Empty

Детей, которые рождаются с какими-то физическими отклонениями или же внешними недостатками, почему-то принято считать неполноценными. Даже в психологии говорится об этом и все сводится к тому, что будущие трудности с социальными отношениями, это травма детства. Юнги хочет быть первым, кто сломает навязанное и устойчивое правило. *** — Щенок, - парень получает по голове град ударов, но не уворачивается, спиной заслоняя свою плачущую мать, которая, прикрыв рот мокрыми от слез ладонями, истошно воет. Отчиму наконец-то удаётся оттолкнуть подростка, и тот отлетает прямо разбросанные по полу осколки стекла, поранив локоть. Но собственная боль и благополучие его сейчас мало волнуют. Отчим набрасывается на беззащитную и худую женщину, тянет за волосы и сильно бьет кулаками по всему телу, совершенно ослепнув от ярости. — Отвали от неё! - Юнги хватает с пола большой осколок, режется об него и, крепко сжимая, пронзает им плечо громадного мужчины, чем вызывает его рык и стон. Отчим, имя которому Джунки, забывает о своей жене, шатаясь, оборачивается на быстро дышащего пепельноволосого пасынка и угрожающе наступает, охая из-за того, что не может достать осколок. — Ты... я тебя, ублюдка, задушу голыми руками! - брызжет слюной, взглядом говорит, что не лжёт, правда убьёт. — Звони в полицию! - бросив напуганной матери, Юнги не теряется, ногой бьет мужчину в пузо и, убедившись, что мама покидает гостиную, тянется за сломанной ножкой стула, используя её как оружие в целях самообороны. — Ты меня с первого дня заебал, сученыш! Я сперва твою потаскуху-мать отдеру, а потом за тебя, педика недоношенного, возьмусь. Мин старается не вникать в суть сказанного, он лишь топчется на одном месте, держит ножку в дрожащих ладонях неуверенно и ждёт, когда Джунки набросится. А он набрасывается. Уворачивается от неудачного взмаха и, так как тот выше парня почти на две головы, с беспрепятственно отбирает палку, хмыкая, бьет светловолосого виском о дверце серванта, от чего по всему дому донося шум разбитого стекла. Юнги на мгновение теряет сознание, ощущая как по скулам течёт что-то тёплое - кровь. Он падает на живот, хочет подняться, однако отчим наступает на его спину, давит, противно и победоносно смеётся, а затем замахивается, пинками припечатывается подростка к стене. — Знай своё место! - кричит в ярости мужчина. Юнги его не слышит, он вообще сейчас в другом измерении, теряется от разнообразных ощущений, не может сконцентрироваться на одной боли, как вспыхивает другая. Обувь у Джунки грубая, когда она ударяется о грудь парня, Юнги кажется, словно внутри кишки лопаются. Его тошнит. — Сюда! Там мой сын! - будто во сне слышит пепельноволосый. Он еле разлепляет веки, видит нечеткие фигуры. Джунки перестаёт его мучать, поднимает руки, но через секунду делает попытку сбежать, однако полиция валит его рядом с избитым Юнги, не обращая внимания на брыкание и маты, надевает наручники. — Лучик, ты как?! Что он с тобой сделал?.. - женщина по имени Бинна садится рядом с сыном, просит вызвать скорую. Юнги отключается окончательно. *** Спустя месяц. Коридор школы полон любопытных учеников. Девочки и мальчики, тянут шеи, пытаясь разглядеть недавно вернувшихся из Европы знаменитого одноклассника, который славится не только благодаря своему финансовому положению, но и личиком и идеальным телом. Чонгук выходит из чёрной машины с кислым лицом. Парень одет в бело-синюю форму, одну руку держит на ремешке сумки, вторую в кармане. Его лицо проясняется только, когда к нему вальяжно направляется темноволосый одноклассник. Он раскрывает руки для объятий и радостно тянет: — Чон Чонгук! Гроза школы Исо, добро пожаловать домой, - лучшие друзья с детства обнимаются, и Хосок взъерошивает брюнету волосы. — Без тебя это место напоминало кладбище. — Не подлизывайся, - парни заходят в стены заведения, и тогда Чонгук слышит восторженные крики собравшихся в коридоре. Он, сперва не ожидавший подобного, тормозит, смотрит с недоумением на плакаты с разными приятными словами, на пищащих девчонок, поворачивается к хмыкающему Чону, изогнув бровь. — Ты организатор? — Нахер мне это надо? Просто девчонки скучали. Знаешь же, стоит им тебя увидеть, как они выпрыгивают со своих трусиков. — Фу, идиот, - шуточно толкает в грудь друга Чонгук, проходит прямо, чуть тише и самовлюблённо добавив: — но ты прав. Сперва парень задерживается в учительской, слушает речи и наставления, рассказывает педагогам о своих делах, ловит их дребезжащие взоры, не удивляется. Весь состав готов в лепешку разбиться, лишь бы угодить сыну председателя. Спустя время брюнет возвращается к другу, узнает новости, успевает пофлиртовать с младшеклассницами и занимает в классе первую попавшуюся парту. Звонок на урок как триггер для болтающих. Учитель приходит через две минуты, приветствует Чонгука снова и принимается за урок. Только преподаватель поворачивается к доске, дверь в класс резко открывается, и в помещение входит запыхавшийся ученик, над которым все тут же рассмеялись. — Простите... — Снова опаздываешь, Мин Юнги, - строго выговаривает математик, держа указку, — ко мне. Чонгук лениво оборачивается на шум, видит невысокого парнишку с блестящими пепельными волосами, которые загадочно сочетаются с белой, словно мел, кожей. Опоздавший, не глядя по сторонам, понуро плетётся к учителю, заранее протягивая обе руки вперёд. Чонгук сперва не понимает для чего, потому что был занят тем, что рассматривал мальчишку с серьгой в ухе. Юнги пронизывающий взор откуда-то со стороны чувствует моментально, но обернуться не рискует, останавливается напротив старшего и ждёт. Учитель фыркает, бьет указкой по тыльной стороне ладоней два раза, не реагируя на гримасу боли Мина. Потом он переворачивает руки и бьет уже с другой стороны. — Опоздаешь снова, мы повторим. И так раз за разом, пока не научишься приходить вовремя, - не шутит математик. Класс прыскает хохотом. Чонгуку же скучно. Он успел отвыкнуть от корейских правил и теперь ему это кажется глупым. Юнги кланяется, кутая зудящие от побоев ладони в рукава джемпера, но Чон успевает заметить полосы, видимо, шрамы от подобных процедур. Почему-то на лбу у брюнета выступает морщинка. Он недовольно одаривает учителя взором и поворачивает голову к позади сидящему Хосоку. — Кто это? — Пацанчик? Да недавно перевёлся к нам. Говорят, что он из неблагополучной семьи: папаши нет, зато отчим бывший зэк. Он у нас тут местный фрик. — Потому что отец сидел? - усмехается на странную логику Чонгук. — Потому что нравится, когда в него долбят, - заговорщицки цокает Хосок, жестом воплощая свои слова в быль. Брюнет поднимает брови ко лбу, но из-за челки этого без морщинок не увидеть. Он кривит ртом, поглядывает на занимающего последнюю парту парня, потом вновь смотрит на друга и скользко улыбается. — Это же ты стал первым, кто прицепил на него клеймо отшельника? Зная, какой ты гомофоб, это очевидно. — Скажем так, я просто за «чистое» общество. Друзья смеются, а после Чонгук возвращает внимание к доске. *** После того как Джунки задержали, Юнги понемногу приходил в себя. Они с мамой переехали в другой район, парень сменил школу, а отчим ждал суда. Все вроде становилось лучше, пока... Пока, слабохарактерная Бинна, не растрогалась письмом своего возлюбленного и не забрала заявление из полиции. В тот день Юнги был не в себе от ярости, кричал на мать, называл её глупой и даже ставил ультиматум: либо этот мужчина, либо он. В итоге Джунки вернулся, а Юнги, напрочь игнорируя его, как и прежде получал увечья. Джунки в письме раскаивался, обещал измениться, на деле же он вышел, чтобы мстить. Бинна была им изнасилована в прихожей, пока Юнги находился в школе. Парня отчим избил до полусмерти. Ему пришлось пропустить учебную неделю, но даже так синяки на лице ещё оставались. Отсюда и сплетни, обидные прозвища и неприязнь. Это отношение закрепила новость о том, что Юнги гей. После этого его избивали и дразнили не только дома... — Юнги, принеси со склада политическую карту, - учитель по географии даже не смотрит на парня. Светловолосый привык быть на посылках, поэтому он молча встаёт с места и, взяв ключи от двери, направляется на склад. В коридоре тишина, Мин тихо свистит, вертит меж пальцев ключом и поднимается на последний этаж здания, пытаясь открыть замок. Оказывается, дверь не заперта. Это показалось Юнги странным, обычно склад запирают. Парень тянет ручку вниз, входит в комнату и, только поворачивается всем телом прямо, как стремглав замирает, в шоке округлив глаза. У стены, прижатый лопатками, стоит Чон Чонгук, которому отсасывает их общая одноклассница Мирэ. Девушка, заметив лишнего, откашливается, отворачивает голову к стопке книг и визжит, пока на пол с головки капает сперма. Блять, это надо же так проебаться, чтобы войти в тот самый момент, когда кому-то отсасывают и этот кто-то кончил. Уши Юнги краснеют, парень кусает больно губу, поворачивается лицом к двери и машет рукой. — Я ничего не видел. Чонгук вытирает член пиджаком Мирэ, кивает той на выход и застёгивает штаны. — Извращенец! - зло бросает в лицо Юнги Мирэ, захлопнув перед его носом дверь. Парню хотелось сказать, что не он прямо в школе сосет, так с чего бы ему быть извращенцем? — Я за картой пришёл, - вспоминает пепельноволосый, старательно избегая зрительного контакта с Чонгуком, который спокойно поправлял прическу. — Ну так бери, чего ждёшь. В самом деле. Юнги ищет в куче карт политическую, усиленно пытается забыть член, который видел минуту назад, пытается выбросить из головы лужу спермы и чертыхается, когда почти все карты падают на пол. — Сука. Брюнет оглядывается на шум, жалостливо хмурится - карты на голову выше его хлюпика. — Тебе помочь или как? — Сам справлюсь, - заверяет Мин, опускает на хрупкие плечи длинную, завёрнутую в трубу карту. — Слышал, твой отец зэк? Юнги замирает от данной реплики, моментально мрачнеет и смотрит на парня с холодом. — Не отец, а отчим. — Это у тебя от него? - кивая на ранку на губе, спрашивает Чонгук. Проницательный. Пятый раз за три дня видятся, а уже читает Мина подобно раскрытой книге. — Это от привычки, я постоянно кусаю губы. — Да неужели? У тебя что, акульи клыки, что ты так сильно разодрал кожу до ранки? — Тебя ебать не должно, - злится, не зная почему, пепельноволосый. Может, потому, что Чонгук был единственный до кого слухи о его семье не дошли и Мин этому радовался. Хоть для кого-то в этой школе он не был жалким. Но парень ошибался. Чонгук не смотрел на него с жалостью, ему вообще похуй на обстановку в его семье. Он ведь никто, а вопросы Чона - это последствия скуки. — Меня и не ебет, - пожимает плечами парень и едко усмехается, — это, насколько мне известно, больше по твоей части, не? — Что? - сглатывает Юнги. Брюнет победно задирает подбородок, хлопает того по плечу и удаляется. *** В пятницу в школе Исо устроили танцы в честь предстоящего праздника Чусок. Выпускники и старшеклассники были организаторами и, если бы не обязанность Юнги перед классом, он бы точно сюда не пришёл. Парень следил за закусками, если было нужно раскладывал на отдельной стойке бутылки с водой и весь вечер зорко наблюдал за Чонгуком, с которым вёл довольно странный диалог. Чон выглядел ахуенно. Обычная белая рубашка, но, черт подери, оказывается базовая одежда на ком-то может выглядеть произведением искусства. Юнги проходится взглядом по затянутым в джинсы мощным бёдрам, вновь вспоминает стоячий член, облизывается, жмурясь, чтобы избавиться от видения. Сам наливает себе воду и отхлебывает. С той встречи на складе Чонгук не может выйти из головы Юнги, как бы Мин не пытался. Чонгук стал новым идеалом для парнишки, и так ужасно, что брюнету не нравятся мальчики. Такова участь Юнги - жаждать натуралов. Сейчас Чонгук стоит на другом конце зала, в компании популярных ребят и заливисто смеётся над чем-то, обнимая за талию очередную подружку. Юнги эту руку сломать хочет. — Гляньте, походу, наш гадкий утёнок запал на тебя, Чонгук. Фая, которую брюнет обнимает, толкает того в плечо и хмыкает. Компания оборачивается на над чем-то удручённого Мина, сдерживая смешки. — На меня? Может, он на твои сиськи пялится, - фыркает брюнет, задержав взор на однокласснике. Мин сегодня выглядит совсем иначе. На нем удлиненная белая футболка, чёрные брюки, а поверх кофты кожаный свободный пиджак. К тому же, к удивлению Чона, Юнги накрашен. На глазах аккуратные базовые тени, подчёркивающие лисий разрез, розовый блеск, а в ушах серьги в виде цепей. Чонгук разглядывает такого Юнги и с ужасом для себя открывает, что считает мальчишку красивым. Нет. Очень красивым. — Он же педик, забыл? - возвращает в реальность голос Хосока. — Черт. Кажись, реально на тебя смотрит, бро. Чонгук снова смотрит, и их глаза находят друг друга: испуганный Юнги и неприступный брюнета. Первый сразу отводит взор, изображает занятость, из-за чего губы Чона расползаются в ухмылке. — Вот бы его проучить, чтобы на нормальных парней не вешался, - цокает третий. Хосок его подхватывает. — А что? Это мысль. Чонгук, ты как? — В смысле? - с трудом отрывает взгляд от парня тот. — Ну у него же на тебя стоит. Поиграешь с нашим гномиком? — Я бы на это посмотрела, - щурится Фая, запивая свой яд колой. Чонгук смеётся, качая головой. — Вы шутите? — Че, заднюю даёшь? — Отъебитесь, - машет брюнет рукой. — Давай поспорим, - предлагает Хосок, загоревшись идеей, — если ты сможешь влюбить в себя Мин Юнги и развести его на секс, я подарю тебе свой Ягуар. — Вы больные? Я не собираюсь с ним трахаться. — Сдулся, всё-таки. А может, он тебе нравится? Что ты его жалеешь? - подтягивается ещё один. Чонгук одаривает его ледяным лицом, чавкает и матерится. — Хорошо. Если я публично растопчу его гордость, Хосок торчит мне свою тачку. Замётано? — Замётано, - Хосок и Чонгук пожимают руки, — делите. У тебя есть тридцать дней. — Этого более, чем достаточно, - залпом выпивает содовую брюнет, хищно оскалившись.