Флафф по И.Н.М.Т.

Раным-рано, когда небо на востоке чёрное и красное, девушка с именем Брялок вздрогнула и открыла глаза. Было свежо, сыро, в раскрытое окно входил запах тумана. Но ничего этого долго не слышала Брялок, всё ещё продолжая жить своим сном. Сон был тягучий, сладкий. Девушке хотелось думать о нём. И в то же время она знала, что проснулась нарочно. Шагнула с какого-то балкона, прямо с перил — чтобы испугаться, вздрогнуть и открыть глаза. Такого ещё не было с ней никогда. Внутри всё сжималось. И в то же время она лежала совсем расслабленно. Ни разу не шевельнулась с тех пор, как открыла глаза. И боялась пошевельнуться. И уже сейчас знала, что никогда и никому не расскажет об этом сне… Но кто знает, сколько прошло с тех пор, как она очнулась? Уж ни одна ли всего секунда?.. Окно прорублено было высоко, как это делают только в замках да в старых подмосковных дачах. И окно это ей нравилось. В нём всегда видно было небо — и утром, и когда она засыпала. Сейчас в нём стояла золотая, не успевшая стаять луна и две бледные звёзды. Они висели над домом, над участком, заросшим берёзами, над всем дачным посёлком, над воем здешним миром… Но ничего этого Брялочек не видела, хотя глаза её были раскрыты широко и удивлённо. *** Затем она проснулась ещё раз, в обычную пору раннего бодрого утра, когда и следует подыматься двенадцатилетним девочкам. Солнце горело старательно, словно извиняясь за то, что уже середина августа. Берёзы шумели, осыпались, ничуть не жалея листьев. Роса была клейкая и холодная, сверкала резко. Так не умеет сверкать роса ни в июне, ни в июле, а только в середине августа. Брялок шла по высокой траве, по узкой тропинке, и августовская роса обжигала ей ноги до самых колен. Вся измочившись, в отчаянном веселье она добралась наконец до соседской дачи. Встав около одного из домов, она стала ждать своего друга с именем Бутылыч.