метко

      Биохимическая энергия или так называемое «притяжение» между людьми — это всего лишь определённый набор гормонов, выбрасываемый организмом в кровь и сводящий с ума все его системы, направляя всю его деятельность только на один ориентир и цель. Человек, как бы не открещивался от своей биологической сущности, как бы не ставил под сомнение теорию несчастного Дарвина, без инстинктов жить не может, это единственная вещь, способная заставить всех поголовно что-то делать.       Альфы, омеги и беты — три диаметрально противоположных сущности, по средневековым теориям, они даже происходили от разных прародителей и были чуть ли не тремя разными расами. И если с бетами всё было ещё худо-бедно понятно, то инстинкты альф и омег были в разы сложнее.       Альфы — это самцы, сильные, порой жёсткие и жестокие, бойцы и воины. Их сознание временами буйствовало в нежелании подчиняться, особенно в подростковый и юношеский период, но у каждого альфы была маленькая такая слабость, делающая из них сопливых размазней.       Омега. Самое нежное и милое создание на свете, по скромному мнению альф. Та самая маленькая пушистя, которая сводит с ума добермана, что сидит внутри, заставляя его носить в зубах тапочки, подставлять животик и лизать руки.       В самом генетическом коде альф была заложена забота об омеге. Это проявлялось буквально с садика, но достигало своего апогея к пубертату. Там юного альфу от желания быть подле милого омеги не сдерживало практически ничего. Влюблённые альфы ходили по пятам, практически преследовали, своеобразно заботились. И если омега как-то отвечал, всё, альфу от него пилой не отпилишь.       Они также были не способны причинить омеге реальный вред. Просто физически не способны поднять на омегу руку. Их защищающее сознание нуждалось в ком-то слабом и милом поблизости. Решать проблемы маленькой прелести — задача первостепенной важности.       Омеги тоже находились под сильным влиянием альф. Подчиняющееся сознание требовало послушания и поддержки большого и сильного альфы. Простым языком — обоим было необходимо всячески заботиться и комфортить друг друга. Их организмы буквально заточены для этого.       У раздельного обучения были свои плюсы и их часто было даже больше, чем минусов. Маленькие омеги, обычно спокойные и прилежные, и юные альфы, у которых в задницах если не пропеллеры, то шило точно — сосуществовать в одном помещении очень тяжёлое занятие как для их обучения, так и для самих учителей. Многие родители придерживались консервативных взглядов и не желали, чтобы их дети «рано взрослели». Как будто им что-то мешает делать это вне школы.       Подростков же разделяют для концентрации — оба пола не отвлекаются на противоположный и успеваемость не падает. Альфы смотрят на доску, а не на ножки омег, омеги смотрят на доску, а не на широкие плечи альф. Идиллия. Казалось бы, план безупречен, но было в нём одно НО.       Корпус со столовой, спортивным залом и администрацией был общим. И всех учеников к нему на обед водили строго организованно. И вот, омег класса 3В средней ступени тогда тоже повели. Дорога пролегала мимо альфьего корпуса и каждый раз те облепляли окна сплошным пятном из лиц на всех этажах. Рядом по полю бегали парни из старшей школы и Тэ спокойненько шёл себе, чтобы перекусить рисовыми токпокки и заскочить в библиотеку к миссис Кан, как ему прямо в лоб прилетает что-то. Очень метко, прямо по серёдке лба, и очень-очень больно. Все омеги вокруг прямо ахнули от неожиданности и наглости автора сего преступления. Кто-то и вовсе не заметил.       Маленькое нечто, коим Тэ знатно прилетело, упруго отскочило на землю и Тэ, потирая лоб рукой и сдерживая слёзы, глянул в траву — там лежал обычный резиновый ластик, почти новый, с только чуть-чуть потёртыми краями. Тэ подобрал его и оглянулся в поисках того, кто его кинул, конечно же с целью запустить в ответ. Не факт, что он сможет так же метко и больно попасть, но нужно хотя бы попытаться! По полю бегали альфы, заканчивая урок физкультуры и доигрывая последние минуты в баскетбол. Один из них стоял метрах в десяти и смотрел вроде испуганно, а вроде и ухмылялся. Тэ аж покраснел от злости. На лбу уже начал наливаться дурацкий синяк аккуратным таким синим пятном прямо в самом центре. Тэ замахнулся и швырнул этот несчастный ластик в невоспитанного альфу. И о чудо, он словил его прямо в воздухе. Не у своего лица, а возле груди, но тем не менее. Широко улыбнулся и подбежал ближе.       Вблизи парень оказался выше и шире, чем с расстояния. Он остановился в паре метров от Тэ, который отбился от класса и продолжал стоять. Пока учителя не подоспели, парень позволял себе быть так близко к омеге, хотя, на территории их школы, это запрещено. Он неловко переступил с ноги на ногу, поскрёб пальцами затылок и поднял глаза на злющую омегу.  — Извини пожалуйста, я не хотел так… метко. Держи, — он протянул насупившемуся Тэ ластик. Тот взял и покрутил в руке. На другой стороне ручкой было нарисовано ровное сердечко и плотно закрашено. Обиду это не растопило. — Прости ещё раз, я правда не хотел. Пойдём в медпункт, нужно приложить что-нибудь холодное ко лбу, — он уже было потянулся рукой погладить ударенное место, хоть чуть-чуть унять боль и обиду, как это заметили учителя, отогнали альфу, пригрозив доложить директору и за руку увели Тэхёна к остальным. Чонгук смотрел омеге вслед и уже подумывал, чем бы таким запустить завтра, чтобы и долетело, и не больно было. Он правда не хотел, но зато на него хотя бы обратили внимание. После стольких то безуспешных попыток.       В этой дебильной школе альфам и омегам практически негде было пересечься. Лично уж точно. Разные корпуса, разное время для уроков физкультуры, разные залы в столовой. Даже кружки по интересам чёрт возьми не смешивали! У них были два клуба волейбола и два клуба рисования. Такого абсурда Чонгук ни в одной школе не видел, даже в тех, где тоже было разделение. Но там омеги и альфы могли косвенно пересекаться на таких вот кружках. Здесь же складывалось ощущение, что совсем скоро посреди поля поставят сетку с колючей проволокой между учебными корпусами. А потом и вовсе забетонируют, чтобы даже через сетку альфы не глазели. Как будто только им интересен противоположный пол.       Альфа внутри бесновался. Как же, омега, маленькая и уютная, такая несчастная, обиженная его собственной рукой, а он даже позаботиться о ней не может как следует. Погладить, приложить холодное, расцеловать, заобнимать, извиниться десять тысяч раз, стереть все слёзки и снова зацеловать. Ким Тэхёна хотелось видеть рядом просто до ломки костей.       Между залами столовой сплошная стена, даже окон нет. Хотя и правильно, что нет, тогда вся еда в альфьем зале оставалась бы нетронутой — те просто постоянно глазели бы на омег. Потому Чонгук просто наворачивает за обе щеки. Югём осторожно тормошит его и напоминает, что заедать злость не лучшее занятие и что всё получится в другой раз. Чонгук только зло тыкает в него палочками и возвращается к еде. Уставший организм требует восполнения потерянной энергии. Если бы Тэхён вдруг принёс ему перекус, сделанный своими руками, все внутренние аккумуляторы Чонгука разом бы зарядились, даже если бы он не наелся или было бы невкусно. А так пришлось ещё за добавкой топать. Он же не виноват, что у него молодой, сильный, всё ещё растущий организм.       До конца перемены ещё десять минут и их он тратит на то, чтобы привести себя в порядок и не вонять потом и злостью на весь класс, хотя вынести что-нибудь всё-таки хочется. Настроение слегка успокаивается после лёгкой потасовки. Друг с другом альфы разговаривают просто «с хуя на хуй» и это слегка успокаивает. Чёрт с ней, с грубостью, а куда ему девать всю нерастраченную нежность? В его жизни омега — это только мама и этого мало. Милый Ким Тэхён идеально восполнил бы всё недостающее. Собственно, именно из-за него Чонгук и понял, что в его жизни что-то не так.       Заботиться хотелось просто до скрежета зубов, но не о любом омеге, а только о Тэхёне. Он заставлял альфу истекать слюнями и розовыми соплями и желать только одного — поняшиться под одеялком. Омеги — это концентрация всего самого милого и хорошего в мире (опять же, по кое-чьему скромному мнению). Чонгук абсолютно понимает тех альф из Средневековья, которые похищали омег, да, это бесчеловечно, но когда тебе запрещают даже издалека видеть этого милашку, Чонгук и сам готов Тэхёна выкрасть. Только если он сам захочет выкрасться. И цель Чона сейчас — сделать всё, чтобы Тэхён захотел пойти с ним куда угодно. Хотя хорошо бы просто приблизиться к нему ещё раз. Глядишь, сам омега ему накостыляет.       От перемены ещё оставалось время, Чонгук поднялся на второй этаж, чтобы попросить медсестру зайти к Ким Тэхёну и обработать ушиб. В дверях столкнулся с выходящей медсестрой, которая, едва он заикнулся об ушибе омеги, указала на кабинет и умчалась по делам. Вот спасибо ей, понимает, что у альф крыша едет без любимых омег сильнее, чем от них. На кушетке сидел омега со льдом, завёрнутым в полотенце, и болтал ногами, свесив голову. Чонгук тихо подошёл ближе и присел на корточки, заглядывая под чёлку в глаза. В самые красивые карие глаза с лёгким жёлтым оттенком и длинными даже без туши ресничками.  — Я тебя сильно ударил? — спросил, когда Тэхён заметил носки чужих кроссовок и поднял глаза из-под чёлки.  — Всё нормально, — и обратно уткнулся в пол, будто нет ничего интереснее. Хотелось громко возмутиться, как маленькому ребёнку, которому не купили шоколадку, но пришлось сохранять хладнокровие. Ещё не хватало спугнуть, Тэ от него и так-то раньше шарахался.  — Ну как нормально, я же вижу — обиделся. Прости пожалуйста, я правда не хотел. Мир? — он заглянул омеге под чёлку, состроив свой самый щенячий взгляд и протянул мизинец. Омега купился и пожал в ответ, слабо улыбнувшись. Чонгук, осмелев, сел рядом на кушетку и позволил себе открыто позаботиться. Альфу внутри аж дёрнуло от мурашек, пробежавших от тотального удовольствия.  — Не слишком холодный? Дай посмотрю, — отвёл руку с полотенцем вниз, бескомпромиссно схватив чужую тонкую кисть в свою и другой рукой зачесал редкую чёлку. На аккуратном лбу был небольшой синячок, который обещал пройти через пару дней. — Не больно? — омега помотал головой. — Иди сюда, — сам потянулся ближе, обнимая за спину и прижался губами к синяку. Дверь резко открывается как с полупинка и заходят врач с медсестрой, видимо, с обеда. Врач — взрослый альфа консервативных устоев, тут же начинает орать на Чонгука за несоблюдение школьных правил. Скривившись, Чонгук отпускает Тэхёна из своих рук и позволяет старикашке выставить себя за дверь. Урок скоро начнётся, сидеть и ждать омегу смысла нет, он уходит к себе в корпус и Югём отдельно спрашивает, почему друг сверкает как начищенный чайник. Чонгук отмахивается от друга и остальные два урока витает в облаках, уставившись на корпус омег.       Его ожидаемо вызывают на ковёр к директору за причинение вреда омеге и нарушение дистанции с ней же. Чонгук сидит после уроков на банкетке у кабинета директора и ожидает, когда его позовут. По коридору тихими шагами к нему подходит Тэхён. Уже без полотенца и с замазанным тоналкой синяком.  — Вызвали, да? — альфа кивает и продолжает смотреть на него. Тэ отчего-то неловко. — Меня тоже позвали как… потерпевшего, — он сам кривится на это объяснение.  — Вполне возможно, меня вышибут из школы, — и если Тэ не показалось, то голос альфы буквально состоял из обречённости.  — За что?!  — Я запустил ластиком в омегу и буквально попал, я подошёл к омеге ближе, чем на два метра дважды, я позволил себе обнимать тебя и даже поцеловать в лоб. Никого не будут волновать мои причины для всего этого, — Тэхён сел на сидение рядом. «Хоть бы не спросил про причины» — альфа говорить о своей капитальной влюблённости ещё просто морально не готов.  — А если я объясню ситуацию? Попробую приврать?  — Тэхёни, нас буквально застали обнимающимися. У меня нет алиби, да и я не позволю тебе мараться в этом. Ради чего? Отмазать левого альфу, которого ты сегодня первый раз в жизни увидел? Не глупи, скажешь всё как было и пойдёшь домой.  — А ты? И я не первый раз тебя видел.  — Заберу документы, форму, учебники из шкафчика и переведусь, — он запрокинул голову назад, неосознанно подставляя уязвимую шею человеку, которому уже заведомо доверял всего себя.  — А если я не хочу, чтобы ты переводился? — Чонгук недоумённо уставился на Тэхёна, заалевшего щеками и прячущего взгляд.  — Тэхёни? Почему? Я… Тебе не всё равно на меня?  — Ты хоть и дурак, но милый. С тобой, оказывается, очень тепло обниматься. Мне понравилось и я не хотел бы., — договорить он не успевает, потому что Чонгук порывисто целует его в щёку почти у губ, так же быстро отрывается, пока не заметили, смотрит ласково-ласково и заходит в открывшуюся дверь.       Исключать Чонгука не исключают, но нервы потрепали. Ему всё равно было похер на всё, там, за дверями, в школьном коридоре самая лучшая на свете омега призналась ему в симпатии. Альфа внутри прыгал как сайгак и не желал ничего слушать. Чонгук пытался шикать на него, но бесполезно — получивший каплю желаемого, альфа совершенно перестал подаваться контролю и разве что на ушах не ходил, уже вырисовывая себе план каждого свидания и сладкие поцелуи, которыми омегу хочется осыпать так, чтобы ничего пустого не осталось. Вряд ли Тэ это сильно оценит, если Гук вот так сразу, но, боже, дело сдвинулось с мёртвой точки, это уже повод для радости. А ещё, у омеги даже кожа вкусная. Съесть бы маленького.       Он видит, как омегу от ворот школы забирает его старший брат на машине, как он прощается с друзьями и садится на переднее. На душе спокойно, потому что старший омега ни за что в жизни младшенького малолетнему альфёнку не отдаст. В том числе и Гуку, если тот не придумает способ показать себя с лучшей стороны. Пока что он показал себя так, словно его интеллектуальные способности на уровне детсадовца.        Тэхён не был особо активным в соц. сетях: он не публиковал фотографий в купальнике или одежде, более открытой, чем шорты и футболка летом. Его страничка была уютной и пропитанной его аурой. Абстрактная живопись, которой он иногда баловался, видео с репетиций и выступления с саксофоном (Чонгук даже поставил одно себе на звонок), фотографии с друзьями и семьёй — ничего, что могло бы дать простор фантазии или привлечь нежелательных пользователей интернета. Чон исследовал его страницу вдоль и поперёк: переслушал каждый трек в сохранённых аудио, прочитал каждую милую жалобу на учителей и экзамены, отследил каждого человека, когда-либо появляющегося на фотографиях или комментирующего записи. Тэхён манил, притягивал, но оставался всё так же недосягаем.       Чонгуку регулярно снились сны, в которых Тэхён лежал рядом с ним на кровати и счастливо улыбался ему. Просто лежал, мог смеяться или даже что-то говорить, только слов было не разобрать. В глазах плясало счастье, тёплым огнём оплетая и без того слабое до Тэхёна сердце Чонгука. В них омега — тёплый, яркий, живой, любимый и любящий. После таких снов просыпаться особенно не хотелось.       Дома Тэ забывает о тоналке на лбу и хорошенько умывается в ванной — на ужине получает удивлённые взгляды от родителей и вопрос: «Как ты так лбом удариться умудрился?». Говорить про альфу отчего-то не хотелось. Чонгук же случайно. Он вообще попадать не хотел. Меткость не пропьешь.  — Мне в голову прилетело… Ластиком. От Минсу. Но он не хотел! Он случайно и он уже извинился, — телефон мигает новым сообщением в катоке: «Не забудь на ночь намазать мазью синяк» — в пустом диалоге с неким JJK. Тэхён несдержанно улыбается — этот заботливый альфа доведёт его до ручки.  — Кто тебе написал, что ты так улыбаешься? Уроки завтра отменили? — Сокджин, гадина, Тэ поднимает на него злой взгляд, но воздерживается от словесной перепалки. Родители тему пропускают мимо ушей.       Воздействие на подчиняющееся и нежное сознание омег, априори нуждающихся в заботе и ласке — едва ли не единственный способ завоевать если не сердце, то хотя бы доверие. Омега никогда в жизни не подпустит к себе альфу, от которого чувствует угрозу. Не зависимо от того, что происходило внутри лагеря альф, с омегами абсолютное большинство из них вели себя как котята.       От Чонгука Тэхён не чувствовал особой угрозы — он про него банально ничего не знал. Пару раз тот подходил в административном корпусе и библиотеке что-то спросить, но Тэ успевал сбежать, не особо задумываясь о своих и чужих причинах для действий. В конце концов, любой альфа потенциально опасен. Он позволял себе только наблюдать издалека, когда на уроках становилось откровенно скучно, а у альф на площадке завязывалась буйная и интересная игра.       Через час на телефон падает сообщение: «Намазал?». Тэ отчего-то улыбается. Чонгук заботился о нём, как умел, но он старался и это было видно. Не то чтобы Тэхён не хотел как-то делать первый шаг — но влюблённому альфе никаких шагов толком не надо, лишь бы его не прогоняли взашей, да даже тогда многие просто не способны были угомониться. Влюблённый юный альфа — это самое упорное существо на планете. Будь они в Каменном веке, Тэ уверен, Чонгук был бы единственным альфой, который не стал бы бить по голове дубинкой — он бы укрывал шкурой, кормил с рук и танцевал для него лучше всех. Вдруг резко необъяснимо захотелось укутаться в чужую большую толстовку.       Физкультура стояла первой парой с утра и, собственно, это основная причина, чтобы ненавидеть среду. К сожалению, совесть не позволяла прогуливать. Тэ бежал уже пятнадцатый круг вокруг поля, ему было жарко, хотелось нормально вдохнуть кислорода, а ещё попить и выблевать желудок. И не важно, в какой последовательности. Он был весь потный, мокрый, футболка неприятно липла к телу и в целом — то ещё зрелище. Мерзкая «элита», спокойно отмазавшаяся от урока, сидела на скамейке и похрюкивала над теми, кто сбавлял темп и обсуждала старшеклассников-альф. Тэ им хотелось врезать, вот честно. Чонгук теперь негласно был запретной темой для чужих разговоров.       Он выскочил неожиданно. Прозвенел звонок с первого урока, на перемену их спокойно отпускали, Тэ не успел даже сбавить темп и просто хотел добежать до скамейки, где лежит его рюкзак с бутылкой воды внутри, когда врезался в чью-то грудь, вскрикнул от испуга и уже ожидал больного падения, но его крепко прижали к себе за плечи знакомые руки, Чонгук наклонился и мило чмокнул в лоб. Улыбнулся ему и отскочил подальше, чтоб не влетело, наивно полагая, что никто этого не видел, хотя они находились буквально перед носом у альфьего корпуса, кучи народа и физрука.  — Пойдёшь со мной?  — Что? Куда?  — Куда-нибудь. Куда угодно. Куда ты хочешь? Сегодня после уроков. В кафе? Я тебя накормлю. В кино? Не вижу смысла, мы тогда совсем не узнаем друг друга получше, я бы лучше пригласил тебя к себе домой на фильм на удобном диване и с пиццей, но ты ведь откажешься. Может, парк?.. — Чонгук продолжал сыпать идеями и вариантами возможного времяпрепровождения, забивая и так глюкнувшую голову Тэхёна лишней информацией. А Тэ не мог понять только одного: его что, сейчас усиленно приглашают на свидание? Да прям-таки уговаривают.  — Ну так, что скажешь?  — Э… Может… Вместе сходим в библиотеку и поучим уроки?  — Я не смогу учить уроки.  — Почему?  — Смотреть на тебя гораздо интереснее, чем смотреть в учебник, — и так широко и довольно улыбнулся. Видимо, прочитал что-нибудь вроде «Искусство пикапа для чайников» или «1000 крутых фраз для пикапа». Тэхён на это устало улыбается и опирается на его руки, возобновляя объятия — он слишком устал. Откуда-то справа тут же звучит громкий свисток, но ни один из них даже не дёргается. У Тэ руки-ноги толком не слушаются, а Чонгуку слишком хорошо. Физрук свистит снова, подходит ближе, Чон только сильнее обнимает Тэхёна и жалобно смотрит на учителя. Тот, скривившись, смотрит на них, а потом машет рукой, говоря: делайте, что хотите — и уходит. Куры со скамейки громко возмущаются: что такого Чонгук нашёл в этом Тэхёне? — ну, да много чего, думает Гук, когда смотрит на уставшего мышонка в своих руках.       Он встречает омегу после уроков у ворот школы, мягко проводит по волосам, растрёпывая их сильнее, меняет рюкзаки (его почти пустой), берёт омегу за руку (сам кипятком сцыт от этого) и ведёт к библиотеке.  — Стой, Чонгуки, я… Не надо в библиотеку.  — Почему? Ты же сам хотел.  — Ну, твоя идея мне понравилась больше. О Боже. Он будет лежать на моей кровати. А там не прибрано!       Чонгук улыбается в ответ, перехватывает чужой рюкзак поудобнее и меняет направление, ведя Тэхёна к своему дому. Альфа, будь его воля, пробежался бы по стене от счастья и нервов. В квартире мама, уже вернувшаяся с работы, с удивлением смотрит на омегу, приведённую сыном. Тэхён показывает себя очень вежливым, воспитанным и застенчивым, уже на сто процентов нравясь маме. Чонгук шёпотом просит её занять Тэхёна и уносится прибирать в комнате. Сгребает грязную одежду в корзину и уносит к стиралке, складывает тетрадки ровной стопкой, расправляет постель поровнее и сгребает мусор из корзины. Не дай бог Тэ увидит эту стыдобу. Открывает окно на лёгкое проветривание и зовёт Тэхёна. Тот выглядит вполне живым после разговора с его матерью наедине, улыбается и доверчиво идёт в чужую комнату. Мама показывает пальцы вверх и тихонько шутит, что только омега способна заставить Чонгука прибрать ту помойку, что он именует комнатой.  — Тебе, наверное, неудобно будет в форме? Наденешь мою футболку и штаны?  — Спасибо, Чонгуки, я… Возьму свои штаны, но футболку да, одолжу.  — Можешь переодеться в ванной, там есть шпингалет.  — Хорошо, спасибо.       Собственно, альфа готов скулить от умиления, когда омега выходит в его футболке и откровенно там поместится ещё один Тэхён как минимум. Они садятся на его кровать, включают фильм, Чонгук выгребает все снеки и вкусняшки, что у него в доме вообще есть и раскладывает рядом, не зная, что Тэ больше предпочитает. Приносит даже фрукты, вдруг омега их любит больше. Господи боже, лучше бы он этого не делал, потому что Тэ берёт банан, и не то чтобы он ест это как-то соблазнительно, просто Чонгуку плохо от одного запаха омеги и самого факта его присутствия здесь, не то что от каких-то его действий.       Через час поднимается небольшой ветер и Чонгук укутывает Тэхёна в мягкий плед, чтобы тот не замёрз. Окно не может закрыть по его просьбе.  — Гуки, — Чонгук тут же отрывается от экрана (будто бы он не делает это с периодичностью в несколько минут).  — А? Что? Стоп. Как ты меня назвал?  — Гуки. Если не нра…  — Мне всё нравится. Что ты хотел спросить? — он почти неосознанно делает свой голос тише и ниже, убаюкивая омегу.  — Ты же всё это не из шутки?  — Что?  — Я имел в виду, я тебе нравлюсь? Или ты просто так шутишь? Или ты проспорил?  — Ох, Тэхёни, — он крепко обнимает омегу и утыкает носом себе куда-то между шеей и плечом, читал, что так они чувствуют себя защищённее всего. Тэ послушно обвивает его руками в ответ. — Ты мне очень нравишься. Прям очень-очень. Хочу с тобой обниматься постоянно, заботиться о тебе и целовать. Ты мне давно нравишься. Неужели не помнишь, я же столько раз пытался подойти к тебе.  — Не помню. Я боялся тебя тогда.  — А сейчас не боишься? — Тэ помотал головой. — Отлично, — он наваливается сильнее, вжимая омегу в себя и падает вместе с ним на кровать. Сам утыкается носом в шею и волосы. Пахнет чем-то родным и очень нежным. — Извини меня, я не сдержался, — он отпускает слегка дезориентированного омегу, который чуть надышался альфьими феромонами.  — Всё в порядке, — с запинанием, отвечает.  — Я просто так счастлив сейчас.  — Обними меня ещё раз так, пожалуйста. Мне очень плохо, — Чонгук тут же ложится рядом и позволяет уткнуться носом в свою шею. Он теперь — Тэшево безопасное место. И от этого хочется визжать, как на американских горках в свои десять лет не визжал.  — Те сучки издеваются над тобой?  — Не то чтобы, просто не особо приятно находиться в нашем корпусе. У меня нет тут друзей.  — Почему? Ты же такой хороший.  — Я «удобный», Гуки. Обо мне вспоминают только когда что-нибудь понадобится. У меня тут нет друзей. Мне не интересно общаться с омегами, которые единственное, что делают — это обсуждают вас, альф.  — Маленький… Хочешь, переведёмся? Вместе. В нормальную школу. Я бы давно так сделал, просто тогда я совсем перестал бы тебя видеть. Я и школу присмотрел. Нам придётся ездить на автобусе, но она не так далеко. Я буду тебя встречать каждое утро, хочешь?       И одного лишь тэхёнова «Хочу» хватило, чтобы второй семестр они начали в одной школе с тёплыми объятиями на каждой перемене. Метко ластиком попал — прямо в сердце.