Разговоры перед сном

Азирафаэль любил сладкое. Множество видов шоколадных конфет, тающее во рту медовое печенье, мармеладные мишки — всё это было неотъемлемой частью его рациона. С утра любил заваривать себе большую кружку какао, поедая мягкий зефир, слушать старенький радиоприёмник. Приятное утреннее времяпровождение часто затягивалось и после одной кружки какао шла вторая, а после заключительная третья. Количество съеденного зефира также увеличивалось. В течение дня различные перекусы в виде небольших кусков торта приносили Азирафаэлю колоссальное удовольствие. И если к вечеру на счету не будет хотя бы двух кусочков любимого бисквита, можно считать, что день прошёл зря. Но самым приятным приёмом пищи у ангела считались последние часы перед отходом ко сну. Уютно устроившись в их общей с Кроули огромной кровати, Азирафаэль заваривал себе крепкий чай, разложив на белоснежной тарелке несколько видов печенья, в состоянии полного удовлетворения смаковал каждый кусочек. И какое же это было блаженство после тяжёлого, а иногда опасного для жизни дня, смотря на то, в каком настроении пребывал Гавриил, растянуться на мягкой постели и радовать свои вкусовые сосочки. Вот примерно так происходило и сейчас. Электронные часы на тумбочке только что пропищали 21:00, дворовая собака, наконец-то перестала лаять, Бог знает на что, последняя глава Убийства в «Восточном экспрессе» дочитана, седьмая печенька в рот закинута. Азирафаэль пребывал в приятном небытие. — Опять ты за старое! — в комнату ввалился взъерошенный, словно после смертельной схватки со львом Кроули, прикладывая то малое количество усилий, что осталось в запасе, чтобы изящно снять свои солнцезащитные очки с носа. — За какое старое? — похожий в данную минуту на хомяка с печеньем за щеками, светловолосый был удивлен не на шутку. Кроули не ответил, устало рухнул в кресло возле окна, принялся разглаживать грязные вихри на собственной макушке. Всегда хорошо уложенные рыжие волосы испытали на себе все последствия очередного незапланированного приключения сегодняшним днём. Стоило срочно исправлять ситуацию, перед ангелом всегда хотелось выглядеть привлекательно. Азирафаэль не обратил внимания на то, сколько времени с прихода демона в комнату прошло, продолжая тихо сидеть в кровати, невольно залюбовавшись нервными движениями зеленоглазого. И так не самая лучшая ситуация с причёской исправлению не поддалась. Спутанные волосы и без того потерявшие всякий приличный вид, теперь торчали во все стороны. — Дорогой мой, ну что ты мучишься? Возьми расчёску из ящика. — Я не и не мучусь, — буркнул Кроули и начал неуклюже стаскивать с себя чёрный пиджак, который такое чувство, что сросся с его телом и никак не хотел сниматься. После долгих минут, за которые в сторону этого самого ни в чём не виновного пиджака было сказано немало недобрых комментариев от его владельца, наконец-то удалось избавиться от верхней одежды. Ещё более раздражённый, чем перед этим неловким происшествием, Кроули не мог успокоиться. Неровно вышагивал из одного угла комнаты, в другой. Азирафаэль, наблюдавший за разворачивающейся перед ним сценой, уже успел прикинуть в голове — сколько удалось бы печенья попробовать за всё это время. Но существовала огромная вероятность расстроить ни без того задетые чувства мечущегося в маленьком пространстве Змия. Пришлось сдержать возникшие порывы. Бурю в стакане лучше не затевать. — Ты опять поздно пришёл. — А ты опять ешь в кровати! — воскликнул демон. — После тебя постоянно остаются крошки на простынях! Я ночью чувствую их хруст каждым позвонком. — Ой, извини, я не специально, — ангел засуетился, отставил тарелку с печеньем на тумбочку, начал отряхивать свою ночную рубашку. — Сейчас, сейчас. Падший устало вздохнул, стараясь не обращать внимание на слабые попытки своего партнёра, навести чистоту в ложе. Начал поиски одежды для сна. Немедленно хотелось только одного — опустить голову на подушку, не думая ни о чём, слушать, как прошёл день дорогого ангела и стараться не замечать эти чёртовы крошки, которые, конечно же, остались на всей кровати. Лежали, точно дожидаясь, пока демон опустится на них. А ведь столько раз уже просил не есть там, где они спят или хотя бы не оставлять после себя мусор, но вечернее поедание печенья в кровати так и осталось в списке ангела, как необходимое к исполнению. Давние друзья, а по совместительству — враги и любовники, решили жить вместе сравнительно недавно. Пять месяцев назад Кроули надоело, каждый раз засыпать и просыпаться одному и видя Азирафаэля чаще всего только в дневное время или при наступлении очередного апокалипсиса. Поэтому, сняв в аренду небольшую квартирку в Шеффилде напротив набережной ангел и демон учились выстраивать быт друг с другом. — От тебя сильно разит чем-то дурным. Сходил бы и помылся, что ли. — Так несёт от неупокоенных душ в Аду, ангел. В последнее время внизу очень неспокойно. Демон поспешно забрался на пустующее место на кровати и свернулся калачиком рядом со своим спутником жизни. Тепло, исходившее от тела ангела, всегда было приятным и даже в жаркие летние ночи не становилось противно и душно от крепких объятий. — Почитаешь мне немного моё любимое? Азирафаэль мило улыбнулся на просьбу, кивнул, прекрасно понимая, что глаза Кроули сейчас закрыты и этот жест окажется незамеченным. Любимое чтиво демона всегда было под рукой и долго искать слегка потрёпанную и толстенькую книгу не приходилось. Труда не составило и найти тут же нужную страницу, которая часто зачитывалась в слух. Демонстративно прочистив горло, ангел мягким и тёплым голосом, словно мать ребёнку, принялся читать. — По смерти Моисея, раба Господня, Господь сказал Иисусу, сыну Навину, служителю Моисееву: Моисей, раб Мой, умер; итак встань, перейди через Иордан сей, ты и весь народ сей, в землю, которую Я даю им, сынам Израилевым. Чтение Библии перед сном было уже обычной практикой. Кроули послушал бы и больше приятный тембр ангела, и отскакивающие от зубов строчки, но в этот вечер сон начал забирать гораздо раньше обычного. Смысл читаемых строк с каждой минутой начинал ускользать. Голос Азирафаэля становился убаюкивающим приятным фоном, зеленоглазый сдался в плен усталости проваливаясь в жизненно необходимые пучины ночных грёз. Спустя пару минут, не замечая, что рядом с ним уже вовсю мирно сопит его дорогой демон заснул и представитель светлых сил, продолжая сидеть в прежнем положении с книгой в пухлых ручонках. И когда казалось, что трудный день на этом можно наконец завершить и сон двух внеземных существ не побеспокоится до самого утра, внезапный оглушающий звон нарушает такие приятные планы. Вздрогнув от неожиданности и выронив книгу на пол, ангел резко развернулся к источнику неприятного звука. — Опять эти чёртовы электронные часы! — простонал в подушку Кроули, стараясь прикрыть уши. — Во имя всех проклятых почему они пищат? — Не имею ни малейшего понятия. На табло зелёными цифрами сообщалось наступившее время — 22:00. Попытки избавиться от назойливого звука увенчались успехом только на третий раз. Заветная кнопка отключения оказалась найдена с обратной стороны часов не сразу, что порождало в демоне ещё большую ненависть к данному устройству. И ведь надо же было додуматься купить именно электронные часы, а не обычные! Будь у них самые простенькие, не оповещающие каждый час о времени, их драгоценный сон не прерывался бы уже третий раз за неделю. Стоит выкинуть их при первой же возможности без слёз и сожалений. Кроули попытался вспомнить, ни он ли собственноручно создал это адское устройство. Пощекотать нервы людишкам, как он часто выражался, было его задачей как-никак. Да и статистику злодеяний стоило подтянуть. Азирафаэль закончил разбираться с часами, выключил свет, исходящий от прикроватной лампы, и лёг на левый бок лицом к демону, шепотом, словно сообщая какую-то тайну заговорил: — В последнее время с ними творятся действительно паранормальные вещи. Возможно, сам Создатель хочет нам что-то сообщить? — Не говори глупостей! Когда Он последний раз с тобой общался? Максимум, что может — это послать нам очередную головную боль, что бы жизнь не казалась сладкой. Ангел промычал нечто неразборчивое, и комната погрузилась в тишину. Кроули, решив, что на этом разговор о возвышенном и не очень на сегодня завершён, закрыл глаза в надежде больше не просыпаться до наступления следующего утра. Кажется, ангел неожиданно погрузился в пучину экзистенциальных размышлений, которые по обыкновению могли занять его до самого утра. И когда такое происходило, лучшей стратегией было оставить его в покое, что Кроули и намеревался сделать, пытаясь уснуть. — Я обещаю больше не есть в кровати. Для демона такой поворот событий оказался довольно неожиданным. Первые несколько мгновений он не находил нужных слов, чтобы хоть как-то выразить свои чувства. Казалось, с этой секунды наступит настоящая гармония в их взаимоотношениях. За все шесть с лишнем тысяч лет они шли именно к этому моменту — решению вопроса с крошками в кровати. Наконец-то до ангела дошел главный посыл, транслируемый Кроули уже не первый день. Но после небольшого шока и последующей радости стало как-то не по себе. Не хотелось, что бы любимый кудряшка чувствовал себя ущемлённо. — Я рад, но ты не обязан, если не хочешь. Я понимаю, что для тебя это что-то вроде традиции. — Нет, нет, всё нормально! Я буду теперь есть в кухне за столом перед сном. Крошки в кровати — это всё-таки очень негигиенично. Азирафаэль не мог видеть сквозь окружающую их темноту, но чувствовал, как Кроули расплылся в довольной и благодарной улыбке. Ангел очень любил сладкое — это факт. Но Кроули он любил больше. Дав ещё мгновение насладиться демону таким приятным известием светловолосый, дабы смягчить дальнейшую реакцию на его следующие слова, легонько погладил Кроули по острому плечу, добавил: — К тому же я начал замечать под кроватью бегающих муравьёв. — Святая Преисподняя, Азирафаэль! И после они от чего-то громко принялись хохотать на всю комнату. Ни в следующий день, ни в последующие раздражающие часы так и не выкинули.