Полёт

Когда Вадик позвонил, я лежал на диване и сочинял музыку. - Привет! - И вам, - добродушно ответил я. - Скажи-ка мне, Глебсон, - начал по обыкновению Вадик без лишних расшаркиваний, - у тебя еще нет межпланетного паспорта, а? - Какого паспорта? – переспросил я. - Межпланетного. Поступила новая информация. Для полета нужно сделать паспорт. Межпланетный. - Вадик, - устало протянул я, - скажи мне, что ты шутишь. Ты ведь не собрался на самом деле лететь на Марс? - Собрался, Глеб, собрался. Мы это уже сто раз обговаривали. И ты собирайся, осталось мало времени, - деловито ответил мне брат. - Я подготовлю нам паспорта. Связь оборвалась. Я вздохнул. Подумал. Медицинское заключение от врачей не нужно. В корабле установлены какие-то антигравитационные кровати, которые убирают перегрузки и делают полет безопасным для добровольцев. Если такой полет вообще можно назвать безопасным. А там, на планете, никто за твою жизнь не отвечает. Ты сам вызвался. Что еще может остановить его от полета? Я набрал телефон брата. - Вадик, скажи, если мы не успеем сделать паспорта, межпланетные, - надавил я на последнее слово, тут же об этом пожалел и понадеялся, что брат не услышит сарказма, - нас допустят к полету? - Глеб! Конечно же, нет! Но этого не произойдет, не переживай. Мы успеем их сделать! – в голосе брата зазвучала сталь. Переживал я как раз об обратном. - А что, - Вадик изменил интонацию, - ты согласен лететь со мной? Я молчал. - Глеб, - оживленно заговорил брат, - подумай, мы снова будем все время вместе, как раньше! Когда мы вернемся на Землю, мы станем знаменитыми… - Мы уже знамениты, - заметил я. …- Мы станем знаменитыми на весь мир! Да что там, мы станем национальными героями! Мы обеспечим себе старость, Глеб! Ты согласен, Глебсон? Ты хочешь? – воодушевление и возбуждение брата меня не радовало - пугало. Я очень хорошо знал Вадика и его волю к победе - если что-то ему взбредет в голову, никакие силы его не остановят, даже межпланетные. Хм… - А мое здоровье? Это тебя, я понимаю, не волнует? - Глебушка! Еще как волнует! Ты знаешь не хуже меня, что на Марсе гравитация намного меньше земной, твоему позвоночнику понравится. - А отсутствие кислорода моим легким понравится? - У нас будут кислородные баллоны и генератор воздуха. Прорвёмся, Глеб! Ну? Ты согласен? - Вадик, я согласен лишь с тем, что мы снова будем вместе. - Ладно, Глеб, мне надо бежать. Куча дел. До вылета – всего ничего. - Эту проблему я как-нибудь решу, - устало подумал я и снова включил планшет. Через некоторое время телефон, лежащий на полу, опять зазвонил. Я поднял его. Вадик. - Что, Вадик? Паспорта готовы? – с усмешкой спросил я. - Глеб! Потрясающие новости! У нас есть шанс стать совладельцами Марсианских кратеров. По предположениям ученых, в кратерах - залежи драгметаллов. - Я в восторге, Вадик! Сделаю себе цепочку. Нет, лучше браслет. На ногу. - Глеб, будь серьезен. Мы можем стать богатыми. - И что нам для этого нужно? - Мы купим акции компании «Марсианские копи» и станем совладельцами рудников. - А марсиане возражать не будут? - Глеб, я все просчитал. Купим акций на все имеющиеся деньги. Все равно они нам в полете не пригодятся. Я устало потер висок. Спорить с Вадиком, когда он в таком состоянии, бесполезно. - Ладно, Вадь, ты делай, как знаешь, - я повесил трубку и сказал пустой комнате: - А я сделаю, как надо. Быстро раздобыв нужный номер, я позвонил. - Слушаю, - произнесли на том конце провода. - Владислав Юрьевич? Это Глеб Самойлов. У вас есть пара минут? - Глеб Рудольфович? Чем обязан? - голос на другом конце был удивленным. - Мне нужна ваша помощь. Я вас прошу во имя вашей дружбы с Вадиком - остановите его. Остановите моего брата. Он собирается потратить все деньги на акции "Марсианских копей" и отправиться на Марс. - Слышал, - недовольно буркнул Владислав Юрьевич. - И? Вы одобряете? - Что я могу сделать? Он взрослый человек. И упрямый. - Я знаю. Я тоже Самойлов. Поэтому мы пойдем другим путем. С поездкой я разберусь сам. Вы можете помочь остановить его от покупки? - Но как?! – воскликнул собеседник. - Сделайте так, чтобы для Вадика (или для всех потенциальных покупателей) минимальный вход в рынок был …мм.. ну, скажем, от миллиона долларов. - Глеб, вы понимаете, о чем просите? И это накануне полета. Акции скупают активно, народ в предвкушении. - Пожалуйста, - почти умоляюще произнес я. - Я подумаю, что можно сделать. До свидания. Я поплелся на кухню, попил чаю, покурил. Вновь раздался звонок. На сей раз это был не Вадик, а кто-то неизвестный. - Глеб Рудольфович? - Это я. - Я звоню по просьбе Владислава Юрьевича. Меня зовут Николай Михайлович. - Я вас слушаю, Николай Михайлович. - Я думаю, я могу решить ваше затруднение. Акции компании «Марсианские копи» доступны всем. Но для тех, кто летит на Марс, акции стоят от миллиона долларов, - сказал он. - И почему так? – я аж крякнул от удивления. - Черт его знает, - насмешливо ответил мне собеседник. - Правительство так решило. - А если путешественник на Марс откажется от поездки? - Все равно. От миллиона долларов. - А это почему? – спросил я завороженно. - Потому что такие правила, - отрезал Николай Михайлович. Этот Николай Михайлович мне определенно нравился. Кажется, я был почти влюблен. - Спасибо вам, Николай Михайлович, спасибо. Большое вам спасибо! Спасибо, - с каждым "спасибо" мой голос все больше переходил на шепот. Я помолчал, взволнованный. - Что я вам за это должен? - О, сущий пустяк. Моя правнучка обожает группу Агата Кристи. Может, вы организуете для нее домашний концерт, споете свои хиты? - И всего-то, - подумал я про себя, а вслух спросил: - А велика правнучка? - Семь лет. - Э-э.. а вы сами, Николай Михайлович, слушали наши песни? - аккуратно поинтересовался я. - Нет, а что? – голос Николай Михайловича стал как будто настороженным. - Я думаю, что наши хиты я спою для нее лет через восемь. Взамен могу предложить совместный поход в зоопарк, а по дороге мы будет петь песни Шаинского. - Шаинский – это прекрасно. Думаю, поход в зоопарк нас устроит. В таком случае, договорились. Я лег в ожидании звонка от Вадика. Ждать пришлось недолго. - Глеб! Вот уроды! Да я их, да они… Я подождал, пока брат выплеснет свой гнев, а потом елейно поинтересовался: - Что случилось, Вадик? - Что случилось?! Нам - нам (!) – будущим покорителям Марса, подложили свинью! Если ты летишь на Марс и хочешь приобрести акции, то должен их купить минимум на… угадай сколько? - Не могу знать, - соврал я, не моргнув глазом. - Миллион, ска, долларов! - Ого! А чего так? - Так решило правительство! – выплюнул слова Вадик. - Так в чем дело, позвони своему другу. - Звонил! - И? - И ни хрена! Не может он мне в этом помочь. Да пусть подавятся! Главное, что мы летим на Марс! Ладно, пошел я. - Вадик, подожди! – крикнул я. Помолчал. - Вадик, я согласен лететь с тобой на Марс. - Глеб! Глебка! Я знал, что ты согласишься. Братик мой! Значит, так. Нас ждет подготовка, инструктаж. Возможно, нам даже придется поселиться в Королёве. - Угу, - промычал я. - Тебе понравится, Глебка. Все, пока. Нужно успеть отдать долг. Я позвонил Николаю Михайловичу и договорился о встрече. Николай Михайлович удивился моему спешному желанию петь Шаинского. Пришлось сказать, что я лечу на Марс. Я встретился с правнучкой моего спасителя, сводил ее в зоопарк, а вечером того же дня отправился на более важную встречу со своим старинным приятелем. - Мне нужна твоя помощь, - начал я. - Ты можешь купить мне симку и снять квартиру где-нибудь на окраине Москвы? Конечно, аренду плачу я. Только договориться. Не упоминая моего имени нигде. - Глеб, что ты натворил? – обеспокоенно спросил мой приятель. - Пока еще ничего, - ухмыльнулся я. - Ты.. ты же не собрался, ну… убить кого-то… или.. Я хмыкнул. - Напротив, я собираюсь кого-то спасти. - Интересные у тебя методы, - настороженно протянул мой собеседник. - Сделаешь? Надо срочно, - добавил я. Он кивнул. - И самое главное - никому ни слова. Если тебя будут спрашивать, где я - ничего не знаешь, ничего не видел. Мой друг осторожно кивнул. - Не переживай ты так. Я обещаю, что не буду делать ничего незаконного. Мне нужно будет переждать, отсидеться. Чтобы меня не заставляли делать, чего я не хочу. - А чего ты не хочешь? Выступать? - Да, нет, это семейное. - Что-то связанное с братом? – догадался приятель. Я иронично посмотрел на него и кивнул. Месяц прошел в подготовке к путешествию. Было очень интересно наблюдать, как готовят людей к полету в космос, а вот участвовать в этом было чрезвычайно утомительно. За Вадиком наблюдать было забавно, хотя я и ощущал легкие уколы совести: брат с энтузиазмом и полной отдачей штудировал инструкции, бесконечное количество раз надевал и снимал кислородное маски, менял баллоны и уже видел себя покорителем Марса. - Мне бы его энергию, - в который раз подумал я. Однажды Вадик даже попытался разобрать антигравитационные кровати, чтобы точно знать, как они работают, и, в случае чего – починить, но сотрудники центра настойчиво, хоть и вежливо, попросили оставить антигравитационные кровати в покое. Я, в отличие от Вадика, все делал медленно и без радости на лице. Работники ЦУПа не скрывали своего скепсиса относительно столь крепкого и справного кандидата в космонавты, как я, да и о моем брате иллюзий они питали не больше. Лучшие умы отечественной космонавтики выражали надежду, что хотя бы кандидаты от американской стороны окажутся сильнее, здоровее и.. моложе. Ученые и врачи цокали языками, кивали головами и перешептывались, как этим Самойловым вообще удалось попасть в программу полета на Марс. - Как-как, - бурчал я про себя, - будь у вас такой брат, как Вадик, да здоровье не в пример моему, вы бы, может, и на Юпитер попали. За несколько дней до отлета на Байконур нас отпустили домой. Я не знаю, откуда я взял силы, чтобы вынести бесконечные прощания, слезы, причитания и заверения в любви. Мне хотелось кричать людям, что никуда я не лечу, что все будет хорошо и ничего со мной не случится, но я молчал, сжав зубы. Вадик бесконечно всех уверял, что мы скоро вернемся и заживем еще лучше прежнего. - Вадик, а где наши паспорта? – задал я, наверное, в пятый раз этот вопрос. - Что ты меня о них все время спрашиваешь? - Я переживаю, как бы ты их не забыл. - Они в черном портфеле, вместе с остальными документами и разрешением на контакт с внеземной цивилизацией. - Каким разрешением? – даже в такой напряженной ситуации я не мог не удивиться. - Нам выдали разрешение, в котором говорится, что граждане России и США не против того, чтобы мы вступили в контакт с марсианами, если такие обнаружатся на планете. - Вадик, что за бред? – изумился я. - Это идея американской стороны. Чтобы их президенту не предъявили импичмента, если после окажется, что американцы не были согласны на контакт их сограждан с инопланетянами. Русскому правительству ничего не оставалось, как собрать разрешения у россиян. - И как же они получили согласие от наших? - А помнишь концерт, который ты бойкотировал? Было голосование, был фестиваль, приуроченный к кампании «Марсианин землянину - друг!», во время которого ты напился, как скотина, и начал петь, лежа на сцене, «Земля в иллюминаторе…», а потом орал «Куда вы меня несете, суки?», - вкрадчиво уточнил Вадик. - Ну, - зло буркнул я. - В сети потом все шутили, что Глебу Самойлову не нужны марсиане, он и так видит зеленых человечков, а еще шутили, что при встрече с марсианами Глеб Самойлов им водки нальет… - словно не замечая моей реакции, продолжал брат. - Я помню, - ответил я ледяным тоном. - Ну вот тогда и проголосовали. Впервые в истории - единодушно. - Ну, в наших гражданах я не сомневаюсь. А американцы что? - Ой, там были митинги, движения «Green lives matter», короче, набрали они нужное число голосов. - И как я мог пропустить такие события? - Так ты в это время боролся с системой на Родине. - Ясно. Ладно, раз паспорт и другие документы на месте, я спокоен, - как можно ровнее произнес я. Страшно мне было все время с того момента, как я согласился на этот полет, нет, с того момента, как мой брат согласился на полет, но за сутки до отлета на Байконур меня начало тошнить от страха беспрерывно. Самолет у нас был в обед. Ночевать решили вместе. Как только Вадик отправился в ванну принять перед сном душ, я рванул к сумке, достал паспорта (межпланетные, загранники и внутренние), после чего быстро обулся и тихонько выскочил из дома. Как мог бежал я до дороги. Вадик не звонит, значит, еще моется. Я поймал попутку и назвал адрес. Позвонил Вадик. - Ты где, Глеб? – взволнованно спросил мой брат. - Сигареты закончились. - Глеб, не вздумай напиться! Убью! - Вадик, клянусь тебе, пить я не собираюсь. Все давай, говорить неудобно. Водитель высадил меня, я снова поймал попутку и назвал район, в котором мне предстояло пожить. Несколько кварталов до дома я собрался пройти пешком. Надеюсь, теперь меня точно не выследят. Снова зазвонил телефон. - Глеб, где ты?! Немедленно иди домой! - Вадь, дай мне развеяться. - Глеб, тебе страшно? Я тоже волнуюсь. Все будет хорошо. Давай поговорим, приходи, - уговаривал меня Вадик. - Да я уже почти дома. Я положил трубку, написал сообщение «Вадик, я люблю тебя, поэтому ты мне нужен живым. Прости.» и отключил телефон. В съёмной квартире я переоделся в заранее принесенные вещи, включил новый телефон с симкой на чужое имя, умылся и лег. Я сделал, что мог. Надеюсь, без паспорта Вадика и вправду на Марс не пустят. Во всяком случае, в самолет до Казахстана – точно. Страшно представить, в каком состоянии сейчас брат, что он делает и какие двери пытается открыть в погоне за своей идеей… В следующие дни новости сменяли друг друга как в калейдоскопе. Все закончилось тем, что добровольцы от американской стороны по каким-то причинам тоже не смогли полететь. Стали искать других. Вадик лихорадочно делал новый паспорт, но от дальнейшего сотрудничества с ним НАСА и Роскосмос отказались напрочь. Я ликовал. Пока суд да дело, какая-то очередная комиссия нашла космический корабль недостаточно надёжным для полета человека и решили отправить обезьян. Обезьянам разрешение на контакт с марсианами оказалось не нужным и полет был организован не в пример нашему с Вадиком быстрее. Через две недели связь с кораблём прервалась, о судьбе мартышек ничего неизвестно, Гринпис в ярости, я от счастья напился. А потом включил телефон и написал брату: «Вадик, ты меня простил?» Не успел я отправить сообщение, как на экране высветился звонок. Я ответил. - Глеб, мать твою, где ты? Мы с ума сошли от волнения, полицию уже подключили, - в голосе брата не было ярости из-за порушенной мечты, но было неподдельное за меня волнение. - Я тут, - виновато ответил я. - Где тут? Глеб! Где ты? Адрес, живо! – скомандовал брат. - Не скажу. Я тебя боюсь, - промямлил я заплетающимся языком. - Глеб, я успокоился. Я не обижаюсь. Я видел новости. Я… Глеб… спасибо. Я расплылся в глупой пьяной улыбке. - Забери меня домой, братик. Вадик приехал очень быстро, покидал мои вещи, схватил сумку, меня - в охапку - и поволок всех нас в свою машину. Я не помню, о чем мы по дороге разговаривали, запомнил только один разговор: - Глеб… - Вадик набрал побольше воздуха, сделал небольшую паузу и сказал как-то неожиданно проникновенно, - А почему бы нам – тебе и мне – не заняться тем, что у нас получается лучше всего? Я знал, куда он клонит, но все равно – а может быть, именно поэтому - отшутился. - Пить? Трахаться? - Музыкой, Глеб, музыкой, - ответил брат с улыбкой, но взгляд его был напряженным. Я помолчал. - Ты знаешь, Вадик, из всех твоих последних идей эта – самая блестящая. Я помолчал еще немного и добавил: - Возможно, самая лучшая за всю нашу жизнь.