Tu me manques

Гермиона Грейнджер была очень умной девушкой, способной ученицей, добрым человеком и просто невероятно красивой. Она стоит буквально в пяти метрах от меня и беззаботно смеется с моей близкой подругой. Казалось бы, как может сдружиться гриффиндорская заучка со слизеринкой до самого мозга костей. Оказывается, может. У них была какая-то мутная девичья история, в которую меня, конечно же, не посвятили. Ее звонкий смех разливается теплом внутри меня, но я все еще стою на месте, не в силах к ним подойти. Не в силах от ее невероятной красоты или от страха быть отвергнутым. Я задерживаю взгляд на ней чуть дольше положенного, и черт, она все такая же ахуительно прекрасная. Но сейчас она выглядит более самоуверенно, надменно и изысканно. Когда-то пышные кудрявые волосы уложены в низкий элегантный пучок. И только пара прядей, выбившихся из собранной прически, отражают ее истинный характер. Она поднимает взгляд и осматривается по сторонам в надежде увидеть знакомые лица. Карие глаза бегают по толпе и уголки губ тянутся в небольшой улыбке, когда она все же замечает знакомых. И тут ее взгляд натыкается на меня. Она смотрит все тем же теплым карим взглядом, но улыбка медленно сходит с ее лица. Она спохватывается почти сразу и медленно переводит взгляд обратно на Пэнси, продолжая вести с ней диалог. Вот глупая, это ведь не поможет. У нее слегка видны замазанные круги под глазами, но это совсем не мешает оставаться ей такой же привлекательной. Я поправляю свои и без того идеально лежащие в легком беспорядке волосы и в сотый раз оглядываю ее с ног до головы. На ней платье истинного слизеринского изумрудного цвета, подчеркивающее каждый изгиб. Длинные широкие рукава платья подчеркивают изящность кистей, а глубокое декольте с квадратным вырезом слегка выделяет круглые полушария. Корсет подчеркивает тонкую талию, а вырез до середины бедра дает немного разгуляться фантазии. С большой вероятностью Пэнси помогала ей с выбором платья, на свое же двадцатилетие. Мне так хочется сейчас находиться рядом с ней, придерживать чуть ниже лопаток, показывая этим, что она только моя, но я могу лишь наблюдать за ней с расстояния, потому что больше не имею никакого права на нее. Я не видел ее около двух лет, с самого выпускного, но она ничуть не изменилась, по крайней мере внешне. Хочется узнать помнит ли она наш первый поцелуй в гостиной старост и как глупышка избегала меня позже. Я строил из себя напыщенного индюка и ходил с высокоподнятой головой, не подпуская ее к себе раньше времени. После каждого ее поцелуя у меня сносило крышу, но ей необязательно было об этом знать. Помнит ли, как крепко я обнимал ее в своей кровати по ночам во время ураганов, гроз и ливней, лишь бы она не тряслась от страха. Помнит ли, как посылала меня после этого при всех, лишь бы никто не заподозрил нас в тайных отношениях. И пусть эта была самая глупая тайна в мире, но это было ее, черт возьми, желание. Я все еще помню, как она будила меня по утрам, лишь бы не опоздать на занятия, будто бы это была самая страшная вещь во вселенной. Помню, как она ругалась на меня, если я не хотел вставать и пыталась разбудить поцелуями. Это были самые нежные поцелуи, которые она дарила только мне, и тогда я ходил счастливый весь оставшийся день. Я любил иногда просыпаться первым и наблюдать за тем, как она спокойно спит. Любил пересчитывать веснушки на щеках и перебирать пальцами ее вечно кудрявые пряди волос. Рядом с ней мне всегда было тепло. Казалось, она может согреть одним своим взглядом. Но, к сожалению, только наедине. Я помню как следил за ней в Большом зале на завтраке, обеде и ужине. Видел, как смотрел на нее чертов Уизли и хотел набить ему морду. Из всех ее друзей и знакомых доверие внушал только Поттер. И то, только потому что был в отношениях с Джиневрой. Но также я помню ее чертовы панические атаки чуть ли не каждую ночь после войны в соседнее комнате Башни Старост. Я помню, как она задыхалась в этих приступах и как тряслись ее руки. Помню, как бегали ее глаза не в силах сфокусироваться даже на мне. Я хватал ее лицо в свои руки и заставлял смотреть на себя. Заставлял перечислять все серые предметы в комнате или считать пуговицы на моей рубашке, в то время как я гладил ее по голове и пытался успокоить словами. Я все еще помню ее безответную влюбленность в Уизела и как вытягивал ее из этого состоянии. Взамен же она показала мне, что после войны жизнь бывшего Пожирателя не заканчивается. Она вечно со мной спорила и пыталась как-то обыграть, но просто не понимала, что по итогу все равно выиграю я. Она чертовски манила меня всегда, даже будучи полностью одетой, укутавшись в свитер и теплую мантию. Она лишала меня рассудка. Она была единственной, кто верил в меня и поддерживал на протяжении этого недолгого времени. Она всегда была готова выслушать и принять меня, а я мог лишь удивляться ее огромному сердцу. Я приходил к ней, когда мне было слишком херово. Ложился на ее колени и просто молчал, пока она перебирала пальцами прядки моих волос. Нам не нужны были слова, она и так все понимала. Она видела, что творилось вокруг слизеринцев и с каким осуждением к нам относились. Но она всегда была на моей стороне. Заваливаясь уставшим, после тренировок по квиддичу, в нашу общую гостиную я всегда знал, что она меня ждет. Она вылетала ко мне из своей комнаты и душила в объятиях, потому что не видела весь чертов день и успела соскучиться. Она нашла общий язык с моими друзьями и не просила от меня взамен того же, но я честно пытался с ними поладить. Блейз и Тео были от нее в восторге. Она часто соглашалась на их глупые и весьма опрометчивые споры, с непредсказуемыми последствиями. — Привет, дружище, — я и не заметил, как сзади ко мне подошел Забини. Думаю, он стоял рядом уже пару минут, судя по его сожалеющему взгляду. Легкий кивок головы в знак приветствия, сейчас мне чертовски не хотелось говорить. Блейз протянул мне стакан с огневиски и просто остался стоять рядом. Я чувствовал невербально исходящую от него поддержку. Заиграла медленная мелодия и свет в зале начал погасать. — Так, мне пора, иначе Пэнси с меня три шкуры сдерет, если я не потанцую с ней, — уже отходя от меня, он вновь развернулся и легким взмахом пальца незаметно для окружающих махнул в сторону Грейнджер, — это твой шанс, она осталась одна. Не упусти его. — Иди уже, — я проводил его с легкой усмешкой на губах и с четким пониманием, что я давно уже упустил ее. Блейз с Пэнси под руку ушли в середину танцпола, оставляя Гермиону стоять в полном одиночестве. Я видел, в какой напряженной позе она стояла, боясь повернуться в мою сторону, видимо она знала, чувствовала, что я еще никуда не ушел. — Блять, да к черту, — тихо выдохнул я и направился к ней, не раздумывая, пока мой мозг не успел все осмыслить и остановить меня. Я решил использовать последний шанс. Я сократил между нами расстояние и остановился напротив нее, загораживая собой вид на медленно танцующую толпу. — Привет. — Привет, — она смотрит на меня своими большими глазами, в которых плескается удивление и непонимание, вперемешку с болью. Я протягиваю руку ладонью вверх. — Потанцуем? — моя рука начинает немного подрагивать, когда в течение минуты она стоит, смотрит прямо мне в глаза и не отвечает. Нет, все-таки я был неправ, когда подумал, что она ничуть не изменилась, ее взгляд теперь пронизывал меня с головы до ног. Она смотрела на меня с такой нескрываемой болью, что мне хотелось закопать самого себя. Чертов кретин. Но я просто не мог взять и отойти. Не мог не пригласить, когда выпала такая возможность. Еще секунда и я вижу в ее глазах борьбу самой с собой. И кажется, она все же решилась. Она протягивает руку и вкладывает в мою ладонь. Ахуеть, это и вправду происходит со мной. Она меня не оттолкнула. Возможно, есть еще шанс.? Если это так, я готов идти до победного. Мы проходим к толпе и останавливаемся у самого края. Я поворачиваюсь к ней и кладу руку на талию, другой все еще держа ее ладонь. Она протягивает руку к моему плечу и как раньше берет слегка за воротник, задевая подушечками пальцев мою шею. По моему телу сразу пробегает стая мурашек, боже как давно я не чувствовал ее прикосновений. Она сразу же отдергивает руку, вспоминая о своих рамках, и кладет ее на плечо. — Как ты? — Салазар, это самый идиотский вопрос, который я только мог задать, но я должен хоть как-то начать диалог. — У меня все отлично, в прочем, как и всегда, — она слегка кивает головой, как бы подтверждая свои слова. Я киваю на ее ответ и делаю небольшой шажочек к ней, незаметный для нее, но такой ощутимый для меня. Моя рука слегка сжимает от волнения ее талию и она осмеливается поднять свой взгляд на меня. — А.а ты как? — ее дрожащий голос немного сбивает меня с толку, но я все же отвечаю ей. — Хорошо, — мнусь как школьник и не знаю что сказать дальше, черт, ситуация стала максимально неловкой. Мы продолжаем качаться в такт мелодии и пока Грейнджер смотрит на наши переплетенные пальцы, я рассматриваю ее. Все та же россыпь веснушек, длинные ресницы, сводящие с ума… — Драко, это…- ее шокированный взгляд все еще направлен на наши руки и я в непонимании смотрю туда же. — Что? — Браслет. Ты все еще носишь его? — она в недоумении поворачивается и смотрит мне прямо в глаза. Черт, какой же я идиот. Это был браслет ручной работы. Серебряная цепь переплетала мое запястье и на застежке была гравировка нашего слова. Вместе. Жаль, что не до конца. Я прекрасно помню, как она подарила мне этот браслет на день рождения и попросила снять его только тогда, когда она перестанет иметь для меня значение. Возможно, это было произнесено не всерьез, но я воспринял буквально. Я стоял, все еще покачивая нас в такт, и как под гипнозом смотрел на него не в силах найти достойный ответ. А что мне нужно было ей сказать? Да, я чертов мудак, да я все испортил, да я до сих пор не снимаю этот браслет. Да, ты все еще важна для меня. Я мог сказать ей правду, но вопрос в другом. Нужна ли ей эта правда? Она все еще рядом, прижимается ко мне и смотрит в упор. — Как видишь, — на этом наш разговор закончился, оставляя меня в тишине наслаждаться ее близостью. Мелодия подошла к концу, и я был вынужден отпустить ее. Но я не до конца использовал свой шанс. В мою голову влетела бредовая идея, однако упустить ее я не мог. — Гермиона, не хочешь завтра поужинать? — удивленный взгляд карих глаз смотрел в упор. Я видел в ее глазах твердое решение, и от этого становилось плохо. — Нет, Драко, не надо. Это был наш прощальный танец, — с этими словами она развернулась и направилась в сторону выхода, оставляя меня одного, как дурака стоять на танцполе. Этого стоило ожидать, к этому нужно было быть готовым, но я просчитался, переоценил свои возможности. Я стал зависим ей, как чертов наркоман. Она не выходит из моей головы. Но, наверное, я сам виноват в этом. Это я подпустил ее так близко к себе, я сам этого захотел, хочу и буду хотеть. Я люблю эту невероятную девушку больше, чем она может себе представить. Но больше она и близко меня к себе не подпустит. Она доверилась мне, и я ее предал.