Анемон

Холодно. Ноги еле удаётся переставлять, лошадь позади фырчит, отказывается идти дальше по заснеженным тропам, которые этим же утром протоптали разведчики. Руки дрожат, но упрямо держат повод — нельзя отпускать, надо идти дальше вместе с другом, на спине которого лежал кое-кто очень важный. Кое-кто раненый, кое-кто, чья потеря будет неимоверна тяжела как для неё, как для разведчиков, так и для человечества. Крик застрял где-то в горле, когда нога увязла в сугробе по колено. Пальцы всё же отпустили повод, но послушная гнедая лошадь лишь остановилась — наверное, животное всё же понимало, что в такую погоду само не сможет прожить. А, может, просто слишком устало. Наверное, если им удастся вернуться за стены, то Микаса принесёт ей много сена и яблок или моркови. Но с каждым получасом вероятность вернуться была всё меньше. Конечно, сейчас была ночь, титаны не активны, погибнуть из-за того, что тебя съели, не выйдет. Хотя, что, если аномальные могут не спать? Или голодные волки прибегут на запах крови? Аккерман уверена, что сама спастись ещё сможет. Но вот защитить лошадь? Защитить раненого разведчика? Разве что чудом. — Леви, я здесь! — дрожащим голосом промолвила разведчица, скорее выбираясь из сугроба и подходя к застонавшему капитану. Если бы не зима, они бы точно выжили, ранение Леви Аккермана не было смертельным, при условии, что помощь врача будет оказана вовремя. Да, даже если бы им пришлось всю ночь идти. Всё же, каждый солдат умеет оказывать первую помощь, Микаса не исключение. И, пока капитан был в сознание, он сам пытался остановить кровотечение. Разумеется, пока его не нашла азиатка — та, вновь ослушавшись приказа командира, бросилась искать пропавшего капитана. Он стал ей слишком дорог. Микасу пытались вернуть. Жан и Эрен поскакали за ней, но когда девушка воспользовалась приводом, то они её потеряли. У них оставалась надежда, что она вернётся, а потому разведчики привязали лошадь и поскакали обратно, к остальным. Аккерман не знала, о чём они думали, может, увидели титана? Всё же, тогда закат только начинался. Но, в любом случае, она была благодарна им. Её лошадь — Айка, умная и верная, смиренно ждала, замерзая на холоде. Возможно, она бы смогла побежать с одним наездником, но точно не с двумя. И сейчас азиатка очень жалеет, что, когда помогла сесть в седло капитану Леви, не привязала его и не отправила гнедую кобылу в сторону стен — а Микаса была уверена, что дорогу лошадь бы нашла. Но тогда эта идея не пришла ей в голову. И сейчас что она, что старший Аккерман, что лошадь легко могли замерзнуть насмерть. И это будет вина сугубо Микасы, что двое сильнейших солдат погибли на вылазке. Затуманенные глаза капитана заставили Аккерман вздрогнуть. Она положила ладони на его лицо и, слабо улыбнувшись, прошептала: — Скоро мы вернёмся… Подожди ещё немного. Как давно началась история? Наверное, после того, как капитан Леви узнал о своей принадлежности к клану Аккерман, после того, как они с Микасой зажглись идеей узнать, насколько близкими родственниками они были. И, как итог, разведчики сблизились. Первые слухи поползли летним вечером, когда уставшие, но довольные Аккерманы ввалились в помещение, взяли свои порции и уселись за отдельный стол, не обращая внимание на недоуменные лица абсолютно всех находящихся в столовой. — Может ли быть, что они начали встречаться? — вопрос Саши Браус заставил всех обернуться к ней. Увидев взгляды, спрашивающие, в своём ли она уме, девушка решила объяснить свою точку зрения: — Микаса перестала проводить всю ночь в спальне. Она или не появляется вовсе, или приходит под утро. Вы замечали, что капитан гоняет нас всё сильнее? Конечно, скоро будет вылазка ради возвращения стены Мария, но он очень угрюмый. А последние дни? Эти двое пропускают завтраки. Оба! — Микаса не свяжется с ним. Она была готова убить его после заседания суда и после прошлых вылазок, где пострадал Эрен. Её привязанность к Йегеру слишком сильна. — Конни поддался вперед, но было видно, что все сидящие за столом задумались над словами Браус. И все невольно стали наблюдать за двумя Аккерманами. После того случая поползи слухи, что они встречаются, между всеми солдатами. Командир Эрвин знал, почему эти двое проводят время вместе, и, хитро улыбаясь, молчал. Но также знавшая майор Ханджи наоборот — она была в восторге от этих слухов и старательно делала их острее. Так, в сентябрьский день, Аккерманы сделали заявление, которое под корень отбросило все слухи. Правда, начали они неправильно: — Теперь попрошу обращаться ко мне не как капитан Леви, а как капитан Аккерман. — холодный голос вверг столовую в тишину. Микаса недоуменно огляделась. Конечно, о том, что Леви — Аккерман, знали лишь единицы. Но она не ожидала такой тишины. Поймав непонимающие взгляды, она поднялась со своего места и осторожно подошла. — Вы поженились?! — разумеется, эти слова принадлежали майору Ханджи, прекрасно знавшей обо всём, но, как неудивительно, забывшей. — Что? — в унисон спросили обалдевшие от такого вопроса Аккерманы. Микаса уткнулась носом в новенький бордовый шарф, подаренный ей всем элитным отрядом и отчаянно замотала головой. — Очкастая, не смей так шутить. Мы с Микасой провели долгое расследование. И, как выяснилось, мы с ней далекие родственники. По матери я Аккерман. Разумеется, количество слухов уменьшилось. Но буквально через неделю после сего события Ханджи Зое вновь начала надоедать, расспрашивать, насколько они далекие. И, узнав, что точность выяснить не вышло, ведь в Подземном городе не велся учёт рождаемости, начала хитро улыбаться и вновь пустила слухи. Аккерманы их сперва отрицали, потом стали игнорировать. Они не афишировали, но они правда полюбили друг друга. Больше, чем брат с сестрой. Вечерами они вместе читали, ласково обнимались и нежно целовались. Сперва это казалось аморальным. Но, учитывая, что они солдаты и больше могут не найти своего такого счастья, решили попробовать. Они не заходили слишком далеко, боясь никому ненужной беременности и довольствуясь тем, что имели. Микаса больше не проводила с капитаном ночи, ведь читать и выискивать информацию в документах больше не надо было. Теперь вечерами она сидела с ним, заполняя бумаги и стараясь помочь хоть чем-то. Командир Эрвин начал думать назначить Аккерман помощником капитана, но, поразмышляв, решил подождать, посмотреть, как она будет проявлять себя дальше. Вот только, скорее всего, он не сможет этого сделать. Ведь Аккерманы застряли на территории стены Мария, одни, ночью. Вероятность начала снежной бури была высока, а вот вероятность того, что они выживут, наоборот, мала. Леви дышал тяжело и хрипло. Если они не дойдут до стены хотя бы в течение двух часов, то его будет не спасти — не с таким ранением. Капитан легко подхватит болезнь, выкарабкаться из которой не сможет. Ещё и обморожение… Его могут получить все трое — и люди, и лошадь. Хотя, Микаса не очень разбиралась в лошадях, а потому не могла утверждать с уверенностью, в каком в принципе состоянии Айка сможет дойти до стен. Микаса глубоко вздохнула и, взяв поводья, поторопилась дальше. К чёрту это всё! Когда они вернутся, она потратит всё своё сбережение за это время службы на что-то вкусное и на чай. И обязательно купит плед, о котором давно мечтала. И, наверное, возьмёт отгул хотя бы на недельку, съездит в Трост, в котором у Леви оказалась квартира, оставшаяся не разрушенной при проломе стены, и будет отдыхать, читая книги. Такие мысли помогали отвлечься, но девушка всё равно находила, что постоянно думает о капитане. Невольно все мысли сводились к нему, заставляя девушку стонать. Хотелось плакать, но, глубоко вздыхая, она не поддавалась чувствам. Титан сидел, прислонившись к двум деревьям. Пятиметровый, он не шевелился, но у Микасы всё равно волосы встали дыбом, а кожа покрылась мурашками. Дыхание сбилось давно, а потому лишь оно осталось таким же, каким было до этой странной встречи. Передернувшись, Аккерман посмотрела назад. Лошадь выглядела сонной и усталой, наверное, она шла из последних сил. — Молодец, Айка. Давай, девочка, ты справишься. Когда солнце начало подниматься, они, наконец, подошли к воротам Каранесса. Лошадь заржала, пошла быстрее, а Микаса наконец улыбнулась. — Леви, мы справились… Мы выжили… — одними губами промолвила девушка. Когда ворота открылись и перепуганные солдаты гарнизона подхватили обессилевшую девушка, которая свалилась без чувств, они завели Аккерманов на территорию города.

***

Лучи солнца, не согревавшего землю, заставили больного застонать и открыть глаза. Проморгавшись пару раз, капитан, наконец, стал различать все предметы в комнате. Спустя пару секунд он услышал звуки, а спустя минуты и боль отдалась, от чего он зашипел. — Ты очнулся! Знаешь, ты и Микаса нас здорово перепугали. Эрвин и твой отряд успели вас обоих похоронить, но я знала, что таких, как вы, это испытание не убьёт! — Замолчи, очкастая. Голова от тебя трещит. — Леви зажмурился. Он сразу вспомнил всё, что с ним произошло. Единственное, воспоминания оканчивались на том моменте, когда его подхватила Микаса и бросилась к лошади, потом были лишь обрывки… Микаса! — Отродье?.. — Не говори, Леви, не говори! С Микасой всё хорошо, она пробыла без сознания около десяти часов, а потом проснулась. Переутомилась, бедняжка. А вот ты заставил нас поволноваться. Врачи сказал, что шансы на выживание крайне малы. Но раз уж ты от этого не загнулся, то и так выкарбкался бы обязательно. И ведь сделал! Микаса пробыла в больнице несколько дней. И, получив выговор за непослушание, а заодно и благодарность за спасение капитана Леви, вернулась в строй, с отказом на недельный отгул до конца весны. А вот старший Аккерман провел в постели в Каранессе еще около недели, потом его перевели в отделение разведкорпуса в городе, где сказали долечиваться ещё пару недель и не нагружаться физически. Бумажной работы это не касалось. Все вернулось на круги своя, когда, закончившая все тренировки на сегодня, Микаса ввалилась в комнату капитана. Они вновь начали проводить вечера вместе, пока командир Эрвин не подумал, что раз Микасе так хочется подписывать бумаги, то она может спокойно делать это и в библиотеке, которую специально выделили для неё под это. Но даже так, Аккерманы находили время и возможность встречаться и читать, обнимаясь под теплым пледом.