Часть 1
29 ноября 2021 г., 20:12
Царапая землю, волк пытался вырваться из хватки чужака. На шее больно стиснулись зубы, а кровь мешалась с грязью, от чего шерсть становилась ужасного темного цвета. Хенджин пытался вырваться, но соперник был сильнее.
Глаза закрывались, Джин чувствовал как проваливается в черноту.
«Малыш, позаботься о нём».
***
- Чонин! Парень не слышал своего друга. Он мутным взглядом глядел куда – то мимо, пока внутри расползалась жгучая боль. Теперь Чонин обязан защитить Кима, он обязан уберечь пару своего брата. Мир прогнил. Пока люди на «вершине» радовались и вгрызались в сочные стейки, кому – то приходилось прорывать себе путь, чтобы продлить свою жизнь на ещё один день. Чонин, его старший брат и Сынмин, были вынуждены каждый день бороться за свою жизнь. Ян не мог понять, жив ли его брат, он лишь чувствовал тонкую и почти не ощутимую нить, что связывала их. Из горла вырывается то ли крик, то ли плачь, пока нежные руки Мина прижимают Чонина.***
Раньше, Чонину казалось, что он плохой, некрасивый и слабый. Родители внушили установки, которые корнями засели в его голове. Больше всего, нас травмируют наши же родители. Душат заботой, прикрывая свои косяки ядовитым «Я же родила! Я тебе дала еду и крышу над головой!». Лис впивается ногтями в ладони, в попытке заглушить эмоциональную боль физической. Под боком спит Сынмин, утыкаясь лбом в грудь Чонина. - Мы найдем его, хён, - шепчет Чонин и прикрывает глаза.***
Деревья шумят, размахивая большими ветками. С каждой минутой ветер становился всё сильнее и сильнее. - Как же холодно, - пробурчал черноволосый парень и укутался в плед ещё сильнее, пряча лицо, покрытое веснушками. Минхо поднял глаза на ночное небо. Сестрица Луна спряталась за черными облаками. Чернота окутала небо, а воздух на мгновение стал тяжелым и горько пахнущим. В лесу послышался крик ворона, а Ли прикрыл глаза, чувствуя как его тело дрожит. Самые могущественные существа это – лисы. Не смотря на то, что они хитрые и юркие, среди обычных лисиц раз в несколько столетий рождается особенный детеныш. Детеныш, которого мать Луна награждает магической силой. Этот лисенок становится проводником между нашим миром и миром духов. Таким лиcам не стоит переходить дорогу. Запомни Хо, никогда ничего не кради у лисицы. Тогда поднимется ветер, а деревья будут шептать ужасные вещи. Небо затянется тучами и только змейки грозы будут разрезать тишину. Лис всегда своё найдет. Если что – то украл у лиса, будь готов считать крики ворона. На третий крик явится лис, и никто не сможет его победить. Минхо мысленно благодарит свою бабушку, что всегда ему помогала узнавать о мире, обучала ведьмовским штучкам и приемом целебной магии. Он знает, что бабушка его слышит. Минхо считает. Раз.***
- Мелкий ублюдок! Чонин крепче прижимает к груди подушку и закрывает рот ладонью, чтобы никто не услышал как он плачет. Вся его жизнь, словно танцы на стеклах. Каждое его чертово утро начинается с матов, с битой посуды и сердце, которое давно устало биться. - Я родила монстра. Воспоминания режут по больному сердцу. Чонин прикрывает глаза, пытаясь успокоиться. Ниточка связи становится всё крепче и крепче. Они близко. Чонин запускает пятерню в волосы и оттягивает волоски. А сердце, жалкое – жалкое, продолжает биться. Тук…тук…тук В этой жизни нет правил. Нет справедливости. Чонин пытается пошевелить губами, но резкая боль пронзает ребра. Хочется кричать, и Чонин кричит. Только никто не слышит его молчаливый крик. Чонин сильный. Он обещал, что позаботиться о Киме. - Ты устал, тебе стоит отдохнуть, - говорит старший, касаясь плеча Чонина. Ян чувствует, как ноги становятся ватными, а в груди растекается теплота. Чертовы сирены и их способности. Голос Мина мягкий, ласкающий уши, он ворожит разум, заставляя подчиниться. Лис отдается этому морскому демону и погружается в сон. Короткие лапы скребли по сырой земле, ломая когти и вгрызаясь клыками в сухие корни старых деревьев. Но соперник был намного больше и сильнее лисёнка. Гнилые зубы впиваются в загривок и тело лисенка летит в черную яму. Такую же грязную как его окружение, в такую же гнилую, как его «близкие», что отдали малыша на растерзания волкам. Тело дрожало. Блестящая, золотая шерсть была в колючках и в грязи. Прикрыв глаза, парень благодарил Богов. Грязь мешалась с кровью, пахло гнилью и сыростью. Но Чонин продолжал высоко держать морду. На нём не осталось живого места, но его дух был не тронут. Никому не задеть непокоренный дух лисенка. Мы сами выбираем себе жизнь. Чонин горько хмыкает, рассматривая на теле синяки, что уродливыми фиолетовыми пятнами лежат на бледной коже. Ян бы с радостью изменил свою жизнь, но вот только он не мог. Он бы не исправил. Вы думаете Чонин бы выбрал себе такую жизнь? Со временем, Чонин привык к вечным оскорблениям и избиениям. Слёзы всё чаще стекали по впалым щекам, а запястья чесались. Ян слабак, который глушит моральную боль физической. Это совсем глупо, нет, это тупо. Но красные полосы на запястьях приносили покой на сердце, которое по непонятной причине продолжало биться о поврежденные ребра.***
- Ты уверен? – вожак с напряжением глядит в глаза колдуну. - Чан, он ищет кого – то, и он ни перед кем не остановится, - Минхо раздраженно сжимает челюсть. За окном грохочет гром, а в камине трещит огонь. На полу, прижавшись к друг другу лежали Джисон и Феликс. Ли укрыл их пледом и щелкнул пальцами, и тут же посыпались искры огня в камин. Магия стихий тяжелая, мало кому подвластная, но Ли радовался, что успел выучить основы. - Кого он может искать среди нас? Тут все волки! – Чан падает на стул, раздраженно рычит и запускает пятерню в серебрённую шевелюру. - Хён, мы кого – то у него забрали! - кричит Хо, от чего Сони и Феликс подскакивают и испуганно глядят на старших. - Ли, не неси ерунды! – в ответ кричит Чан. За окном резко становится тихо. По спине колдуна бегут мурашки, а звериное чутье Бана чует подвох, они не успевают выбежать на улицу, не успевают приказать младшим оставаться в доме. - Два, - в слух считает Хо. В лесу громко кричит ворон. Он уже близко.***
Ян не чувствовал ничего, когда грязные руки сжимали его бедра. Он не чувствовал, как горячие слезы стекали по его лицу, пока его тело грубо втрахивали в собственную кровать. Грубые руки блуждали по всему телу, а отвратительные губы оставляли на шеи и плечах засосы, которые после Чонин будет царапать когтями. - Хороший мальчик, - рычат на ухо, а сердце Чонина издает последний стук и останавливается. Гортанный рык вырывается из груди Чонина. Небо затягивается тучами. Юноша выбегает из собственного дома, по рукам стекает кровь и падает на асфальт. Крупные капли дождя падают на асфальт, стирая с рук и асфальта алую жидкость. Он поднимает голову и смотрит в белый круг, что просачивается между черными тучами. - Выручай, сестрица. Чонин резко подрывается. Он оглядывается, но не видит Сынмина. - Сынмин! Сынмин! Дрожащий голос теряется среди громадных деревьев. Упав на колени, лис закрыл лицо ладонями, горячие слёзы стекали по его щекам, падая на сырую землю. Хотелось кричать так, чтобы голос пропал, так, чтобы из ушей стекала кровь.***
- Хван блять! – не высокий парень кидает в Джина маленький камень. - Хён, я правда не трогал твою еду! – Джин поднимает руки, а после кладет правую руку на сердце и бормочет про честность и уважение. Но Чанбин не слышит его, он глядит за спину младшего с настороженным взглядом. Хван хмуриться и резко оборачивается. Там, в нескольких метрах стоит Сынмин, глаза его белые – белые, на вид пустые и безликие. Джин слышит как бежит стая, слышит злобное дыхание вожака. Черт. Черт. Черт. Длинноволосый не успевает среагировать, перед ним становится Чан в обличие волка и грозно рычит на сирену. - Что эта за тварь? – рычит Бин, всё ещё находясь в обличие человека, но с выпущенными когтями и зубами. - Сирена, это сирена, - отвечает Ли. Сирены редко жили среди людей, они больше предпочитали воду и влажные камни. - Что у него с глазами? – спросил Чан. Он внимательно изучал сирену, не решаясь нападать первым. Сынмин стоял, а взгляд его падал в никуда. Джин сглотнул, решил действовать. Он глубоко вздохнул и не громко свистнул. Голова Кима резко откинулась назад, а спустя пару секунд вернулась в прежнее состояние, но теперь вместо белизны, глаза сияли шоколадной радужкой. Хван рванул вперед, готовый ловить Сынмина. «Потеря контроля» - так называется этот приступ у сирен. Морские чудища нежные и ранимые существа, что крепко связываются со своей любовью. Джин знал, что когда – нибудь Ким найдет его и утащит, чтобы спрятать, чтобы уберечь. Утопит в бездне холодной воды. Сопротивляться Джин не будет. Ким обвивает чужую шею и утыкается носом в ключицу. За спиной раздается волчий рык, и Хван тут же оказывается за спиной сирены. Ким громко шипит, выпуская острые клыки и сверкая белыми глазами. Пальцев касается прохладная вода, которая вот – вот плюющийся струей полетит в стаю. Джин губами касается сынминовского затылка. - Рыбка моя, отпусти руку, они не тронут, - шепчет Джин и касается пальцами холодных рук. Джин рассказывает многое. Про то, как на него напал какой – то волк, от которого его спас Бан. Без сознания он пробыл неделю, а после его оставили в стае, Хван извиняется со слезами на глазах, что пришлось оставить Сынмина и Чонина без защиты и поддержки. - Хёнджин, он идет за тобой, - говорит Минхо и наблюдает, как небо затягивается серыми тучами. - Он идёт за другим, - не громко говорит Сынмин, и его голос полон уверенности. Сирены никогда не ошибаются.***
Живот урчал от пустоты в нём. Железные прутья ужасно скрипнули, когда клетка открылась. Конечности ужасно болели, от долгого нахождения в теле животного, но парень знал, превратиться в человека, будет хуже. Перед маленьким носом оказались три пары ботинок. - Отдам его за 10 золотых, - скрипучий как ржавая дверь, голос вожака – мудака гремел над ушами. - Чунг, не тебе тут цену диктовать, - хриплый, грубый голос ласкал уши, вселяя умиротворение под кожу. - Окей, я согласен на 10 золотых. Чонин прижал уши к голове. Второй голос был слишком добрый, он будто сирена зазывал в свой глубокий океан. Ян не успел опомниться, как почувствовал теплые руки на боках. На хрупкое тельце накинули ткань, укутывая теплом. - Не бойся, меня зовут Чан. Я не сделаю тебе больно. Бабушка всегда говорила, что у людей, у которых есть ямочки очень добрые сердца. - Небо целует их в щеки, оставляя ямку, в которую человек вкладывает тепло и любовь ко всему миру, - женщина мягко улыбнулась, поглаживая спину маленькому внуку. - Но ямка ведь такая маленькая! Туда ничего не поместиться! – возмутился малыш, буравя бабушку взглядом. - В маленьких вещах – очень значимые значения. В маленьких людях – больше всего силы и непокорности. Чонин внимательно вглядывался в лицо незнакомца, что нёс его на руках. Парень как и прежде не боялся. Но только сейчас он чувствовал настоящую безопасность, что окутывала хрупкое тельце. Чан посмотрел на Чонина и слегка нахмурился. - Ты же знаешь, что нельзя долго находиться в обличие животного? Перевоплощайся, - голос звучал строго, без просьбы. Это был приказ. Лис отвернулся от Бана и лег калачиком. Послышался хруст костей и шелест рвущийся одежды. Перед ним стоял огромный, мощный серебряный волк. Чан глубоко зарычал, сверкая красными глазами и Чонин взвыл от боли. Последнее, что помнит младший, как теплые руки обвили худую талию и положили на мягкую кровать. - Прости лисенок. Ночь была тихой и холодной. Яну не спалось. Попробовав уснуть, он потерпел неудачу. Босые ноги шлепали по паркету. Приоткрыв дверь в комнату вожака, он услышал сопение старшего. Пытаясь быть как можно тише, он плюхнулся под бок к Чану. - И чего ты не спишь? – хриплым ото сна голос прошептал мужчина. - Луна щекочет мой нос своими лучами, вот и не сплю, - ответил Ян и почувствовал как крепкие руки прижали парня к телу альфы. Свет луны упал на спящую парочку. Чонин резко распахнул глаза, он чувствовал как золотистая радужка глаз меняет свой цвет. - Потерпи малыш, боль скоро пройдет, - шепнул Чан, вытягивая волчьей силой боль из тела парня. Синие змейки на руках окрасились в черный цвет и разбухли. Красные маленькие огоньки смотрели испуганно в глаза своего вожака.***
- Помоги, сестрица, найти его, - шепчет Ян. Это была теплая весна. На деревню опустились темные облака, вечер потихоньку усыплял людей. Чан пришел домой уставший, с красными глазами и дрожащими руками. - Лисенок, мне надо уйти. В тот день отец Чана погиб, и Бану стоило стать новым вожаком. Старший шел к этому несколько лет, и Ян был бы самым эгоистичным человеком, если бы не отпустил своего волка. - Я люблю тебя, - шепнул Чан и прижал к себе дрожащего лисёнка. - Обещай, что станешь хорошим вожаком! – хнычет младший и жмётся сильнее. - Я дам обещание, если ты обещаешь всегда оставаться сильным. Чонин глядит в белоснежный круг Луны и улыбается. Он издает смешок, неожиданно вспоминая, как Чан однажды предположил, что на вкус Сестрица Луна как сыр. Ночной воздух прекрасен. Стая громко сопит, и лис улыбается, чувствуя спокойствие. Тело резко окутывает теплом, и Чонин замирает на месте. - Ты до сих пор считаешь, что Луна на вкус как сыр? – лис не оборачивается, легонько улыбается и прикрывает глаза. Было глупо полагать, что чуткий волчий слух не учует неуклюжего лисенка. - Да, лисенок, до сих пор так считаю, - на плечи падает теплая куртка старшего, - Пошли домой, тебя там очень ждут, - лис не видит, но чувствует радостное лицо старшего. Впервые за несколько дней, небо становится светлым, а черные тучи уходят прочь. И Сестрица Луна греет своим светов влюбленных. Ночью шумит ветка, на которой черный ворон чистит крыло. Голос его как нож пронзает тишину. Обнимая щекастого парня, что забавно хмурит брови и пускает слюни на чужую футболку, Минхо тихо шепчет «три» и колдуна окутывает сном.
