secret santa

Юнги — тайный Санта Тэхёна. Он говорит себе, что это не так уж важно, потому что он не специально выбрал его. Каждый год в период Рождества каждый из их отдела вытаскивает имя из коробки, и кого бы вы ни получили, вы покупаете ему подарок — ничего слишком дорогого, конечно, потому что важен сам посыл. Обычно Юнги отказывался от этого каждый год, потому что, во-первых, это просто казалось слишком хлопотным, а, во-вторых, не то чтобы он когда-либо говорил здесь кому-то больше нескольких слов, чтобы даже иметь представление о том, чего они хотели бы. Но его сосед по комнате и лучший друг Сокджин сказал (скорее, отчитал) ему, чтобы он «перестал быть таким Скруджем» и погрузился в праздничное настроение. Он не умрет, если всего раз поучаствует. Кроме того, это не значит, что ему внезапно придется стать лучшим другом с кем-то после того, как он получит его подарок. По словам Сокджина, очевидно, что эта роль никогда не могла достаться столь же невероятному, как он. В его стиле. Так что после своего момента упрямства Юнги неохотно согласился и записал свое имя через несколько дней, когда руководитель группы Хосок подошел ко всем столам со списком тайного Санты на этот год, что заставило некоторых коллег взглянуть на него широко раскрытыми глазами, как будто он вырастил вторую голову или что-то в этом роде. Он изо всех сил старался не обращать внимания на взгляды и шепот, ненавидя каждую секунду внимания, которое длилось дольше, чем их любезные приветствия. Хосок, конечно, был в восторге, одарив Юнги своей фирменной ослепляющей улыбкой, которая могла осветить страну и, вероятно, принести с собой мир во всем мире. Он с энтузиазмом рассказывал, как счастлив, что Юнги, наконец, стал частью волшебства дарения подарков, после чего последовала длинная речь о любви и командном духе, которую Юнги проигнорировал на полпути, потому что это было слишком позитивно, чтобы справиться с этим в 9:30 утра, когда он еще даже не выпил нормального кофе. Это возвращает его к Ким Тэхёну и его ужасной удаче. Как чрезвычайно удобно и почти иронично, что именно в тот раз, когда он решает участвовать в тупых рабочих традициях, он получает единственного человека в офисе, которого он действительно может терпеть. Можно было бы подумать, что он был счастлив из-за этого, но Юнги продолжает отрицать тот факт, что Тэхёна он немного, ладно, гораздо больше, чем просто терпит. Тэхён — всеобщий милашка в офисе (в общем-то, он в принципе милый человек) и местный красавчик, если исключить Хосока, и что-то из этого сказал сам Юнги (хотя он никогда не развлекался такими сплетнями, и последнее, что ему нужно — это поставить под угрозу свой статус офисного отшельника). Тэхён высокий и чрезвычайно широкий в плечах, с пышными темными кудрями, беспорядочно ниспадающими прямо на его большие темные глаза. Юнги всегда думал, что он может быть моделью — он достаточно красив со своими классическими чертами лица и впечатляющим талантом, чтобы «формально-повседневная» рабочая одежда выглядела, вне всякого сомнения, шикарно. Все его любят, и, честно говоря, его трудно не любить — он появляется в офисе со своей широкой квадратной улыбкой, которая заставляет сердце Юнги делать странные вещи, желая всем доброго утра и спрашивая, как прошли их выходные. Он всегда добрый, терпеливый и отзывчивый, и в нем есть такое естественное обаяние, которое заставляет вас хотеть подарить ему весь мир. Тэхёну никогда не приходится вставать, чтобы выпить горячего напитка — кто-нибудь всегда предлагает сделать ему чашечку хорошего чая, так как он ненавидит кофе, с небольшим количеством песочного печенья (не то, чтобы Юнги обращал внимание на его предпочтения или типа того). Он почти никогда не платит за свои обеды, потому что один из его многочисленных стражей глюкозы в офисе (особенно Хосок, который опекает его по полной) купит ему его. Его работоспособность означала, что у него всегда есть время для бессмысленных разговоров с Хосоком или Наён (его соучастницей в преступлениях, с которой он любит прокрадываться в принтерную, чтобы не выполнять какую-либо работу и играть в игры в аймесседже), некоторые из которых вообще не имели смысла или просто не приходили никому в голову для обсуждения. И тем не менее, Тэхён довольно умный парень, очень честный и всегда склонен видеть в вещах хорошее. Юнги никогда не разговаривал с ним должным образом, в основном потому, что каждый раз, когда Тэхён подходил достаточно близко к его столу, он опускал голову и притворялся, будто по уши в работе, чтобы его не беспокоили, или незаметно менял маршрут всякий раз, когда Тэхён неторопливо шел по коридору (не считая того случая, когда он спрятался в кладовке, потому что запаниковал, когда Тэхён произнес его имя). Если Тэхён и замечает, что Юнги явно избегает его, то он ничего не говорит. Фактически, он просто продолжает приветствовать его, как всегда, и оставлять милые записки на его столе (которые Юнги тайно хранит, потому что он ничтожно жалкий). Но теперь Юнги сталкивается с огромной ответственностью за то, что он вытянул Ким Тэхёна — парня, который раз в неделю получает цветы от парней из IТ-отдела и согревает холодное сердце даже угрюмой миссис Чанг (одной из старейших сотрудниц здесь, которая также, кажется, имеет особый вид на Юнги). Серьезно, это катастрофа — Юнги не знает о нем элементарных вещей и не представляет, что такое подарок парню, у которого, кажется, есть все. Ему не следовало позволять Сокджину влезать в голову и убеждать его согласиться на это, потому что теперь вместо того, чтобы работать, он переворачивает новую страницу в своей записной книжке, отчаянно записывая потенциальные идеи, при этом пристально следя за дверью Намджуна. Юнги знает, что он слишком много думает, ведь подарки даже не находятся в ценовом диапазоне, который должен его беспокоить, что в данном случае даже не проблема — это необходимость в обеспечении чем-то, по-прежнему приятным и уникальным для Тэхёна. Поэтому, сорвав свою третью попытку рассеянного мозгового штурма, он начинает чувствовать приближающуюся головную боль, и ему приходится сделать несколько глубоких вдохов, чтобы взять себя под контроль. Он надеется, что по крайней мере с виду он выглядит намного спокойнее, чем то, что он чувствует внутри на самом деле. Когда наступает обед, он более чем рад отдохнуть от очередного придирчивого покупателя, который не хочет платить то, что он должен, и от своей записной книжки, которая сейчас опасно заполнена слишком многими неудачными попытками планирования подарка. Но, похоже, это именно то, что ему было нужно, потому что, когда он возвращается, к стопке оставшихся дел прикреплен маленький зеленый стикер. Юнги пытается вести себя так, будто его сердце не колотится как сумасшедшее, потому что это явно от Тэхёна, которого, как он отмечает, в настоящее время нигде не видно, хотя, вероятно, он все еще обедает с их боссом после того, как он заметил его ранее у лифта, наносящего немного блеска для губ и использующего экран своего телефона в качестве зеркала. В какой-то момент Юнги ненадолго заподозрил, что Тэхён спит с Намджуном. Это было не из-за ревности (хотя он определенно ревновал), это просто имело смысл. У них особые отношения: то, как Тэхён мог небрежно усесться на стол Намджуна и беспокоить его, пока он работал, как будто Намджун не является его непосредственным начальником, который отдает ему приказы и имеет право уволить его. Он также называет его Джун-и вместо «сэр» или «мистер Ким», и однажды, когда Намджун забыл закрыть жалюзи в своем офисе, Юнги заметил там Тэхёна, дразняще дергающего его за галстук с кокетливой улыбкой на губах и говорящего что-то такое, что заставило Намджуна одновременно запаниковать и покраснеть до кончиков ушей. Юнги не мог смотреть своему боссу в глаза целую неделю. Возвращаясь к делу. Он берет записку, читает короткое проникновенное послание, которое, как и всегда, радует его, и внезапно это дает Юнги идею. Накануне рождественской вечеринки Юнги ничего не хочет, кроме как неоднократно бить себя большим степлером со стола Марка, на который он смотрит уже более десяти минут. Ему пришлось смириться с настойчивой потребностью Хосока включать рождественские песни с того момента, как он пришел на работу с нелепыми оленьими ушами на голове, возбужденно пихая всем рукописные открытки. Моральный дух сейчас на высоте — все, кажется, пребывают в том глупом настроении, которое может вызвать только праздничная суматоха. Оформлен даже сам офис: дешевая блестящая мишура, гирлянда в форме саней, баннеры и рождественская елка, которая, вероятно, будет тут до конца января. Даже миссис Чанг носит дурацкий свитер с огромным рождественским чулком, чтобы показать настроение и кто-то, хотя Юнги не знает, кто, подумал, что было бы прекрасной идеей для них всех надеть колпаки Санты, от чего он категорически отказался. Тэхён, конечно, с гордостью носит его, слегка натянув на локоны и мило улыбаясь в камеру, когда Хосок предлагает сделать снимок. Он выглядит восхитительно — его глаза превращаются в полумесяцы, а его медово-золотые щеки приподнимаются, как домашний хлеб. Юнги ненавидит то, как от этого он почти падает в обморок, и пытается скрыть свой румянец, делая еще один глоток бесплатного просекко. Наряд Тэхёна соответствует теме, но не выглядит ужасно клишированным: он одет в зелено-красный жилет поверх его рубашки с длинными рукавами и широкие брюки, а также шелковый шарф (в тон его жилета), свободно обернутый, как галстук, вокруг его открытой шеи и блестящие красные рождественские серьги. В отличие от Юнги, который только что вошел в своей обычной рубашке, черном джемпере и брюках, удручающе выделяясь среди множества ярких сотрудников, которые бросают на него осуждающие взгляды. Для него не было неожиданностью в итоге находиться вдали от шумного персонала, который в настоящее время формирует неуправляемый хоровод (Хосок является лидером кольца), поскольку даже Намджун выходит из своего офиса в своей шапке Санты, чтобы начать обмениваться подарками (Юнги не мог не заметить, как он ранее подарил Тэхёну довольно дорого упакованную коробку, но он предпочел бы ничего не говорить). Сегодня был короткий рабочий день, и обычно Юнги уже бы ушел, чтобы избежать всего этого, но, к сожалению, в этом году он участвует, так что выхода нет. Опять же, большое спасибо, Сокджин, думает он. Вместо этого он просто наблюдает с безопасного расстояния, как все реагируют на подарки друг друга: удивление, смех от забавных подарков, плохо скрываемое разочарование и искренняя благодарность (что было редкостью). Юнги знает, что Тэхён скоро будет ждать его подарка, несмотря на то что уже получил кучу от всего отдела только за то, что является самим собой. Но ему не совсем нравится идея просто подойти к нему перед любопытными коллегами. Во-первых, он знает, что многие из них думают о нем за его спиной — и обо всех теориях заговора, окружающих его жизнь, и о том, с кем он, возможно, втихую встречается, и как они сделают все, чтобы получить хоть немного сплетен, чтобы удовлетворить свое собственное эго, потому что «не может быть, чтобы он ничего не скрывал» или «что о нем известно?». Он также отмечает, что никто не подошел, чтобы отдать подарок ему самому, на что Юнги просто пожимает плечами с облегчением — он не может представить, что кто-то был бы в восторге от желания стать его тайным Сантой — ну, кроме, может быть, Хосока, но он не в счет, потому что ему все нравятся. Юнги вздыхает, чувствуя надвигающуюся головную боль, и это не из-за алкоголя, на самом деле ему даже немного не хватает, чтобы исполнение Марком «Father Christmas» стало менее стыдным, или чтобы справиться с пением «Last Christmas» Намджуна и Эда. Это идеальный момент, чтобы тихо ускользнуть и спрятаться в крошечной кухоньке в конце коридора, который, к счастью, пуст, когда он выходит туда и, к счастью, заглушает шумный смех и веселую болтовню позади него. Юнги садится на один из старых деревянных стульев и вздыхает, ставя почти пустой пластиковый стаканчик и кладя упакованный подарок Тэхёна на стол. Впервые за то время, что кажется вечностью, он может немного расслабиться и помассировать виски, чтобы успокоить нервы, впитывая временное уединение, прежде чем какой-нибудь зоркий коллега заметит его исчезновение, если кто-то вообще заметит. Взгляд Юнги опускается на маленькую темно-зеленую коробочку перед ним. Боже, вчера вечером ему потребовалось унизительное количество времени, чтобы идеально обернуть бумагу и завязать шелковую ленту. Сокджин, конечно, дразнил его по этому поводу, требуя ответить, кто этот таинственный Тэхён, когда он заметил, что Юнги все еще не спал позже полуночи, сгорбившись над своим столом с ночником и в очках. — Он тебе нравится, не так ли? Этот Тэхён. Определенно в стиле «я хочу вставить в тебя свой член», — сказал он, шевеля бровями, с многозначительной ухмылкой, прислонившись к двери спальни Юнги, одетый в пижаму с Марио и с растрепанными после сна волосами. — Господи, почему ты вообще не спишь, хён? — М-м, я не могу заснуть, и ранее я заметил интересный пакет, выглядывающий из твоего рюкзака, который ты, кстати, ужасно пытался скрыть. В любом случае, я подумал, что, если бы это было чем-то для меня, у тебя бы не было проблем с тем, чтобы это спрятать, и, к тому же, ты ненавидишь свой отдел. — Так если я ненавижу свой отдел, почему ты думаешь, что мне там кто-то нравится? — Это довольно просто, Юнгичи, — Юнги закатывает глаза, услышав это глупое прозвище. — Не может быть, чтобы ты так деликатно упаковывал подарок в час ночи, как маленький эльф для Санты, если, с твоих слов, твоим коллегам повезет, если они получат от тебя скрепки для бумаги. Боже, он ненавидит, когда Сокджин прав. Внезапно дверь распахивается, отрывая его от мыслей, и Юнги почти выпрыгивает из кожи, вскидывая голову на незваного гостя. Словно по команде, его щеки начинают неприятно гореть, когда он понимает, что это никто иной, как Ким Тэхён. — Ой! Прости, я не знал, что здесь кто-то будет, — он хмурится, извиняясь, и кланяется, все еще в колпаке Санты, который, черт возьми, на нем выглядит ужасно очаровательно. — Все нормально, — пренебрежительно отвечает Юнги, оглядываясь на стол, пытаясь незаметно спрятать подарок, и наступает тягостное молчание. — Эм… Ты в порядке, Юнги-ши? — глубокий голос Тэхёна смягчается, явно пытаясь растопить лед, и это заставляет Юнги чувствовать что-то. — Все хорошо, просто там немного шумно, — признается он с натянутой вежливостью, что не является полной ложью, но и не всей правдой. — А, я понимаю, они могут немного хулиганить, когда слегка выпьют, так что я не виню тебя, — Тэхён хихикает над собственными словами, и Юнги хочется кричать от того, как красиво это звучит. Он, наконец, рискует взглянуть на его улыбающееся лицо, и, боже, Тэхён действительно самый потрясающий человек, которого он когда-либо видел. — Но, честно говоря, я искал тебя. Юнги надеется, что Тэхён не слышит, как громко его сердце бьется в груди в нескольких шагах от него, и насколько он близок к тому, чтобы потерять сознание на этом ужасном холодном полу от одной лишь мысли о том, зачем Ким Тэхён его искал. — У меня есть кое-что для тебя, в качестве подарка, — он мягко улыбается, спрятав руки за спину и невинно покачиваясь. — Ты… принес мне подарок? — Юнги хмурится, и Тэхён радостно смеется над его замешательством, мило кивая так, что кончик шапки качается из стороны в сторону. — Конечно, в конце концов, я твой тайный Санта. Обычно Юнги открыто не пялится на людей (и не то чтобы смотрит на них в принципе), но это единственная допустимая реакция, которую он мог в данный момент выдать в ответ на эту информацию. Тэхён — его тайный Санта? Конечно, судьба никогда не бывает такой великодушной, с Юнги такого никогда не случалось. Буквально на прошлой неделе его ручка протекла в карман его белой рубашки, и он случайно встретился взглядом в зеркале с Намджуном в туалете, когда он поправлял ширинку, что было бы окей, если бы его босс не решил сделать все, что в его силах, чтобы все стало неловким. Хуже всего то, что это произошло в один день. — Ну, вообще-то ты изначально попался Джуни-хёну. — Точно, Джун-и, злобно думает Юнги, пытаясь не закатить глаза при упоминании своего босса. — Но я убедил его поменяться со мной. — Зачем ты так поступил? — Потому что… Я хотел быть твоим тайным Сантой, — застенчиво отвечает Тэхён. Несмотря на это, щеки Юнги предательски краснеют. — Я знаю, что тебе не нравится публичность, поэтому я собирался передать тебе подарок позже наедине, он у меня в сумке. — Я… — начинает Юнги, он потерял дар речи. Самый популярный (и самый горячий) парень во всем отделе, если не во всей компании, просто сказал ему, что поменялся с кем-то еще, потому что хотел его? Мин Юнги, парня, о котором половина офиса даже не подозревает, несмотря на то что он работает здесь почти три года, этого Мин Юнги? Что поражает его еще больше, так это то, что Тэхён тоже краснеет и смотрит на него из-под своих довольно длинных ресниц, неуверенный в себе, как будто перед ним не весь мир на коленях. Тем не менее, это немного вселяет в Юнги внезапную уверенность, так что он вспоминает, что у него тоже есть подарок, который он отвратительно скрывал, и он на сто процентов уверен, что Тэхён его уже видел. Но он игнорирует это, осторожно отодвигая свой стул, морщась от царапающего звука, который тот издает, и дрожащими руками берет коробку. Медленно он направляется к Тэхёну, который смотрит на него большими любопытными глазами, в которых Юнги хочется потеряться. — Вот, — он говорит на удивление ровно, показывая ему подарок. — Я знаю, что у тебя куча подарков, но на самом деле я тоже был твоим тайным Сантой. — Ох… Спасибо, хотя я, вроде как, догадался, — Тэхён посмеивается в тревожном напряжении, а Юнги старательно избегает зрительного контакта, чтобы скрыть свой стыд за то, как уже отвратительно все происходит. Тем не менее, Тэхён берет коробку и осторожно держит в руках, как будто она сделана из стекла или чего-то подобного. — М-могу я его открыть? — М-м, конечно, — Юнги уже слышит громкий голос Сокджина в голове, оценивающего его неразвитые разговорные навыки. Тэхён сжимает ленту и с глубокой концентрацией тянет ее в стороны, прежде чем осторожно развернуть бумагу, чтобы не порвать ее. Это заставляет Юнги невольно улыбнуться тому, насколько он милый и осторожный. Как только Тэхён достигает темно-синей бархатной коробки, он открывает ее, ахает и тут же в шоке смотрит на Юнги. Юнги подарил ему симпатичный серебряный браслет — это тонкая цепочка с прикрепленным к ней маленьким талисманом в виде медвежонка, мягко покачивающимся, когда Тэхён подносит его к свету, чтобы восхищенно разглядеть. — Каждый раз, когда ты оставляешь мне эти записки, ты всегда рисуешь внизу медвежонка. Я подумал, что это должно иметь какое-то значение, или, может быть, они тебе просто нравятся, так что я… Купил тебе это. Неожиданно нижняя губа Тэхёна начинает сильно дрожать, надувая губы, его глаза становятся опасно остекленевшими, и Юнги начинает паниковать. — Черт, Тэхён-ши, мне жа… Но он не успевает закончить предложение, его притягивают к теплой, сильной груди Тэхёна, а его длинные руки обвивают его спину в крепких объятиях. — Это самый продуманный подарок, который я получал когда-либо, ты даже не представляешь, как много это для меня значит, — его голос надрывается, и он слегка шмыгает носом на плече Юнги, от чего его волосы щекочут щеку Юнги. — Большое спасибо, Юнги-ши, ты такой добрый. Эмоции в словах Тэхёна заставляют Юнги почувствовать тепло до кончиков пальцев ног, и он наконец позволяет себе раствориться в объятиях и осторожно тянется вверх, чтобы тоже обнять Тэхёна, который сжимает его еще крепче. — Я рад, что тебе нравится, — он понимает, что говорит искренне, наслаждаясь тем фактом, что Тэхён еще не отпустил его. Впервые в жизни Юнги наконец-то почувствовал себя счастливым, словно он излечился от той анти-рождественской болезни, которой страдал годами. Его сердце настолько наполнено, что это все выливается в желудок — вероятно, поэтому кажется, что он кишит бабочками. Когда Тэхён наконец отстраняется, становится ясно, что он плакал — его щеки красные и влажные, но он все еще выглядит красивым и, что самое главное, счастливым. Он так пристально смотрит на Юнги, как будто пытается запомнить каждую деталь его лица, и Юнги понимает, что делает то же самое. — Ты любишь крендельки? Рядом со станцией метро есть действительно хорошее место. Если… ты, может, хочешь убраться отсюда со мной, — тихим голосом спрашивает Тэхён, застенчиво глядя себе под ноги, и Юнги очарован, он бессознательно поднимает руку, чтобы смахнуть большим пальцем слезу, катящуюся по щеке Тэхёна, и приподнимает его голову, чтобы снова взглянуть на него. Юнги широко улыбается той улыбкой, от которой губы Тэхёна приоткрываются в удивлении, прежде чем он тоже улыбается. — Я возьму свое пальто. В конце концов, оказывается, что эти маленькие заметки были одним из многих способов, которыми Тэхён пытался намекнуть Юнги о своих чувствах, но тот просто никогда не замечал.