body and mind

— В обязанности твоей мамаши не вошло рассказать тебе, что употребление каннабиса приводит к возбуждению? Неаккуратный шаг и мягкая заправленная кровать встречает пару сцепленных тел после очередного падения. Как и тогда в ванной Серёжа сверху, раскрасневшийся, с усмешкой вглядывается в лицо Дениса. Если опускать некоторые детали, свойственные для людей под травкой, то он выглядел даже трогательно. «Скорее жалко» — быстро поправляет свои мысли Пешков, с легким пренебрежением стягивая с чужого носа очки и откидывая их куда-то в сторону. Слышится даже шум их столкновения с ламинатом, и возмущения Коломийца были бы вполне себе кстати, только вот тот уже долгие минуты так и не находит в себе смелости попросту приоткрыть глаза, зажмурившись и еле дыша. Может, надеется, что наваждение в виде кудрявого еблана исчезнет, подобно верхней одежде асмр-стримерш, однако его ожидания не оправдываются в очередной раз за вечер. Однако и Серёжа не придурок. Он чувствует как мелко дрожит под ним юношеское тело, как вопреки мыслям, просящим свалить нахуй, пальцы крепко сжимают кожу на боках, забравшись под одежду. Он знает, что щеки Дениса горят не от смущения, а от похоти, и откровенно недоумевает почему тот резко решил поиграть в неприкосновенность. — Я тебя ненавижу, еблан, — еле слышно шипит Дрейк, слабо впиваясь ногтями в чужую кожу. — Зря ты так, — самодовольно улыбается Жожо, неаккуратно расстёгивая несколько пуговиц на чужой рубашке, — представляешь, что было бы с тобой если бы я не подыграл твоей же хуйне? Вова бы от тебя и мокрого места не оставил, я уже не говорю о родичах. У тебя мать шлюха, а ты продолжаешь её доводить, не стыдно? — Пошёл нахуй, — задушенно парирует светловолосый, враждебным взглядом сверля размытое лицо Пешкова из-под приоткрытых век. — Пойдёшь нахуй, — сразу поправляет его кудрявый. Денис не успевает возмутиться, чужое колено втискивается между расслабленных бедёр, утыкаясь в возбужденный член под тканью джинс. Все слова забываются мгновенно, парень измученно мычит, выгибается в чужих руках и крепко сжимает губы, всеми силами пытаясь скрыть получаемое им удовольствие. — Ты думаешь, что я не могу просто встать и уйти? — дразнит его Жожо, притираясь коленом, — Или думаешь, что я буду добиваться твоего согласия часами? Последняя попытка, Дрейк, моё время дорого стоит. Откровенный блеф, но Серёжа знает, что он сработает. Проницательность была незнакома трезвому Денису, что уж говорить, что в таком уязвленном состоянии заставлять его потакать было ещё легче. Он празднует очередную, но не последнюю победу, когда светловолосый жмётся к его губам. Поцелуй выходит сумбурным, грубым и нетерпеливым, кричащим о неприязни и скопившейся ненависти, но вместе с тем служит триггером. Пешков получает тот самый «зелёный» свет. За дверью слышатся дота рэп и далекий шум разговоров, внутри — только мокрые звуки поцелуев и шуршание одежды, что стримеры ревностно делят на двоих. Вряд ли ближайшее время кто-то кинется их искать, а если и кинется, то найдёт. Почему-то Жожо уверен, что шеф сейчас не в той кондиции чтоб вообще вспоминать о том, что видел их и как-либо взаимодействовал. И это играет только на руку — зрители тут будут явно лишние. Целовать Дениса странно, но Серёжа не жалуется, очередной раз сталкиваясь с ним зубами. В голове проносятся сотня и одна наверняка обидная шутка, но Дрейк не даёт и шанса отстраниться, зная, что когда Пешков открывает рот, то хоть хуй ему туда засунь — он уже не замолчит. Поэтому льнёт ближе, прижимается, некрасиво переплетает их языки и в перерывах глотает чужую слюну. Но даже так светловолосый сохраняет свою вредность: кусает пухлые губы сохранившие вкус выкуренной ашкьюдишки и всеми силами сдерживает низкие стоны. На деле же это лишь больше распаляет их двоих. Ладони Коломийца скользят вниз, встречаясь с резинкой спортивных штанов. Серёжа стонет, стоит чужим холодным ладоням тронуть низ живота, одобрительно гладит чужое бедро и ждёт. Инициатива от светловолосого кажется чем-то максимально забавным и горячим одновременно, и Жожо даже местами чувствует как готов потерять голову перед этим пацаном, пока не вспоминает какое позорище Дрейк в комфортной для него среде. Лёгкий смешок всё же вырывается и Денис вздрагивает, теряя и так с трудом найденные завязки на штанах. Ватные руки совершенно не слушались. — Ты еблан? — низко хрипит юноша, уклоняясь от поцелуя. — Жалко, что придётся трахнуть тебя здесь, а не на заднем сидении твоего Лексуса, — откровенно насмехается кудрявый, глядя как резко распахиваются чужие глаза, — Или Вову можно было бы позвать с нами. Показал бы, что твой язык не только поддакивать может, подстелился бы в прямом смысле, до су-шефа бы повысили. Может хоть какого-то уважения бы заслужил. В светлых глазах мелькает обида, что почти сразу сменяется злостью. В умениях выводить на эмоции в самые неожиданные моменты весь Жожо, что на камерах, что вне. Еблан, который может скрыться за своей миленькой маской и заставить поверить себе, чтоб в конечном итоге вновь напомнить о том, что он конченный клоун, девиантность которого проследить тупо невозможно. Денис его ненавидел всегда, Серёжа же эту ненависть всегда поддерживал. Коломиец утыкается ладонями в чужую грудь, открывает рот, чтоб послать куда подальше и потребовать отпустить, но вновь не успевает что-либо произнести. Последнее слово Пешков привык оставлять за собой и это выводило из себя до дрожи и сжатых кулаков, ведь у него это выходило с завидной частотой. Красноречивый мудак, что всегда думал наперёд. Кудрявый зарывается в чужие волосы, не прилагая усилий разворачивая Дрейка лицом в подушку. Приходится немного постараться, чтоб следом перевернуть завозившееся тело, укладывая светловолосого на живот. Легкое чувство вины присутствует, обостряется, когда внутренний голос услужливо напоминает о чужой уязвимости, но желания выслушивать бредни Дениса или уламывать его по новой нет совершенно. Жожо прекрасно осведомлён, что несмотря на обиду у парня стоит так же крепко, как стояло до, а значит можно не отвлекаться. Серёжа спускает с плеч Дрейка не до конца расстегнутую рубашку, скользит по дрожащей шее языком и мешает эту сладость с внезапной горечью, впиваясь в кожу зубами. Засасывает и покусывает, к выбору места относится совершенно неизбирательно, ведь его не заботит как именно после этого Денис будет скрывать налившиеся тёмным метки. А тот и совсем не против. Конечно, до первого взгляда в зеркало, а сейчас чужие губы на шее ощущаются особенно хорошо, заставляют мычать нецензурщину в подушки и ногтями царапать по светлой наволочке. Болезненное возбуждение резко напомнило о себе, вышибая любые мысли о побеге и остатки гордости. Жожо выпутывает влажную ладонь из русых волос, позволяя Коломийцу наконец подать голос и тот пользуется возможностью, поворачивая голову и щекой обтирая влажную от слюны подушку. Как кудрявый и ожидал, никаких протестов не следует, парень под ним просто громко хватает воздух ртом. Серёжа лишь самодовольно хмыкает, когда встречается с горящими мутными глазами, зная, что от просьбы трахнуть его Дрейка останавливает лишь заплетающийся язык. Лёгкий тремор присутствовал во всём теле, но с множеством пуговиц и застежек Пешков справился вполне себе уверенно, оторвав лишь одну с рубашки Дениса. А вот выпутать Коломийца из множества тряпок было куда более энергозатратной задачей, в ходе которой чужая пятка едва ли не повстречалась с Сережиным лицом. И ведь светловолосый даже вину не почувствовал, за что был справедливо награждён шлепком по обнажённой ягодице. Один-один. Кудрявый тянет чужие бёдра вверх, давит ладонью на поясницу, заставляя красивее прогнуть спину. Дрейк совсем не сопротивляется, утыкается красным носом в сгиб локтя и позволяет управлять собой как угодно, хотя одна мысль насколько сомнительно эта поза выглядит с точки Жожо смущает до жути. — Мне интересно с каким лицом ты это делал, — Серёжа фыркает, проводя ладонью по гладковыбритой промежности, — Я даже забыл, что у тебя вообще-то девочка есть. Хочешь сделаем селфи для неё? Пусть знает, кому на самом деле принадлежит твоя задница. Дрейк лишь вымученно стонет, борясь с очередным желанием оторвать Жожо язык. Но на этот раз даже не пытается съзвить, зная, что молчание сразу тушит парня. И правда, не дождавшись ответа Пешков сразу забил на перепалку, возвращаясь к прерванному занятию. Несколько презервативов нашлось в кармане джинс самого Серёжи. Предусмотрительный парень закинул их туда ещё несколько месяцев назад, исчерпав половину. Нет, самому кудрявому на любовном фронте не так везло, как друзьям, что то и дело заимствовали их, но Жожо догадывался, что рано или поздно они понадобятся и ему. Не прогадал. Распаковав случайный шуршащий квадратик он раскатал латекс по пальцам, подставляя их к чужому входу. — Тебе не привыкать. Вопреки достаточно безразличным словами Серёжа нежно целует покрытую испариной шею и поддерживает светловолосого под бёдра, когда вводит сразу два пальца в парня. Может Дрейк и бесит его своей посредственностью и ебнутыми выходками в дискорде, но Жожо не считает себя конченным садистом, чтоб позволять себе лишний раз делать Коломийцу больно. И вся сложившаяся ситуация не воспринимается как месть или попытка унизить; унижает Дениса жизнь, а он лишь напоминает где его место по обоюдному согласию. И даже если тот лёг под него только из-за сомнительных побочек, то это никак не касается Серёжи. Не он ведь его накурил, верно? А за свои проступки отвечать тоже нужно. Жожо уверен, что поступает правильно. Нечто инородное внутри ощущается максимально сомнительно, но чувствуя чужие губы Дрейк даже позволяет себе расслабиться, задушенно мыча в подушку. Наверное, Денис даже благодарен, что Пешкову хватило ума не сувать в него используя слюну или, что ещё хуже, на сухую. Подобного опыта раньше сам светловолосый не имел, но приходилось сидеть с одним парнем в дискорде, который на все просьбы перевести тему лишь пьяно смеялся, обзывая Дрейка зелёным девственником и продолжая делиться своим по-настоящему богатым опытом. И парень сам не знает, почему сейчас в голове всплывает его образ, но если верить его словам, то сейчас Серёжа делает всё правильно, не грозясь отправить Коломийца на больничную койку. Правда, откуда у кудрявого такие знания стример знать даже не хотел. Жожо тем временем не сильно понимал что делает, и что делать должен, действуя по наитию и ориентируясь на реакции тела под ним. То лишь мелко подрагивало от каждого движения внутри, а сам Дрейк не выражал какой-либо протест, тихо мыча в подушку. Его вставший член подтверждал, что пока всё под контролем. — Не зажимайся. То ли просьба, то ли предупреждение - по тону Пешкова Денис так и не понял. Серёжа вжимается губами в чужую лопатку, параллельно снимая с пальцев латекс и разрывая новую упаковку. Самому Дрейку он откровенно не завидовал, но соврал бы самому себе, сказав что лёжа под ним тот не выглядел откровенно и горячо. Будто такой хрупкий и светлый, стример и был рождён для подобного. Но только если сверху будет сам Жожо, представлять кого-то другого злобная эгоистичная сущность, что находилась глубоко внутри, отказалась. Резкий первый толчок выбивает из Дениса глухой вскрик и слёзы. Он слепо тянет руку назад, царапая застывшего Серёжу, ведь слов, чтоб донести, не хватало. Слишком... слишком. Парень едва ли не хнычет от тянущей боли в мышцах, пытаясь избежать крепко сжимающих бёдра ладоней. Неопытность сыграла с ними не лучшую шутку и Дрейк потерял не только возбуждение, но и всякое желание продолжать эту пытку, мелко содрагаясь уже от подступающей истерики. И Жожо теряется, через чужое плечо вглядываясь в застланные слезами голубые глаза. Сдаётся он моментально, несмотря на крепкое возбуждение выскальзывая из тела светловолосого. Мыслей сотня, но дельной ни одной: парень не понимает в какой момент и что сделал не так, не понимает, как стоит действовать в подобной ситуации. Просто отстаёт, позволяя Коломийцу отползти к изголовью и там уже зайтись в тихой истерике, поджав под себя ноги. Серёжа чувствует явный укол вины, что стыдом разливалась по всему телу. Так непривычно для него. Денис не обижается, когда слышит как спустя несколько минут хлопает дверь с обратной стороны. Он не смог дать Жожо то, чего он хотел, и тот справедливо ушёл, оставив его совершенно одного. На самом деле Дрейк даже благодарен, что на ближайшую ночь избавился от чужих доебов и обидных рофлов по поводу произошедшего, но в сердце что-то неприятно тянуло. Парень просто не хотел, чтоб после всего Пешков испарился, будто их ничего не связывает. Ожидал, знал, что так и будет, но на хотел. Признаёт. Когда Серёжа возвращается, Денис всё ещё плачет где-то на краю кровати, совсем голый и одинокий. Прошло не больше чем минут семь, но кудрявый всё таки надеялся, что у него получится прийти в себя и без лишних вмешательств. — Всё хорошо, — дежурно шепчет в чужое ухо Пешков, присаживаясь рядом. Стример аккуратно убирает влажные светлые пряди с заплаканного лица, прежде чем, игнорируя неверящий взгляд Коломийца, пройтись по нему влажным полотенцем, ради которого и был весь вынужденный марш бросок по коридору в трусах. Серёжа аккуратно стирает мокрые дорожки слёз, подтирает сопли и успокоения чужого ради обтирает разгоряченную кожу. Денис всё ещё рванно дышит, с трудом удерживая рвущую истерику, но уже не плачет, с подозрением и легко читаемой обидой смотря в карие глаза. И Пешкову даже не по себе становится, когда он понимает, что ко всему прочему его молчаливый выход Коломиец расценил как предательство. Шкила шкилой, ЕГЭ только-только сдал, а Жожо как-то дохуя требует от неокрепшего пиздюка. Тяжёлый вздох. Серёжа отбрасывает к прочему мусору на пол полотенце, тянет руки вперёд и перехватывает Дениса за талию, мягко перетягивая к себе на колени. Подозрительность из его взгляда никуда не исчезает, но светловолосый не сопротивляется, усаживаясь на чужих бёдрах. Хочется собрать в себе остатки сил и гордости, в идеале бы ещё въебать в симпатичное небритое лицо, и высказать куда должен идти уебан Жожо со своей непрошеной заботой. Но у Коломийца не получается, будто дар речи отшибло. Он просто ждёт. А Пешков и не затягивает, аккуратно обнимает Дениса, прежде чем притянуть для нового поцелуя. Тот куда более чувственный, медлительный, в нём нет ни грамма прошлой похоти или борьбы. Ответить на него - значит принять безоговорочную капитуляцию и распрощаться с последними крохами самоуважения. Дрейк же считает, что Жожо таких жертв не заслуживает, но. Серёжа чувствует, как медленно чужие губы отвечают на заданный им же темп, покрасневшие глаза прикрываются, а Коломиец в его руках перестаёт быть одним сплошным комком нервов. Это заставляет легко улыбнуться в поцелуй - хоть что-то за проходящую ночь он сумел сделать правильно. Денис отстраняется первым, стирая с подбородка ниточку слюны. Взгляд у него всё такой же внимательный, может без очков он и не видит слишком хорошо, но даже так знает, что увидит в глазах Серёжи. Хочется засмеяться, одеться и улететь первым же рейсом в Питер, но это глупое, мимолётное. На самом деле у Коломийца есть куда более легко осуществляемое желание. Жожо с явным недопонимаем наблюдает за тем, как неуклюже отползает от него Дрейк, смотрит так задумчиво пару секунд, а после укладывается щекой на голое бедро, призывно глядя снизу-вверх. У Серёжи мгновенно пересыхает во рту, а былое возбуждение вновь напоминает о себе, выделяясь за тканью трусов. — Что ты... — Закрой ебало, сын шлюхи. На этот раз последнее слово за Дрейком. Новый способ находить управу на пиздливого ублюдка - стоило тому открыть рот Коломиец без лишней секунды на размышления ладонью сжал чужой стояк, наблюдая как быстро сменяются эмоции на симпатичном лице. Наконец-то и на его улице праздник. — Одно слово, — с явной угрозой хрипло шипит Денис, — я встаю и ухожу. Понял, уебан? И это не блеф, что Жожо считывает за секунды. И сам понимает, что в таком раскладе даже не будет пытаться остановить его. Всё абсолютно справедливо. Получая утвердительный кивок от Пешкова Коломиец несколько успокаивается, переводя взгляд на собственную ладонь, что продолжала сжимать чужой член. Щёки залились предательской краской и Денис утратил некоторое количество былой уверенности, неловко хватаясь за резинку чужих трусов. Стягивает вниз как-то издевательски медленно, прячет блестящие глаза за светлой чёлкой и робко хватается за ствол, медленно водя ладонью по чувствительному органу. Горячее дыхание Дрейка ощущается на коже как-то особенно остро и Серёжа правда сдерживается от того, чтоб того не поторопить. Но раз уж захотел молчания и полного контроля над ситуацией — Пешков согласен обеспечить их, пусть и через неимоверное усилие воли. На считанные секунды их взгляды пересекаются. Коломиец понимает, что Жожо нравится, а Серёжа в свою очередь не понимает ничего. Тянет ладонь, чтоб заправить светлую прядь за ухо ради возможности заглянуть в чужие глаза, но Денис не позволяет сделать этого, предупреждающе вцепляясь в его бедро ногтями. — Без рук, — предупреждает. Стоит Пешкову опустить ладонь светловолосый довольно кивает, продолжая прерванное занятие. Сперва он с лёгким опасением придвигается губами к головке, берет в рот лишь самый кончик и лижет абсолютно неуверенно, но Серёжу кроет. Он наблюдает за тем, с каким старанием на лице отсасывает ему Денис, абсолютно не стесняясь стонать в голос. В этой ситуации было охуенно всё и Жожо ей откровенно наслаждался, пусть и не до конца понимая, что именно нашло на Дрейка. А вот сам Коломиец своё желание считал с ходу: он просто хотел, чтоб их ночь закончилось на положительной ноте, не оставив за собой сомнительное воспоминание, которое рано или поздно вылилось бы для Жожо в повод для издевок. Да, признать это для самого себя было даже труднее, чем решиться на нечто столь интимное, но Денис соврет, если скажет, что ему не нравится. Была своя непередаваемая охуенность в том, что ситуацией руководит именно он и любое неверное движение Серёжи сыграет против него же. Детское эгоистичное желание обойти его наконец-то сбылось, спустя пару лет, и светловолосый был в восторге. Может быть они и не квиты, но поставить Жожо на место хотя бы единожды была и так редкая возможность. Хотел стать той самой навязчивой картинкой, которая будет стоять перед глазами Пешкова ещё долгое время после. Денис замечал мутный внимательный взгляд, который не сводил с него Серёжа, и старался ещё усерднее: пропускал член дальше в горло, активнее двигал ладонью и даже самостоятельно убрал чёлку с глаз, чтоб поднять на парня взгляд полный вожделения. Тот знал, что ему нравится то, что он видит и пользовался этим. Стыдно признавать, но кончает Коломиец так и ни разу до себя не дотронувшись, стоит Жожо излиться ему в рот. Светловолосый стирает дрожащей ладонью капельки слёз, прежде чем сплюнуть всё куда-то в сторону, надеясь, что на пол. Серёжа насмешливо фыркает, притягивает к себе за талию, стирает с живота подтёки семени и заключает в объятия. Согревает, улыбается ярко так, как только он умеет, чтоб через секунды утянуть в новый поцелуй: медленный, тягучий; не похожий на все, что были до. И Денис отвечает, хоть и не уверен, что в него они вкладывают одинаковые чувства. Ему не нравится чувствовать благодарность. Однако, засыпая на тёплой груди Серёжи Коломиец абсолютно спокоен. Будто не произошло ничего из ряда вон выходящего, будто не он засыпает в объятиях человека которые долгие пару лет не может переваривать. На утро они, ожидаемо, просыпаются людьми которых не связывает ничто, помимо твич-каналов и общих знакомых. Денис спокойно игнорирует ноющую боль в пояснице и россыпь болючих засосов, будто всю жизнь с ними ходит, а Жожо вполне удачно не замечает следов от ногтей, оставленных Дрейком этой ночью. Они злые и заебанные, проспавшие от силы несколько часов и каждый отходящий от последствия употребления. чего: алкоголя или травки - не важно. И расходятся они по разным машинам после привычного обмена оскорблениями и типичной перепалки, чтоб вновь разъехаться по разным городам и забыть друг о друге на долгие счастливые минуты. «прости, нам надо расстаться :(((» — отправляет Арине по дороге в аэропорт, зная, что не испытывает сожалений выраженных в текстовом смайлике, пусть и должен. Ему ещё многое предстоит переосмыслить. «я тебя трахну.» — нервно усмехается, отправляя это сообщение одному из малочисленных "избранных" контактов.

«до встречи на следующей стрим хате :)»