуриваются, когда маска изрыгает на него сгусток жидкости.       Какузу медленно допивает остаток кофе, пока водная маска втирает жидкость в кожу Дейдары.       Он знает, что это странное чувство — это не то, к чему Дейдара сможет привыкнуть, но еще и то, что ему понравится. В конце концов, это то, что он позволяет себе, когда чувствует себя особенно снисходительным. Поэтому, когда маска наклоняется еще дальше, прижимается ко входу Дейдары и плюется в него жидкостью, он точно знает, что он чувствует и почему Дейдара так изгибается.       Интересно, он осознает, что завидует своей маске, одному из сердец, которое он объявил своим.       Этого никогда не случалось раньше, независимо от того, с какими любовниками он спал.       Внезапно он втягивает маску обратно в себя. Он хочет быть тем, кто первым прикоснется к Дейдаре этим вечером.       Дейдара удивленно вздрагивает, когда Какузу обхватывает его бедра, а затем кричит, когда Какузу толкается в него пальцами, сжимая их и сильно надавливая. Из его члена течет смазка, и Какузу задумчиво проводит по нему кончиками пальцев.       Это наталкивает его на мысль.       Он высвобождает несколько своих нитей, достаточно, чтобы полностью обернуть член Дейдары, за исключением головкы, прежде чем наклониться, чтобы взять ее в рот. Хидан сказал, что Дейдаре понравилось ему сосать.       Может быть, Дейдаре это тоже понравится.       Судя по стонам, наполняющим комнату, Какузу понимает, что так и есть. Дейдаре нравится прикосновение языка.       Может быть, он использует свои рты на руках на себе, почти так же, как Какузу использует свои маски.       Но как будто Дейдара, однажды начав шуметь, уже не может остановиться. Какузу слышит не просто бессловесные стоны. Это ода его рту и мольба, чтобы его трахнули, чтобы в нем было что-то большее, чем пальцы.       Что ж, Какузу планировал вознаградить за хорошее поведение.       Кажется, сейчас самое время для этого.       Он позволяет члену Дейдары покинуть его рот и вытаскивает пальцы, прежде чем крепко сжать бедра Дейдары. Стон разочарования превращается в крик, когда он одним движением полностью проникает в теплое тело под ним.       - Господи!       Какузу снова толкается, наклоняя бедра под нужным углом, чтобы как можно быстрее приблизить Дейдару к вершине.       - Какузу! Ты…! Я…!       Он жестко, безжалостно трахает Дейдару, используя этого юнца для собственного удовольствия, хотя он делает все возможное, чтобы блондин сошел с ума вместе с ним.       Хидану не досталось этого.       Хидану не досталось это теплое влажное место, наполненное жидкостью, созданной сердцем Какузу.       Это то, что Какузу досталось первому.       - Ах! Ты меня порвешь!       Это крик удовольствия, а не протеста, но Какузу все равно не может не ответить.       - Заткнись! Не порву, ты можешь принять и больше.       Дейдара мечется под ним, натягивая нити, которые он высвобождал, чтобы удерживать мальчишку на месте. В свою очередь, Какузу сильнее сжимает бедра Дейдары, оставляя синяки в форме отпечатков рук, которые расцветают под его пальцами, и он испытывает дикое удовлетворение, видя их.       - Какузу! Я - я сейчас…! - это предупреждение, и Какузу немедленно принимает меры.       Это не имеет значения. С нитками вокруг члена Дейдары, блондин ни за что не кончит до того, как Какузу закончит с ним, но Какузу все равно хочет в этом убедиться.       Он осторожно проводит по щели взад и вперед одной-единственной нитью, прежде чем протолкнуть ее внутрь.       - О Боже! - Дейдара кричит, когда нить проникает в его член, - Какузу! Черт возьми!       Какузу не заходит слишком далеко, не проникает слишком глубоко, но Дейдара не может лежать на месте. Его руки на самом деле достаточно высвободились, чтобы протянуть руку и обхватить Какузу. Или, может быть, просто может быть, концентрация Какузу слабнет, а вместе с ней и его нити.       Он не знает, и ему все равно.       Он наклоняется вперед, тянет лодыжки Дейдары к плечам и складывает мальчишку почти пополам, двигаясь в извивающемся телом под ним.       Он так близко.       Он вытаскивает нить из члена Дейдары, ритмично сжимает его один, два раза и смотрит, как Дейдара изливается на самого себя, усугубляя беспорядок.       То, как Дейдара сжимается вокруг него, достаточно, чтобы подтолкнуть его самого к краю.       Какузу сжимает челюсти и изливается в Дейдару, отмечая его как можно глубже.       Несмотря ни на что, он всегда будет первым.